СЕЙЧАС +8°С

Люди второго сорта – в обзоре районных газет

Часто звучат слова о здоровье человека, увеличении продолжительности жизни населения всей страны, но только не в нашем Шелопугино.

Село - оно часто дышит, живёт через не могу. Страдает от отсутствия жилья, годного для переселенцев, от боярышника-отравы, от золотодобытчиков, загрязняющих воду, от того, что некуда сбыть свою продукцию. И нет этому конца. Как нет конца умению жителей маленьких поселений радоваться малому - скверику, например. Для города - так себе событие. Горожане вообще меньше ценят, кажется иногда. Есть такой негласный закон жизни - чем больше у тебя есть, тем больше тебе надо.

В «Шелопугинских вестях» опубликована небольшая заметка, в которой вся боль современного села сконцентрировалась на тониках и настойках боярышника, от которых люди мрут, как мухи. Это, конечно, совсем не повод ёрничать – проблема уже достигла краевых масштабов, в столице края и вовсе установили круглосуточные алкоматы с витасептами и боярышниками, решить её может прямое ограничение продажи или запрет. Власти страны ежегодно повышают акцизные налоги, устанавливают единые минимальные цены на алкоголь, ограничивают время продажи, фактически подталкивая людей к выбору более дешёвых суррогатов, а мелких предпринимателей – к стимулированию спроса. Села, где выбор и без того особо не велик, а горло промочить ой как хочется, расстаются со своими жителями. И конца этому не видно.

Газета «Знамя труда» публикует историю репрессированного Иннокентия Болдырева из села Шергольджин и его семьи. Начальника почтового отделения осудили на 10 лет по обвинению в контрреволюционной деятельности против советской власти. «Он был такой родной и такой знакомый, каким я его знала по письмам. Я его очень любила. Настолько, что бросила учёбу, в чём он со мной был согласен, уехала с ним в лестранхоз и работала под его началом. Это было наше самое счастливое время», - вспоминает его дочь Александра. Отца арестовали, когда ей было два года. Всё детство она провела под столом или на чердаке – с дочерью врага народа никто говорить и играть не хотел, а лишившаяся отца семья с клеймом не могла расщедриться на любовь.

Пришла беда и в дом Болдыревых. Как раз в канун Международного женского дня - 7 марта пришли сотрудники НКВД, произвели в доме обыск, Иннокентия Корнеевича арестовали. 13 марта тройкой УНКВД он был признан виновным в контрреволюционной деятельности против советской власти и по статье 58 (пункты 7, 10,11) приговорен к 10 годам лишения свободы.

- Как потом рассказывал папа, - вспоминает Александра Иннокентьевна, - он не стал отрицать ничего, в чём его обвиняли, подписал признание. Поэтому получил 10 лет тюрьмы. Он говорил, что попытки доказать свою невиновность были практически бессмысленными, но могли привести к пыткам и побоям, а в наказание грозил расстрел.

После приговора Инокентия Корнеевича семья его получила статус «семья врага народа». Жену Анну Иннокентьевну с дети, которые в результате преследований остались без опеки родителей.

По традиции в этот день в Москве у Соловецкого камня (памятник открыт 30 октября 1990 года) проходит траурный митинг, прочтут имена людей, погибших в годы массовых репрессий, а также совершат заупокойные молитвы о расстрелянных и умерших узниках. В рамках неполитической акции «Молитва памяти» организаторы предлагают 30 октября в 21 час всем зажечь на окне свечу в память о родных, невинно пострадавших от политических репрессий. Предлагаем и чикоянам присоединиться к акции и именно таким образом почтить память пострадавших земляков. Кроме того, в храмах района в этот день можно постамалолетними детьми выгнали из ведомственной квартиры на улицу. Неласково приняла их в свой дом и свекровь, на которую также легла печать «матери врага народа». приютившей семью врага народа.

- Я выросла под столом, - со слезами на глазах рассказывает Александра Иннокентьевна, которой в день ареста отца было всего два годика. - В прямом смысле... Забивалась под стол и сидела там, играла. Это зимой. А летом залазила на вышку и пряталась там. Потому что местные мальчишки могли в любой момент подойти и ударить меня, обозвать, оскорбить. Девчонки не играли со мной - дочь врага народа. Бабушка жёстко относилась к нам, ведь заботы о детях сына свалились на неё. Мать отправляли работать на дальних участках колхоза, поэтому её неделями не бывало дома. Вот так и росли без ласки, под постоянным ощущением, что мы люди второго сорта, «враги народа».

Они вновь оказались на улице, когда бабушка продала дом и уехала из села. Матери дали «худенький» домик, который она, как могла, привела в порядок.

- Не знаю, выжили бы мы в голодные годы, если бы ни сестра дедушки, проживавшая тут же в Шергольджине. У неё была корова, и она, не боясь, что скажут люди, кормила нас молоком, приглядывала за нами, когда мать была на работе, помогала нам, - ведёт рассказ моя собеседница. - И тогда были и те, кто оставался человеком, помогал нам, потому что верили в невиновность отца.

Не сладко приходилось и в школе. Александра была девочкой толковой и училась неплохо, старательно. Но когда она выходила отвечать к доске, всегда находился кто-нибудь, кто поднимал шум, перебивал ее. В военные и послевоенные годы, когда учителя, заботясь о голодных детях, в школе варили мелкую картошку и раздавали её на перемене, она даже не успевала почистить картофелину, её сразу отнимали одноклассники. И не пожалуешься - дочь врага народа. Были времена, когда школу приходилось оставлять. Но все же она настырно шла к своей цели - быть грамотной, как отец, который в редких письмах просил её обязательно учиться.

А письма приходили то из одного лагеря Колымы, то из другого, то из Сусумана, то из самого Магадана. За примерное поведение, «золотые руки», трудолюбие отца освободили из заключения на поселение на год раньше. В марте 1947 года он был принят вить свечу и заказать поминовение родных, пострадавших от репрессий.

Имена жертв политических репрессий занесены в региональные Книги памяти. Есть такая книга и в нашем крае. В Книгу памяти жертв политических репрессий в Восточном Забайкалье внесены 44,7 тыс. фамилий репрессированных. Однако уже сейчас возникает необходимость её дополнения. Книга памяти имеет свою электронную версию. Поэтому сведения из неё можно получить, если выйти на сайт zabarchives.ru/memory Департамента по делам архивов Забайкальского края, а также зайдя на сайт lists.memo.ru Жертвы политического террора в СССР. На прииск «Желанный» (в Сусуманском районе). Работал бурильщиком, дневальным, горным мастером.

- С этого времени нам стало жить чуть легче. Отец получал по тому времени огромные деньги. У меня хранится его расчётная книжка тех времён. Он получал до двух с половиной тысяч рублей. Часть денег посылал нам. Мама и тётя могли уплачивать налоги. Денег в колхозе не платили, а налоги платить было нужно. Деньги отца позволили и мне закончить семилетку - учиться нужно было в Альбитуе.

Наступил март 1953 года. Умер Сталин, а в июле Иннокентий Корнеевич вернулся в родной Шергольджин. Но и тут его, «врага народа», поджидало настоящее горе - не принимала его родная сторона, ему запретили прописываться в селе. Как серьёзный удар он воспринял это и уехал работать в Хилокский район в Аршанский лестранхоз десятником. С ним уехали его жена и Александра. Полина на то время уже была замужем и осталась жить в Верхнем Шергольджине.

- Я помню, как отец вернулся. Я уже закончила школу и поступила в г. Читу в Школу медицинских сестер. Мы были в «Красном уголке», когда вошли мама и папа. Я его узнала сразу и кинулась к нему, повисла у него на шее и долго не отпускала. Конечно, память двухлетнего ребёнка не сохранила образ отца, но у него были такие родные глаза, что я ни минуту не сомневалась, что это папа. Он был такой родной и такой знакомый, каким я его знала по письмам. Я его очень любила. Настолько, что бросила учёбу, в чём он со мной был согласен, уехала с ним в лестранхоз и работала под его началом. Это было наше самое счастливое время, - светло улыбаясь, рассказывает Александра Иннокентьевна. - Потом, как только стало возможным, в 1956 году мы вернулись в Шергольджин - родина как магнитом тянула папу. Там он работал счетоводом в школе, затем лесником Гутайского лесничества, откуда и ушёл на пенсию. В 1959 году он был реабилитирован.

- Отец редко вспоминал пережитое. Но когда, бывало, выпьет рюмочку, былое волной накатывало на него и выплёскивалось рассказами, от которых кровь застывала в жилах. Но заканчивались они всегда одинаково: «Ничего, дочка, пережили... Главное, что живы и живём». А я бы добавила: не дай бог пережить это кому-нибудь ещё.., - завершила свой рассказ моя собеседница.

Действительно, не дай бог...

Лидия Ведерникова. «Знамя труда» №87 от 28 октября

«Рабочая трибуна» пишет о переселенцах из ветхого жилья в селе Хилок, которые больше 10 лет не могут получить жильё. Пройдя все инстанции и имея на руках решение суда, они вынуждены жить где попало. Из разваливающегося дома выехали самые стойкие – те, кто ждал альтернативы до последнего. Горько, но это довольно типичная история для Забайкалья – здесь замешаны и бюджеты районов и сёл, и снижение темпов роста строительства в регионе, и заваленная административная часть программы переселения из ветхого и аварийного жилья, и отсутствия усиленного контроля со стороны региональных властей и даже, наверное, людская глупая надежда – ведь не все жильцы пошли по инстанциям в попытке получить законно причитающиеся метры. Нам всем есть, над чем работать. Но конкретно в этой истории рычагов давления уже нет – осталось только ждать. А очередь – это такая жуткая константа. Сиди и жди крыши над головой.

Надо признать, что документ, отразивший «болезни» дома, тогда в 2005 году, не вызвал должной реакции и ожидаемых действий со стороны соответствующих органов, служб и ведомств.

Любопытно, но в уже 2007 году, об осведомлённости о проблемах дома нас с твёрдостью уверяли в городской администрации. Там же добавили, что чтобы не оттягивать решение проблемы на долгие годы специалисты мэрии готовят документы для вхождения в региональную адресную программу по переселению граждан из аварийного жилья. На момент опубликования материала о доме в 2010 году руководители города говорили, что после окончательного завершения капитального ремонта жилых многоквартирных домов ремонтные работы начнутся в домах по адресам: Орджоникидзе, 10 и Орджоникидзе, 22. Надежду жильцы возлагали на принятый в 2007 году проект закона об областной целевой программе «Переселение граждан из жилищного фонда, признанного непригодным для проживания или с высокой степенью износа».

С момента вступления в силу печатного слова, городу действительно удалось стать участником региональной адресной программы «Переселение граждан из ветхого и аварийного жилфонда». Ключевым условием вступления в программу являлось признание указанного в заявке жилого многоквартирного дома непригодным для проживания по состоянию до 1 января 2012 года. В заявку, поданную городом, были включены два восьмиквартирных дома, расположенных по адресам: улица Орджоникидзе, 23 и улица Орджоникидзе, 21, признанных аварийными на первое января 2012 года. Дом, в котором в сентябре 2005 года жилищная комиссия увидела многочисленные нарушения, своевременное неустранение которых может привести к трагическим последствиям, на 1 января 2012 года не был признан аварийным. Причем и внешне, и внутренне дома, признанные аварийными, выглядели намного презентабельней, чем дом, расположенный по адресу: Орджоникидзе, 10.

Отчаявшиеся жители, к 2012 году не получившие утвердительный ответ касательно их квартирных вопросов, в целях личной безопасности начали оставлять свое недвижимое имущество. Они, уставшие бороться с вечной сыростью и размножением грибка, по сей день живут у родственников. Что когда-то в этих квартирах жили люди невозможно и представить. Тогда жители говорили, что сгнившие половицы пола скрипят и разламываются при каждом последующем шаге, в любой момент могут обрушиться прогнувшиеся потолочные балки, полностью разрушен балкон.

После беспочвенной переписки с городской властью горожане обратились в прокуратуру. Потом состоялся суд, на котором жильцы дома и администрация города аргументировано изложили свои позиции.

Исковое заявление жильцов, указывающее на непринятие администрацией решения о признания дома непригодным для проживания и выведения его из состава жилищного фонда, было удовлетворено. Решением Хилокского районного суда от 30 апреля 2013 года на администрацию города, наряду с прочими обязанностями была возложена обязанность провести в установленном законом порядке выселение лиц, подписавших исковое заявление, с предоставлением им другого жилого помещения.

В виду скудности городского бюджета руководитель города попросил отсрочить решение суда, связанное с расселением жильцов до 7 февраля 2015 года.

Чтобы ускорить решение наболевшего вопроса хилокчане написали письменное обращению в министерство территориального развития Забайкальского края, которое в свою очередь потребовало разъяснений от местных властей. Письменно разъясняя ситуацию, руководители города тогда поясняли, что ввиду не обеспеченности бюджета г/п «Хилокское» администрация не в состоянии самостоятельно выполнить решение суда по Переселению граждан. Здесь было указано, что даже если будет продолжено действие Федерального Закона № 185, после реализации программы «Переселение» на 2013-2017 гг. и дом будет включён в следующую программу, вопрос не снимается с повестки дня не только по срокам исполнения суда, но и крайне неудовлетворительному состоянию дома.

После очередных переписок и отписок люди решительно потребовали наконец-то обратить на них пристальное внимание. По словам Натальи Сердюк, каждому, кто обращался в суд было сказано о приобретении квартиры аналогичной по квадратуре месту непригодного для проживания за счёт средств городского бюджета. Из семи собственников, решительно заявивших власти города свою социальную позицию, квартирный вопрос за счёт города сегодня решён в отношении трёх семей. Четверо собственников, заявивших о своей позиции в суде, продолжают ждать исполнения судебного решения.

Справедливости ради стоит сказать, что Наталье Сердюк администрация города попыталась помочь с решением квартирного вопроса, предложив одинокой женщине квартиру в черте города, отдалённой от объектов социальной инфраструктуры.

С предложенным вариантом, удалённым от центра, а также требующим незамедлительного вмешательства ремонтных бригад, Наталья Ивановна не согласна. По словам женщины, квартира находится в доме, где пустует первый этаж, а внешний косметический ремонт предлагаемой квартиры требует тщательной доработки. Кстати, другие варианты женщине, по её словам, даже не предлагали. Свое нежелание менять шило на мыло Наталья Сердюк выразила в письменной форме, указав специалистам города на необходимость замены оконных блоков, утепления дверей, укрепления и утепления потолков и полов.

Во времянках сегодня живут и другие вынужденные новосёлы. Судебное решение, связанное с предоставлением квартир не выполнено по сей день. При этом люди, проживающие в домах по адресам: Орджоникидзе, 21 и 23 уже обживаются в новых квартирах. Сменить квартиры с некоторых пор вынуждены были и жильцы дома-развалюхи, которые в целях личной безопасности переезжали в дачные домики, а также на квадратные метры родственников.

В начале года в доме развалюхе ещё жили люди. Среди них была и героиня публикации Наталья Сердюк. После варварских набегов неизвестных, оставаться в квартирах стало небезопасно. Сначала, по словам очевидцев, были выбиты все стекла, потом началась разборка печей. Сегодня практически в каждой квартире вырваны половицы, ободрана штукатурка, выброшены на улицу оставленные жильцами личные вещи. «Неравнодушные» горожане сегодня занялись «приватизацией» внешней облицовки дома.

Жить среди развалин Наталья Ивановна, безусловно, не захотела, продолжив свой бунт, уже в качестве вынужденного новосёла. Любопытно, но среди соседей Натальи Сердюк были и те, кто занял выжидательную позицию. Они не обращались з суд, следовательно, в отношении них нет никаких предписаний системы исполнения наказаний.

Сегодня Наталья Сердюк и её соседи с болью в сердце смотрят информационные сообщения о новосёлах, получивших новые квадратные метры в рамках программы «Переселение граждан из ветхого и аварийного жилья». При этом каждый раз она и её соседи не понимают, почему в разных населённых пунктах одной страны одна федеральная программа исполняется по-разному.

Н. Воробьёва. «Рабочая трибуна» №87 от 8 ноября

Не всё у нас плохо – могочинская Ксеньевка доказывает. Там вот люди искренне радуются скверу, в котором нет распивающих спиртные напитки гуляк, а есть спорт, семейные прогулки и горки зимой.

Компания «Нергеопром», которая принадлежит бывшему сити-менеджеру Читы Владимиру Забелину, ведёт добычу золота вблизи нескольких сёл Нерчинского района. Фактически она уже зашла в село Пешково против воли администрации и жителей. По данным «Нерчинской звёзды», работы не согласованы с руководством района. Ведёт «Нергеопром» добычу вблизи ещё нескольких пунктов, жители которых опасаются за экологическую ситуацию, в частности, состояния реки, которая обеспечивает питьевой водой сёла. При этом от «Нергеопрома» ждут строительства водокачки, но вопрос не двигается с места. Золото добывают и отмывают спокойно, а жители параллельно чего-то ждут...

Удивляют в этой ситуации два фактора: первый - почему работы не согласуются с властью района, главами поселений и людьми, порождая слухи и толки? Второй - не согласовали раз, значит, и впредь будут распоряжаться арендованными участками для дополнительной промывки самостоятельно, буровя речное русло и заставляя людей вздрагивать при виде мутной воды?

Земельный вопрос

Есть ли нарушения границ земельных участков, предназначенных к отработке при проведении работ ООО «Новый Восток»? Имеются ли случаи проведения работ по добыче полезных ископаемых на землях сельскохозяйственного назначения в районе села Пешкове? Отвечая на эти вопросы редакции, в администрации района пояснили, что земельный участок с кадастровым номером 75:12:560102:181, на котором ведёт работы ООО «Новый Восток», передан администрацией района на праве аренды ООО «Нергеопром» по договору №28-08-2016 от 19.08.2016, сроком на один год. Кроме этого, в ответе сообщается, что нарушений границ земельных участков, предназначенных к отработке при проведении работ ООО «Новый Восток, не установлено, и земли сельхозназначения на территории сельского поселения «Пешковское» не предоставлялись. То есть с землёй «полный порядок», ну подумаешь, ещё разок перемоем, так по закону позволяется Даже из-за мизерного количества золота землю и речки не жалеть.

Ближний пример

Говоря о взаимодействии золотодобывающего предприятия с сёлами, на территориях которых ведутся разработки, хочется привести один пример. Село Мирсаново в Шилкинс-ком районе ежегодно имеет в своём бюджете около одного миллиона рублей в качестве финансовой помощи от «золотарей» рудника Апрелково, не считая арендной платы за землю. 300 с лишним гектаров земель, арендуемых золотодобывающим предприятием у села — это «курочка», регулярно «несущая яйца» (земля находится в собственности поселения). В Мирсаново купили трактор, провели уличное освещение, приобрели резервную дизельную станцию в котельную, которую сделали единой, и ведут планомерное подключение к ней жилых домов. В 2007 году за счёт бюджета поселения купили автомобиль ветерану Великой Отечественной войны, который не попал в федеральную программу, а в Доме культуры появились новые кресла. Дело идёт в направлении создания предприятия переработки сельхозпродукции. А толчок к такому движению - это работа со старательской артелью: вначале три раза добивались повышения арендной платы, а потом договорились об оказании финансовой помощи без повышения аренды. Этот пример приведён к тому, что ООО «Нергеопром» арендует у района почти такую же площадь - 292,63 га, а похвастать похожим сотрудничеством поселения «Пешковское» и «Андронкиковское» не могут, земли стали поселенческими совсем недавно, а глава Мирсаново Светлана Абрамова оформила землю в собственность в начале 2000-х.

Под знаком вопроса

В Пешково и Кулаково отношения с «золотарями» можно назвать «прохладными», чаще всего здесь по всем направлениям большой вопросительный знак. «Когда построят водокачку?» - этот вопрос волнует жителей села Кулаково, где обещания ООО «Нергеопром» по строительству водозаборного сооружения не выполняются. В администрации района отвечают так: «Информацией о принятии ООО «Нергеопром» решения по строительству водозаборного сооружения в селе Кулаково администрация МР «Нерчинский район» не располагает». Невольно возникает вопрос: а кто должен «располагать» и подвигать дело с места? Глава сельского поселения «Пешковское»? Договор на аренду земель ООО «Нергеопром» на правах хозяина подписывала районная администрация, а спросить «стесняется»? Между тем ответственность за снабжение населения водой с местного уровня перешла на районный, и «чьи хлопоты» можно даже не обсуждать. По мнению главы сельского поселения «Пешковское» Н. В. Пешкова, своя водокачка в Кулаково необходима, ведь пешковская потребности двух сёл не закроет. С ремонтом в Доме культуры Пешково тоже никаких сдвигов. Нужны окна и двери на втором этаже, необходимо восстановить отопление. По вопросам соглашения обращались жители в разные инстанции, даже лидеру ЛДПР подготовили и отправили письмо. Ответ пришёл с «вердиктом»: разбирайтесь на местном уровне, то есть всё должен решить глава поселения.

Что касается водокачки в Андронниково, то она является собственностью района с седьмого сентября текущего года, лицензия на неё по состоянию на 14 октября 2016 года не оформлена, то есть воды нет, её берут на Урулые, а комментарии по качеству, как говорится, излишни. Хотя последние пробы воды в реке и замеры радиационного фона «сообщают», что всё в пределах нормы.

Рекультивация в вопросах и ответах

Проектом отработки месторождения россыпного золота Право-Пешково предусмотрены следующие виды рекультивационных работ: перемещение породы в сторону отработки, засыпка вал-канав и нагорных канав, частичное восстановление русла реки Право-Пешково, ликвидация дамб, прудов-осветлителей и дамб технологических отстойников, а также нанесение плодородного слоя почвы мощностью 0,2 метра. Если анализировать предоставленную информацию, то график и сроки рекультивации не выполняются. В 2014-2016 годах план рекультивации составлял 235,4 гектара, выполнено 86,46 гектара (около 37%). В 2016 планировалось рекультивировать 95,04 га, а выполнено 13,9 га (14,6%). Кроме этого, 17 сентября 2015 года золотодобывающему предприятию было отказано в приёмке рекультивационных работ на площади 30 га, так как в ходе осмотра выяснилось, что работы по рекультивации не проводились.

С кем согласовали?

Государственная экологическая экспертиза по проекту «Отработка запасов месторождения россыпного золота реки Урульга» датирована августом-сентябрём 2002 года и согласована с жителями села Пешково. А как же Волочаевка, Котельниково и Андронниково? В ответе администрации района говорится: «Другими сведениями о согласовании хозяйственной деятельности ООО «Нергеопром» с жителями населённых пунктов поселений, в границах которых осуществляется деятельность предприятия по добыче золота, администрация района не располагает».

P.S. Восьмого октября вода реки Право-Пешково, впадающей в Урульгу, приобрела зловещий коричневый окрас. Следовательно, неизвестные загрязняющие вещества попадают в Шилку. Обращения и звонки в администрацию района, отдел рыбоохраны не помогают. Жители Пешкове и Кулаково оформили заявление в природоохранную прокуратуру края. А пока суть да дело, вода «посветлеет», и попробуй докажи нарушения. В Урульге вода тоже «чистотой не блещет», работы по руслу идут полным ходом. Золото моют, а из заключённого соглашения выполнено два пункта: ремонт водокачки в Пешкове и оплаченный поселению генеральный план. Золотодобывающее предприятие осуществляет работы на Урульге по двум лицензиям, срок действия первой - до 31.12. 2016 г., второй - до 31.12.2017 г. Будут продлевать или «эпопея» закончится, и соглашение останется на бумаге, а люди окажутся без речки и водокачки с требующим ремонта Домом культуры и искорёженным ландшафтом?

Татьяна Гусева. «Нерчинская звезда» № 86 от 25 октября

В «Нерчинской звезде» же публикация про визит новоиспечённого министра сельского хозяйства и продовольствия Забайкалья Михаила Кузьминова в Нерчинский район. Одним из главных вопросов, который подняли аграрии и производители мясо-молочной продукции – это сбыт. С каждым новым министром этот вопрос становится всё актуальнее – реализовывать произведённое просто некуда даже при наличии кредитных потребкоопераций.