Тю лю вулю, Жорж Дандэн

Наталья Николаевна Агафонова была из тех преподавателей, которых любят и ненавидят, и боятся, но всегда помнят.

Она читала невероятные лекции, когда ей хотелось читать лекции, и устраивала невероятные спектакли, когда ей хотелось устраивать спектакли. Разные поколения вспомнят разное: «кот скребёт на свой хребёт», «деточки», «бог простит» и прекрасное «тю лю вулю, Жорж Данден».

Меня она разоблачила с первого раза, когда я в 13 мчалась по летней филологической школе в Смоленке и, неудачно выворачивая из-за угла, врезалась в смешную круглую немолодую уже тётеньку. И отрикошетила. «Чертёнок», — разглядывая, как я отряхиваю коленки, сказала тётенька. «Почти», — нахально заявила я, поняв, что мне за это покушение на жизнь и здоровье ничего не будет. Когда через несколько лет мы встретились у корпуса филфака на Чкалова, она немедленно подбоченилась и погрозила мне пальцем. Так началась для меня эта игра.

Агафонова вела у нас пары по стилистике — и они тоже были игрой. Весёлой и хорошей игрой, в которой мы выигрывали Эренбурга и синекдохи с метонимиями, и умение воспринимать людей как они есть. Не было у нас скандалов, а если и были, то заканчивались они тоже изящными взаимными победами. И я до сих пор, бывает, вдруг вспомню наш последний звонок в актовом зале филфака, которого уже нет, как она встала с первого ряда и сказала нам: «Правда то, что я вас люблю». И до сих пор этому улыбаюсь. Потому что это мы тоже выиграли.

Каждый раз, когда уже во взрослой жизни меня заносило на Кайдаловскую, я невольно крутила головой, вглядывалась во дворы — если увижу Агафонову, остановлю машину, выйду, спрошу, как она, надо не пропустить. Но ни разу не увидела.

А сейчас можно больше не вглядываться. Сегодня на прощании про неё говорили много хорошего. Энергичная, принципиальная, очень начитанная, спорила, сложный характер, умела организовывать, смешливая, в последние годы, несмотря на болезнь, живо интересовалась делами на кафедре. И я подумала, «живо» - это вот самое про неё было слово и будет.