Национальный вопрос и тёмное прошлое Михалёва — обзор краевых СМИ

Имидж Забайкалья

В Чите решали, как сделать край привлекательным для туристов и инвесторов

На прошлой неделе в Чите прошел Гражданский форум. Событие для региона крайне важное - на нем чиновники и ученые из разных регионов страны решали, как Забайкалье будет развиваться дальше. Например, ду­мали, как изменить имидж «каторжного края», который является одним из лидеров в стране по уровню преступности.

«Чита - это где детей заморозили»

О том, что у нашего регио­на нет имиджа, первым сказал губернатор Константин Ильковский.

- Сегодня нет имиджа За­байкальского края в России. С моей точки зрения, это хо­рошо, есть огромное поле для творчества. О нас в России во­обще мало знают, - рассказал Ильковский в ходе общения с журналистами и привел показательный пример: - Один высокопоставленный чиновник, который узнал о моем назначе­нии в Забайкалье, сказал: «Ну и трудно же тебе будет там, в Иркутске».

К слову, о том, что про нас мало что знают, говорили и в ходе круглого стола «Имидж региона как стратегический ресурс развития Забайкальско­го края». В ходе мероприятия выступил представитель МИД России в Чите Алексей Котель­ников.

По его словам, в феврале он ездил на курсы повыше­ния квалификации, и один из чиновников поинтересовался у него: «Как у вас дела после закрытия Байкальского целлю­лозно-бумажного комбината?»

- Я ответил, что БЦБК не у нас, что я из Читы, - добавил Котельников и рассказал, что в ответ на это его собеседник заявил: «А, это там, где детей в бане заморозили».

Как отметил представитель МИД в Чите, это сегодня и яв­ляется имиджем Забайкалья.

- Почитайте Интернет, се­годня главная новость - это поджог зданий Следственного комитета и полиции в Чите.

Наши информагентства пишут об убийствах, ДТП, - продол­жил Котельников.

Однако в ходе дискуссии один из приглашенных гостей парировал, что об этом пишут не только забайкальские СМИ.

- Зайдите на новостной пор­тал любого города, и там вы увидите то же самое, - сказал гость круглого стола.

Вообще, про криминал в тот день было сказано немало. Вспомнили, что по уровню преступности Забайкалье нахо­дится на втором месте в России и, мол, в том числе и из-за это­го нам тяжело с привлечением инвесторов и туристов.

Некуда сходить

Но как избавиться от этого «каторжного наследия»? Как сделать так, чтобы о Забайкалье говорили не только как о реги­оне, где народ спивается и уби­вает своих детей? Ответы на эти вопросы и искали 26 октября в министерстве международного сотрудничества, внешнеэко­номических связей и туризма края. Кого там только не было: профессора, кандидаты наук, чиновники, руководители тур­фирм, представители реклам­ного бизнеса и журналисты. В общем, интеллигенция, «мест­ная элита», о которой сегодня стало модно говорить.

И что же они придума­ли? Если говорить кратко, то предлагалось следующее: есте­ственно «играть» на нашем уникальном трансграничном положении (рядом находятся Китай и Монголия) и природ­ном потенциале и сделать на­шим конкурентным преимуще­ством внутренний туризм.

Один кандидат наук срав­нил нас с Улан-Удэ и заявил, что из Читы люди уезжают по­тому, что им некуда сходить. К слову, о том, что «у нас некуда сходить», говорили на круглом столе разные люди, однако были и тс, кого эти слова воз­мутили. «Можно и в музей схо­дить!» - парировали они.

«Золотые ворота»

«Чита - это окно в Азию». «У нас в городе расположены Кафедральный собор и дацан, такое можно встретить только в нескольких городах страны». «Забайкалье - это золотые во­рота России». «Нужно расска­зывать о том, что здесь был каторжный регион». «Стоит вспомнить про Чингисхана». «Надо открыть у нас музей истории русского Харбина». «Во всех городах есть свои му­ки, а у нас нет музея Читы». «Надо строить «Русскую де­ревню», о которой давно уже говорим». Эти и другие пред­ложения звучали в ходе ме­роприятия. Но некоторые участники круглого стола с со­мнением отвечали: «Русской деревней» к нам туристов не за­манишь. Памятниками тоже - в Маньчжурии русских памятни­ков полно. Нам нужно что-то другое, например, охотничий туризм». Или говорили при­мерно следующее: «С брендом Чингисхана мы опоздали, этот бренд у Монголии».

И, наконец, ключевая, на мой взгляд, фраза: «Кроме ки­тайских туристов к нам мало кто приедет».

О том, что надо делать став­ку на наших соседей, говорили и представители турфирм, при­глашенные на круглый стол. По словам директора одной из туристических фирм, за 9 ме­сяцев через них в Забайкалье приехали несколько тысяч ки­тайцев, в основном, с кратко­срочными визитами.

- Иностранцу лучше быть там, где живет население. Мы возили их в Даурию, показыва­ли памятники, но это им было неинтересно. А когда мы при­везли их в Борзю, они сразу изменились, были на позити­ве. Для них что нужно: русская еда, народные песни, - расска­зала директор турфирмы.

Ее коллега продолжила: «Мы занимаемся внутренним туриз­мом, для школьников прово­дим экскурсии по Чите, они в восторге. У нас вес есть, про­сто мало людей, которые могут правильно рассказать о наших достопримечательностях. Нужно создать школу экскурсоводов. Имидж должен раскручиваться «живыми уроками. Мы должны любить свой город».

- На нас лежит печать бедности — с тех времен, когда жизнь человека, его частная собственность не ценились. Нам надо создавать идеал обеспеченного, работающего человека с высшим образованием, квартирой, домом. И надо забыть истерики по поводу покидания региона - пусть уезжают, это их дело, не надо говорить им вслед, что они предатели, - взял слово единоросс Роман Амплеев.

Он высказал свою точку зрения и по поводу конкурентных преимуществ Забайкалья:

- Надо ответить на ключевые вопросы: как к нам относится Москва, и какой видит нашу роль в дальнейшем развитии России? Нужно будоражить федеральный центр, что мы тоже часть России. Когда мы получим ответы на эти вопросы, тогда можно будет искать конкурентные преимущества.

Разговор о Москве то и дело заходил во время мероприятия. Было отмечено, что столица пока не определилась окончательно с нашим статусом, и «это хорошо».

Кто-то продолжил, что Забайкалью надо попадать во все федеральные программы. А представитель Бурятского госуниверситета добавила: «Имидж Забайкалья сложился криминальный. У нас летом проходит огромное количество форумов, они интересны молодежи, благодаря им развивается гостиничный бизнес. Может, Забайкалью тоже надо организовывать такие форумы, на которые пойдут инвестиции из федерального центра?

... Три часа круглого стола пролетели незаметно. Много того, о чем гам говорилось, не попало в этот обзор: в частности, констатировалось то, что Чита — это грязный город, что нужно создавать комфортные условия для проживания, в том числе и в районах, что самим необходимо пытаться развивать регион, а не думать только об инвестициях.

Однако к какому-то общему итогу на мероприятии так и не пришли. Участникам круглого стола было предложено подготовить свои предложения по улучшению имиджа региона и собраться позже — разговор на эту животрепещущую тему только начался.

Николай Аруниев: «Этнический туризм нужен прежде всего самим эвенкам»

Наш собеседник, оленевод из северного села Тунгокочен, глава родовой общины «Баюн», Николай Яковлевич Аруниев, участвовал в работе гражданского форума-2013. На круглом столе, посвященном проблемам этнического туризма, он предложил свой проект - «Этно-духовное пространство эвенков».

- Николай Яковлевич, расскажите, как вы стали оленеводом.

- Родился в стаде, однако. Со стадом кочевал. И сейчас стадо - мой дом. До 2010 года со мной и братом Юрием кочевала наша мама - Ольга Фёдоровна. Она слышала голоса умерших предков, умела общаться с ними. Они показывали ей, где нужно охотиться. Говорила нам: во-он там соболевать будем. Или: всё, возвращаемся в зимовье, сегодня удачи не будет. Всегда по её выходило - в указанных угодьях зверя много было... Без неё худо.

- А у вас такой дар есть?

- Нет. Я просто стараюсь закрыть дорогу тем охотникам, кто с плохими намерениями в тайгу пришёл. Обращаюсь мысленно к умершим предкам. Говорю: «Ну чё? Помогайте. Хороших людей пропускайте, плохих - нет».

Мы, эвенки, верим, что ушедшие предки помогают нам. Они не исчезают бесследно: душа или энергия сохраняются - вроде бы в ионосфере. Мы, эвенки, называем это «Верхним миром». Родичи из другого мира опекают нас. Например, подсказывают, какая тропа в тайге приведёт к солончаку: туда приходят кормиться дикие олени. Троп много, но ты почему-то выбираешь именно эту, будто кто-то невидимый в спину толкает.

- Вы кочуете со стадом оленей в одиночку...

- Я не один. Мы оленуем вдвоём с братом Юрием. В наши дни, кроме того, существуют спутниковый телефон, рация - всегда можно связаться с другими людьми.

Да в тайге и не бывает одиноко, многое приносит радость. Заставляет удивляться миру. Например, увидел медведя неожиданного окраса - сам бурый, а на шкуре белые пятна. Почему так?.. Или гость-охотник завернул к тебе на стойбище. Тут уж непременно посидим у костра, чаи погоняем. Последними новостями обменяемся. Я вот практически из тайги не вылажу, в своём родном посёлке годом да родом бываю. А знаю, кто из земляков где охотится, какие маршруты выбрал, где ночевал, сколько соболя или белки добыл. Знаю о вылазках браконьеров. Эвенкийское беспроволочное радио сбоев не даёт.

И со мной всегда мои олени. Для меня олень - друг, советчик. Однажды мой орон спас мне жизнь. Я ехал верхом на олене, и, видимо, мы заступили тропу, по которой до этого прошёл человек, вскоре умерший. Или же мы попали в запретную зону, такие места есть в северной тайге, где компас словно с ума сходит, а дикие звери и птицы гибнут... Я спешился, а мой орон просто исчез, словно растворился в воздухе.

- Вот уже какой год идут разговоры о том, что молодёжь не хочет идти в тайгу, пасти оленей. В чём причина?

- Спросите воспитанника пришкольного интерната, умеет ли он стрелять из ружья? Видел ли в глаза домашнего оленя? Боюсь, в ответ услышите слово «нет».

Преемственности нет, вот беда. Наши старики доживают свой век в посёлках, внуки без их опеки - в общежитии при школе. Воспитательницы в интернатах, как правило, русские женщины. Добрые, отзывчивые - этого у них не отнять. Но родичей детям они не заменят. Не сумеют научить воспитанников, вырванных из родных гнёзд, как различать на снегу звериные следы, как не обморозиться, если тебя застала в тайге пурга. А наши старики всё это знают.

- Возможно, туризм в глазах эвенков - блажь. В тайге нужно родиться и жить, тогда она будет родным домом... Туризм - забава для горожан, желающих расширить свой кругозор, увидеть новые неизвестные края.

- Этнический туризм нужен не только заезжим людям. Прежде всего, нам самим, эвенкам.

В наши дни безработица буквально душит эвенков. А развитие этнотуризма предполагает создание новых рабочих мест. Среди нашей эвенкийской молодёжи сейчас немало образованных молодых людей - с дипломами колледжей, вузов. Вот только они не всегда могут найти у себя на Севере работу по специальности - и уезжают в города. Этно-туризм позволит им самореали­зоваться у себя на малой родине. Потребуются свои бухгалтеры, повара, хозяйки гостевых чумов... И оленьи пастухи.

По опыту каларцев знаю, что туристы из США, из европейских стран готовы платить большие деньги только за то, чтобы провести ночь или сутки на стоянке оленевода, ощутить себя на его месте... В их глазах оленьи пастухи - настоящие мужчины: отважные, выносливые, живущие в гармонии с Природой. Там, на зарубежном Западе, сложены песни о ковбоях, о них снимают фильмы. И наши мальчишки, насмотревшись таких фильмов, примеряют на себя не эвенкийскую национальную одежду - кухлянки и ончуры, а ковбойские шляпы и обувь со скошенными каблуками. Но кто такой ковбой? Коровий пастух. Оленевод - не менее героическая профессия... Иногда очень важно взглянуть на себя со стороны, чтобы понять, что олень -в цене, а профессия оленьего пастуха овеяна романтикой.

И, кроме того, этнотуризм заставит иначе взглянуть на оленеводство. Сувениры, национальная одежда будут нужны? Но! Для этого оленьи камуса вынь да положь. В «эвенкийской кухне» без оленины, оленьего молока опять же не обойтись. А туристы, бьюсь об заклад, захотят попробовать нашу «северную» пищу...

Нет, без оленя нам никак не обойтись.

- Сейчас обходятся. Воздвигаются стилизованные чумы, на сцене танцуют фольклорные ансамбли...

- Наш народ интересен не только танцами. Наш храм - Природа. Мы остро сознаем, что едины со всеми живыми существами на земле, что исчезни хоть один вид - урон всем нам. Поэтому эвенк на охоте никогда не бьёт лишку, оставляет задел на будущее. Никогда не оставит мусор после себя в лесу или не затушенный костер. Пожар в тайге может погубить всё живое.

Мой народ богат духовными традициями. Взять шаманизм -это глубокий пласт нашей культуры. Шаманы в эвенкийских племенах отвечали за духовное и физическое здоровье соплеменников, сохраняли биоресурс северной тайги. Для этого в их «арсенале» были специальные табу (запреты). Существовало, например, табу охотиться на беременных самок диких зверей и пушных зверьков. Табу запрещало охоту в местах, куда звери приходили дать потомство.

- Но это в прошлом. Эвенкийские шаманы не оставили преемников...

- Шаман родится или объявится, когда для этого наступит время. Когда мы сами будем готовы к этому.

- Николай Яковлевич, расскажите подробнее о проекте, который Вы представляли на форуме?

- Проект называется «Этно-духовные тропы предков». Наш храм - Природа, ей мы служим и поклоняемся. Живём по её ритмам.

Мы у себя в Тунгокоченском районе вместе с этнокультурным центром разработали несколько маршрутов к сакральным местам наших предков.

Например, к святящейся скале. На ней бегут тени и складываются в картинки. Эвенки совершают паломничество к священной скале, чтобы увидеть своё будущее. Маршрут рассчитан на подготовленных в физическом плане туристов: путь неблизкий, через мари и каменные осыпи. Но преодолевший его откроет для себя наше сакральное пространство.

Другой наш маршрут рассчитан на школьников. Это дорога от Тунгокочена до эвенкийского села Кыкер. В Кыкере расположен пришкольный интернат для детей-эвенков. Но там ребятишки вырваны из привычной среды обитания. Поэтому мы предлагаем вдоль дороги разбить становища кочевников, устано­вить чумы. Чумработники будут рассказывать детям об обычаях предков, угощать гостей лепёшками, испечёнными на костре, покажут кораль (загон) с оленями, совершат обряд очищения. А вечерами у костра старики будут рассказывать детям наши эвенкийские мифы и предания. Так, через сказку, исстари велось воспитание орочон... На каникулах школьники смогут жить на стоянках, ухаживать за оленями, помогать пастухам в приёме молодняка. Так мы сможем привить подросткам вкус к этой работе, возродить оленеводство.

Возрождение духовности и традиционных промыслов — вот тот путь, по которому предстоит кочевать моему народу.

Мы будем рады встретить туристов на своих кочевьях. Эвенки всегда славились широтой души, умели принять и приветить гостей.

Цыганский вопрос

День 25 октября должен стать памятным для цыган Забайкалья. Впервые в истории края их проблемы обсуждали на специально организованном круглом столе «Культура цыган: история, современное состояние и тенденции развития».

Круглый стол прошел в рамках Третьего культурного форума по вопросам государственной поддержки национальных меньшинств. Участниками встречи стали представители органов власти, преподаватели и студенты ЗабГУ, ученые и, конечно, сами цыгане.

У цыган есть легенда о том, что их предки были подобны птицам. Они летали по всему миру, останавливаясь там, где пожелают. Надоедало в одном месте - перелетали в другое. Наскучит там - летят дальше. Но однажды свободолюбивый табор спустился с небес на землю и стал клевать пшеницу. И так наелись цыганские предки, что не смогли вновь взлететь и продолжить путь. Да и желания улетать не было - к хорошему быстро привыкаешь. Но наступила осень, и пришло время запасаться едой. От труда ноги странников стали крепкими и толстыми, а крылья ослабели и превратились в руки.

- Но мы знаем: настанет день, когда цыгане снова станут вольными птицами, потому-то и живем бесшабашно! - добавляет руководитель цыганского ансамбля «Боро Дром» («Долгая дорога») Анатолий Садкевич.

Увы, беззаботно жить не выходит. Даже тем цыганам, которые давно оставили табор или вовсе имеют лишь смутные представления о кочевой жизни, сложно устроиться на работу, получить образование, стать частью общества. «О цыганах если и говорят, то, как о наркоторговцах, конокрадах и жуликах, - возмущается Садкевич. - А ведь среди читинских цыган есть и известный забайкальский композитор Василий Волков, и не менее известный журналист Владимир Тихомиров. Мы - забайкальские цыгане. Мы живем на этой земле уже много лет. Соблюдаем местные традиции и законы».

«Чтобы как-то устроиться, вписаться в общество, многим цыганам приходится отказываться от своей национальности, говорить, что они, например, русские», - считает активная участница цыганской общины Читы Ольга Иванова. Как результат - о деятельности талантливых, законопослушных цыган известно немногое. Представление об этом народе складывается у забайкальцев от случайных встреч с гадалками, попрошайками и сомнительными персонажами, из-под полы торгующими мобильными телефонами. «СМИ чаще всего говорят о нас лишь в связи с криминалом, - отмечает Иванова. - Но по статистике, доля преступников на общее число цыган, примерно такая же, как у русских». Справиться с ситуацией, представить цыган в ином, позитивном, свете старается единственный в Сибири цыганский ансамбль «Баро Дром». Он был образован в 2010 году. Коллектив объединяет 18 артистов, в основном - молодежь. Его концерты проходят в Чите и в районах края. Цыгане - обязательные участники большинства городских мероприятий. «Однако у нас до сих пор нет своего помещения. Нет аппаратуры и возможности репетировать», - говорит Садкевич.

Возможно, проблему решит Дом Дружбы, где разместятся этнокультурные организации Забайкалья. Его создание стало одной из ключевых тем прошедшего форума. Когда центр откроется, цыганский ансамбль, разумеется, получит там место. Тем более что цыганская община с недавних пор входит в состав Ассамблеи народов Забайкалья. «Единогласным решением участников Ассамблеи мы вошли в ее состав и с тех пор активно участвуем в жизни этой организации - выступаем на заседаниях и форумах, взяли под шефство детский дом №1, занимаемся с его воспитанниками. С помощью Ассамблеи мы хотим, во-первых, сплотить наш народ и поднять цыганскую культуру, а во-вторых, помочь цыганским семьям, которые нуждаются в государственной поддержке», - добавляет руководить ансамбля «Боро Дром».

Но пока этого Дома нет, цыганский ансамбль, подобно своим легендарным предкам, вынужден «перелетать» с места на место, с одной площадки на другую. «Вам нужно быть активнее. Больше рассказывать о себе. Чаще встречаться с журналистами, со студентами. Выступать, проводить выставки и концерты. Создавать положительный образ цыган. Ведь вы заинтересованы в нем, как никто другой», - призвал участвовавших в круглом столе цыган краевед Александр Лыцусь. Этот призыв, пожалуй, стал главным пунктом резолюции. Только обращён он оказался не к власти, а к самому народу, который всегда умел принимать нестандартные решения и преодолевать трудности.

О цыганах замолвить словечко

В рамках культурного фо­рума в краеведческом му­зее состоялся круглый стол на тему: «Культура цыган: история, современ­ное состояние и тенден­ции развития».

Надо отметить, что тема обсуждения цыганской культуры впервые в крае вынесена на широкую аудиторию. По неофициальным данным, в Забайкалье цыган насчитывается более трех тысяч, и среди них много тех, кто уже давно ведет оседлый образ жизни. Два года тому назад краевая цыганская община "Романи чергэнь" заявила о своем вступлении в Ассамблею народов Забайкалья. Одной из причин такого обращения — перелом сформированного в об­ществе негативного мнения о представителях этой нации.

Цыган — не цыган

В "круглом столе" участвовали члены цыганской общины, представители министерства культуры края, мэрии города Читы, молодые ученые ЗабГУ. Были за­слушаны несколько докладов об истории происхождения и самобытных традициях этноса, жизни и быта забайкальских цыган. Читинские цыгане традиционно занимались кузнечным делом, торговлей, разводили лошадей, а женщины гадали и предсказывали будущее. Сегодня традиционных кибиток и прочих атрибутов прежнего, устоявшегося уклада жизни, уже нет, но, тем не менее, цыгане продолжают верно соблюдать свои обычаи и традиции, чтить семейные ценности.

Сегодня цыгане испытывают большие затруднения в медобслуживании, трудоустройстве, образовании и в других сферах. Если в советские времена со­циализация цыган проходила более успешно, создавались условия для их оседлости, то после перестройки политика в отношении цыган свернулась. Но следует отметить, что в начале этого года был сделан позитивный прорыв по отношению этноса — был утвержден комплексный план мероприятий по социально-экономическому и этнокультурному развитию цыган на 2013-2014 годы, на который российские цыгане возлагают свои надежды.

«Цыганам всегда приходилось скрывать свою национальность, — подчеркнула в своем выступление активистка общины Ольга Иванова. — Я убедилась в этом на своем собственном опыте и скажу, что это имело смысл. Я проработала в органах внутренних дел, и если бы при приеме на работу сказала, что я цыганка, то меня просто не взяли бы". Большие претензии цыгане имеют к журналистскому сообществу, в частности, обслуживающему федеральные телевизионные каналы, где профессионалами высокого класса при освещении криминальной хроники подчеркивается национальность подозреваемых, и, как правило, особо смакуется, если в их числе цыгане. Участниками стола была выражена уверенность в том, что находящийся на рассмотрение Госдумой законопроект о запрете на указание национальности и вероисповедания преступников, в какой-то мере улучшит ситуацию.

Активизироваться

Анатолий Садкевич, руководитель «Романи чергэнь», рассказал о том, что участвуют в культурной жизни города и края, но все же проблемы, связанные с жизнедеятельностью цыган, остаются. «Сегодня мы хотим сохранить новое поколение, чтобы молодежь не вставала на преступный путь. Но у нас нет возможности развиваться, нет помещения, где мы могли бы с молодыми работать, нет средств, чтобы вести работу. Теряется наша культура», — заявил он. В ответ поступили различные предложения от участников стола. "Надо ставить вопросы и настойчиво решать. Но для того, чтобы сказать, что вам нужно это и то, вы должны показать и доказать свою дееспособность, состоятельность и возможность реализовывать свои проекты. Согласитесь, что ваша община все же закрыта для внешнего мира. А от этого представление о народе сужается», — отметил краевед Александр Лыцусь. Представление о народе, по словам Ольги Ивановой, создают «пришлые» цыгане — лахи, которые кочуют по городам, попрошайничают и воруют на вокзалах, в местах скопления народа. Забайкальские же цыгане давно осели в городе, среди них есть образованные и талантливые люди, много цыганских студентов обучаются в вузах города.

Опыт есть

Свое слово имел и гость форума — председатель цыганской автономии «Ромэн» из города Омска Андрей Кулинич. Он рассказал о непростых путях взаимодействия омской общины с органами власти на местах, с представителями СМИ. Также поделился опытом о том, как омские цыгане стараются переломить устойчивое мнение о цыганах как о ворах, бродягах и наркоторговцах. "Прежде чем зарегистрироваться юридически, мы внимательно изучили те проблемы, которые нам предстояло решать. Это вопросы дошкольного образования, трудоустройства, самовольных застроек. Конечно, проблем много, но мы их решаем постепенно. Выхлопотали землю под застройку дошкольного многофункционального центра цыганских детей. И на базе этого центра планируем организовать и вечерние курсы для взрослых ребят, которые, отучившись один-два класса, бросают школы".

В резолюции "круглого стола", где помимо обращений к органам власти о содействии цыганам поддержки в развитии цыганских ремесел и культурных традиций, есть и рекомендации к самому этносу быть активнее в жизни общества, смелее выходить на взаимодействие с местными органами власти, со СМИ, позиционировать себя с положительной стороны.

Дети страны утренней свежести

Забайкалье край мно­гонациональный, и различные народности уживаются здесь вполне мирно. Одна из самых интересных, хоть и мало­численных, местных диаспор - корейская. О том, как живут сегодня ее представители, мы побеседовали с предсе­дателем корейской диа­споры в Забайкальском крае Юрием Коном.

Врачи, учителя и другие

- Юрий Михайлович, что представляет собой корейская диаспора в нашем регионе? Сколько человек насчитывает?

- Корейская диаспора относит­ся к малочисленным. По статисти­ке 2010 года официально в крае проживают около 400 корейцев, из них одна половина в Чите, другая в районах. В 90-е годы мы создали в Забайкалье ассоциацию корейцев. В то время шел боль­шой отток корейцев из бывших союзных республик: Узбекистана, Таджикистана и т.д. Они ассимилировались в России. Часть из них приехала в Читинскую область. А позже многие уехали на Дальний Восток, где им оказывала боль­шую поддержку Южная Корея. В этом регионе корейцы на льгот­ных условиях получали жилье в новых поселках, приусадебные участки. Поэтому в связи с отто­ком людей на Восток мы работу ассоциации приостановили. Сей­час мы называемся диаспорой, руководителем которой я явля­юсь.

- Какой род занятий предпо­читают местные корейцы?

- Среди нас есть врачи, препо­даватели, работники культуры, по­литики, ученые. Например, Римма Валентиновна Ким - основатель международного «Ротари-клуба» в Чите. Семнадцать лет назад мы вместе с ней открывали этот клуб, я несколько лет подряд был его президентом. Сейчас Римма Валентиновна продолжает работать в «Ротари-клубе», воспитывать молодежь, заниматься благотво­рительностью. Ее отец Валентин Михайлович Ким был председате­лем знаменитого совхоза «Маяк». Сергей Юрьевич Тэн - депутат Госдумы, Павел Анатольевич Ким возглавляет читинскую ГАИ. И тд.

Преодолевая расстояния

- Юрий Михайлович, расска­жите о вашей семье. Как ваши родители оказались в России?

- История нашей семьи очень интересная. Моя мама японка, отец кореец. Мама родилась на Сахалине, который раньше при­надлежал Японии, как и Южная Корея. Отец, родившийся в Юж­ной Корее, уехал в Японию на заработки и потом попал на Са­халин. Это были 30-е годы. По­том началась война, и он не смог вернуться в Корею, так и остался на Сахалине. В 1945 году Саха­лин стал советским. В тот период мои родители и познакомились. В 1945 году Япония прислала на Сахалин корабль для всех же­лающих уехать на родину. Маме тогда было 19 лет. Она никуда не поехала, осталась с моим отцом. Тем временем все наши родствен­ники уехали. Потом родился я, было это в 1949 году. Папа работал водителем-дальнобойщиком, мама строителем. Отец редко бы­вал дома, уезжал на неделю, поэ­тому воспитанием занималась в основном мама. Было трудно - нас ведь было четверо детей. Жили бедно, росли на рисе и кимчи. Всем нужно было дать образо­вание. Гражданство корейцам тогда не давали, вручали только паспорт. Но его еще нужно было заработать, и для меня это был мощный стимул. Я старался хо­рошо учиться, участвовал во всех олимпиадах и т.д. Как-то в олим­пиаде по химии занял первое ме­сто в области. В итоге я получил паспорт, гражданство и передо мной открылись все дороги. Я хо­рошо запомнил слова отца: «Если хочешь добиться чего-то в жиз­ни, сделай все, чтобы получить высшее образование». Мы все, четверо детей, получили высшее образование благодаря родите­лям. Я обосновался в Забайкалье, младший брат в Томске, сестры остались на Сахалине. Старшая: учитель японского, корейского и английского языков, младшая работает в лесном хозяйстве.

- Есть ли у вас родственники в Южной Корее?

- У моего отца была тайна: оказывается, в Южной Корее у него осталась семья, жена и двое детей. Он никому об этом не рассказывал. После смерти отца (он ушел из жизни в 51 год), мой родной брат стал его искать. Это было в 1988 году, когда про­ходила Олимпиада в Сеуле. Он выслал письма всем корейцам в России по фамилии Кон, всего около 3 тысяч писем. Брат служил сенатором южнокореиского парламента, и у него была воз­можность через МИД эти письма разослать. Мама тоже получила письмо, но отвечать не стала. Че­рез полгода снова пришло пись­мо с просьбой прислать фото­графию отца, и мы откликнулись, отправили фотографию. Затем снова письмо, и снова просьба - прислать фотографию более раннего возраста. Отозвались и на это письмо. А через месяц мы получили сообщение, что брат узнал отца... Вся наша семья была в панике. Я срочно выле­тел на Сахалин. Брат собрал всех южнокорейских родственников, сорок человек, заказал чартер, и все они прилетели на Саха­лин. Когда я увидел брата, спу­скающегося с трапа самолета, я сразу же понял, что это он. Мы с ним были похожи как две капли воды, хотя он старше меня на 10 лет. У брата очень интересная судьба (к сожалению, его уже нет в живых). Он многого добился в жизни, стал сенатором, орга­низовал частный университет, гимназии, школы в городе Андон (провинция Кёнсан-Пукто).

- Вы часто бывали на истори­ческой родине?

- Я постоянно бываю и в Юж­ной Корее, и в Японии. Когда мы с братом встретились, он при­гласил меня в гости в 1990 году. Тогда я впервые приехал в Южную Корею, жил у брата целый месяц. Честно скажу, для меня это было нечто! Я не ожидал, что такие го­сударства есть. Представляете, 90-е годы, а у них в полном ходу сотовые телефоны. Я приземлил­ся в аэропорту, сел в машину, а брат мне подает телефон... Смо­трю, проводов нету... Стал разговаривать с женой. Говорю ей: «Я еду в машине из аэропорта и с тобой разговариваю!» А она мне: «Ты сколько там выпил?..» Сейчас смешно вспоминать.

Кстати

- Для вас корейская кухня - ежедневная привычка?

- Нет, конечно. Во-первых, это хлопотно. Во-вторых, чтобы при­готовить блюда настоящей корей­ской кухни, нужны особые спец­ии, без которых не обойдешься. Если есть настроение, я могу приготовить какое-нибудь блю­до. Например, в выходной день. Готовить научился у родителей, в основном у мамы. Я был старший в семье, нас было четверо детей, приходилось маме помогать. Сей­час подумываю о том, чтобы от­крыть в Чите корейский ресторан.

- В чем особенность корей­ской кухни?

- Пища у нас острая, при ее приготовлении используется много разных приправ. Существенное отличие от китайской в том, что китайцы перемеши­вают готовое блюдо, и вы не мо­жете уменьшить ни количество приправ, ни количество любых ингредиентов. У нас же все по-другому. К примеру, бульон по­дается пресным, а к нему 6-7 вариантов приправ, и вы подби­раете все специи, приправы, соль и т.д. для себя индивидуально. В корейской кухне используется очень много растительности. Вместо хлеба - рис. И, конечно, корейская кухня отличается разнообразием. Одной только ка­пусты кимчи существует около 100 видов. Я в свое время возил многих забайкальцев в Южную Корею. Как-то один мой спутник захотел попробовать корейские пельмени. Я его повел в пельмен­ную. И когда он увидел на доске 78 разновидностей пельменей, решил попробовать все. Начал пробовать по 1 штуке, но после 30 вариантов он уже не смог больше есть...

- Какие семейные традиции существуют у корейцев?

- Корейцы очень щепетильно относятся к воспитанию детей. Несмотря на то, что все мы давно покинули нашу историческую родину, традиции воспитания сохранилось. У нас принято по­читать старшего, спрашивать его разрешения, и даже если у млад­шего важная должность, он все равно слушается старшего. Во время застолья младший перед старшим не имеет права пока­зывать, что пьет алкоголь и чо­кается. Он должен отвернуться, если разрешили пить, и незамет­но выпить. Я своих детей так же воспитал. Также у корейцев дать детям хорошее образование - это святое.

Личное дело

Кон Юрий Михайлович

(наст. имя Ен Хва) родился 13 сентября 1949 в г. Макаров Сахалинской области. Общественный деятель, инженер-строитель, действительный член МАНЭБ (2003), почетный гражданин г. Чита (2004), по­четный работник высшего профессионального обра­зования РФ. В 1972 окончил Иркутский политехнический институт. Декан факультета строительства и экологии За­байкальского государствен­ного университета. Предсе­датель корейской диаспоры в Забайкальском крае. Предсе­датель Совета забайкальского отделения Общероссийской общественной организации по малому и среднему предпринимательству «Опора России». Депутат Законодательного со­брания Забайкальского края.

Бронежилет для мэра

Кто сказал, что наличие властных пол­номочий служит его обладателю свое­образным бронежилетом, защищающим их счастливого обладателя от всевоз­можных больших и малых неприятнос­тей. Неудивительно, что такие счастлив­чики не торопятся расставаться с таким спасательным жилетом.

Из-за этого и возникают порой интересные ситуации, когда чи­новник, которому по всем показа­телям пришло время уходить на пенсию, начинает всеми конеч­ностями цепляться за свое крес­ло. Кому он нужен будет на пен­сии? Месяц-другой — и о бывшем чиновнике забудут, какой бы зна­чимой ни была его фигура. А за­тем на такого пенсионера, лишен­ного своей «защитной оболочки», начинают сыпаться самые разные напасти, такие, например, какие посыпались на бывшего мэра Вла­дивостока Виктора Черепкова

Битый мэр

В отличие от мэра Читы Ана­толия Михалева, Черепков, став градоначальником, стал фигурой всероссийского масштаба. О нем много и с интересом писали фе­деральные средства массовой информации. Ему посвящали не­мало эфирного времени самые известные российские телекана­лы. Но и о нем забыли спустя не­которое время.

И вот 21 октября на Черепко­ва было совершено нападение в Москве на бульваре Яна Райниса. Неизвестный несколько раз уда­рил экс-мэра, после чего скрылся. В результате Черепков был госпи­тализирован. Можете себе пред­ставить такое, если бы он был при своих полномочиях и, следо­вательно, в своем спасательном бронежилете?

В чем была причина избиения владивостокского мэра, неизвес­тно. Может быть, кто-то из жите­лей Владивостока затаил в свое время обиду на Черепкова и ре­шил ее наконец-то выплеснуть? Уверен, что сегодня и у многих читинцев есть поводы «разобраться по-мужски» с сегодняшним мэ­ром Михалевым, но... у него есть спасательный жилет, который не даст его в обиду ни простым горо­жанам, ни облеченным полномо­чиями правоохранительным ор­ганам.

Продовольствие в обмен на водку

Я не буду долго останавливать­ся на трудовой биографии Анато­лия Михалева, которую сегодня преподносят горожанам как сказ­ку о простом рабочем пареньке, эдакой «золушке в штанах», сде­лавшем карьеру от простого слесаря до градоначальника. Оста­новимся на некоторых, на наш взгляд, самых интересных эпизо­дах этой биографии.

Вторая половина 90-х годов. Город Чита, как и вся страна, пе­реживает не лучшие свои време­на: промышленные предприятия стоят, зарплаты не выплачивают­ся, жуткая дороговизна на пред­меты первой необходимости и многие другие прелести. Именно в эти годы в администрации Читы рождается гениальная идея со­здать муниципальное предпри­ятие, которое бы принимало про­дукты питания непосредственно у сельхозпроизводителей и затем по приемлемым ценам продавало бы их горожанам. Идея просто за­мечательная, и вот как она была исполнена...

Создается МУП «Агентство по экономическому развитию». Во главе его городские чиновники ставят Сергея Состина, известно­го и авторитетного предприни­мателя. Он был одним из первых, кто открыл в Чите коммерческий магазин. Назывался он «Брисер». Расшифровывалось это название как «Бригада Сергея», и это было очень близко к правде. Около ма­газина и в нем самом регулярно «забивались стрелки», на которых решались самые разные вопросы. Почти все читинцы знали об об­ратной стороне бизнеса магазина «Брисер» и ее хозяине, не знали об этом только городские началь­ники, иначе бы не назначили бы человека с такой неоднозначной репутацией руководить крупным муниципальным проектом.

Прошло некоторое время, и стало ясно, почему именно Состин стал руководителем «МУП АЭР». Агентство начало активно прини­мать под реализацию сельхозпро­дукцию у населения и реализовывать его в своих магазинах. Бизнес пошел. Читинцам приглянулись магазины — цены приемлемые, продукция свежая и достаточно высокого качества. Но через не­которое время фермеры и про­чие сельские жители, мечтавшие поправить свое финансовое поло­жение, реализуя мясо и картошку через «МУП АЭР», поняли, что их надувают самым наглым образом — рассчитываться с ними никто не спешил. Вместо оговоренных двух недель, сельхозпроизводи­тели получали свои деньги через два, а то и три месяца, причем не все сразу, а частями. В «Агентстве» объясняли это нехваткой денеж­ных средств и плохой реализа­цией. На самом же деле все было гораздо проще: все деньги шли на покупку водки. Ее МУП поку­пал целыми составами — по 60-70 вагонов за один раз, причем за наличные деньги, при таком ва­рианте продавец давал хорошие скидки. Напомню, в то время и на­личные деньги были в дефиците.

Настолько в дефиците, что даже работникам «Агентства» за­держивали зарплату. Без задер­жек деньги в этом предприятии «Рога и Копыта по-читински» по­лучали лишь охранники, а их в штате было более 100 человек — небольшая такая армия. Эти ох­ранники и были призваны, чтобы ограждать директора МУПа от на­зойливых фермеров, сопровож­дать водку в районы области и многое другое. Отмечу, что всем своим видом эти так называемые охранники больше походили на крепких ребят в кожаных курт­ках, которые «крышевали» мел­ких торгашей на рынке и около вокзала.

Мэрская амнистия

Вы спросите: при чем здесь Анатолий Михалев? Отвечаю: бу­дущий мэр Читы курировал де­ятельность «Агентства». Причем делал это так активно, что появ­лялся в офисе «МУП АЭР» (он рас­полагался в здании на улице Красной Звезды, 51). Неудивительно, что через некоторое время после того, как деятельность этой муни­ципальной «лавочки» прикрыли, Анатолий Михалев стал фигуран­том уголовного дела, а г-н Состин и вовсе какое-то время находился в бегах. В результате деятельнос­ти михалевско-состинского пред­приятия фермерское движение если и не было полностью загуб­лено, но уж точно было отброше­но назад лет на двадцать.

Михалева и нескольких его по­дельников спасла амнистия. Бу­дущий мэр Читы вышел сухим из воды. Спасательный жилет сра­ботал, хотя и немного со сбоем. В дальнейшем подобных сбоев уже не было — Анатолий Миха­лев в любом случае вне подозре­ний, даже если в круг подозрева­емых попадают его ближайшие приближенные, как, например, заместитель мэра и председатель Комитета по развитию инфра­структуры Анатолий Куликов.

Вперед на пенсию?

22 октября этот чиновник, одна из ключевых фигур в окружении Михалева, неожиданно уволил­ся в связи с выходом на пенсию, хотя не достиг еще пенсионного возраста, ему в мае этого года ис­полнилось 62 года. Да и сложно предположить, что чиновники та­кого ранга вот так просто уходят, лишая себя теплого места и спаса­тельного бронежилета. Злые язы­ки предполагают, что увольнение Куликова связано с прокурорс­кой проверкой по факту хищений 7 млн. руб. при покупке Комите­том квартир для детей-сирот.

Отмечу, что в июле 2012 года сотрудники Следственного коми­тета уже обыскивали кабинет Ку­ликова, но то дело было связано с фактами хищения 3.2 млн. руб., которые были выделены на ре­монт двух муниципальных обще­житий.

За всеми этими хищениями явно или косвенно маячит фигу­ра Михалева. Не может она не ма­ячить, когда дело касается людей, находившихся в его прямом под­чинении. Если он ничего не знал об этом, то грош цена такому гра­доначальнику, а если знал и, хуже всего, был замешан? Вот тут и ста­новится актуальным упомина­ние о спасательном бронежиле­те, с ним в таком случае совсем не хочется расставаться. Отто­го, наверное, в последнее время и повис двусмысленной паузой вопрос о том, будет ли Анато­лий Михалев в следующем году баллотироваться на должность мэра? Вроде бы 65 уже испол­нилось и на пенсию пора, но... Впрочем, это уже совсем другая история, о ней в ближайших но­мерах «Вечорки».