Куда делся кусок Забайкалья?

Вообще, я ни разу не был в настоящей пустыне, и имею лишь общие представления о ней. Вместе с этим словом в голове хранятся образы бескрайней пустоты под высоким, палящим солнцем, где ветер гоняет миллиарды песчинок, собирая из них конструкции волнообразной формы. Поездка по выгоревшему 19 апреля Борзинскому району больше всего шокировала не выгоревшими домами и человеческими трагедиями, не телами полуживых и уже мёртвых животных. Поразили ниоткуда материализовавшиеся образы пустыни из моей головы на месте родной забайкальской степи.

Да, именно степь должна была нас сопровождать справа и слева всю дорогу от Борзи до Хада-Булака. Ровно такая же степь, какую я всё своё детство наблюдал вокруг родной Ясной. Та степь, которую из окна сотен машин видел и пока ещё вижу во время поездок по трассе Чита — Забайкальск. Да, пусть степь будет чёрной от пожара, но степь.

Не это:

Голая земля, покрытая песчаной рябью, лишь местами ощетинившаяся опаленными под корень соломинками. Дорога, потоками ветра с песком как будто накрытая полупрозрачной тканью. Маленькие чёрные смерчи, столбами гуляющие по горизонту. И песок везде, очень мелкий и от этого ещё более противный. Как ни щурься, после пары секунд на улице приходится ещё минут пять тереть глаза, чтобы боль не мешала смотреть.

Куда делся этот кусок Забайкалья?

Я очень надеюсь, что увиденное мною это лишь сиюминутные последствия степного пожара, сопровождающегося ураганным ветром. Чтобы убедиться в этом, я обязательно в ближайшее время поговорю с экспертами в этой области и буду рад услышать что-то воодушевляющее. Но пока, простите, мне хочется так сильно зажмурить глаза, чтобы, открыв их, больше не видеть образы из головы. Только привычные пейзажи.