Чехов. В тарантасе по Забайкалью

Весной 1890 года молодой, но уже известный писатель Антон Павлович Чехов принял приглашение участвовать в проведении переписи населения и отправился на остров Сахалин. Путь его проходил Сибирским трактом - «самой большой и, кажется, самой безобразной дорогой во всём свете». Материал впервые был опубликован на сайте Забайкальского центра развития музейного дела. Он приурочен к 130-летию пребывания Антона Павловича Чехова в Забайкалье. Автор — старший научный сотрудник отдела истории Забайкальского краевого краеведческого музея Дмитрий Скажутин. Выехав из Иркутска в Верхнеудинск 12 июня, Забайкалье Чехов покинул уже 20-го. Буквально галопом промчавшись по городам и весям Забайкалья, а путешествовал он именно на лошадях, они удостоились ряда лаконичных характеристик: «Верхнеудинск миленький городок, Чита плохой, вроде Сум», «был в Нерчинске. Городок не ахти, но жить можно». Конечно, на ознакомление с забайкальской природой, пусть и из тарантаса у Антона Павловича было больше времени. Первое впечатление у писателя сложилось сразу, как он спустился с парохода на забайкальскую землю: «Скотина Левитан, что не поехал со мной». Жаль, что Исаак Ильич, сославшись на здоровье, отказался. Кто знает, на какие шедевры вдохновило бы его Забайкалье. И, может быть, на картине «Над вечным покоем» оказалась запечатлена не церковь из Плёса, где в то время был Левитан, а, скажем, Успенская под Нерчинском, и на фоне слияния Нерчи и Шилки... Однако вернёмся к Антону Павловичу, который далее в письме родным продолжает: «в Забайкалье я находил всё, что хотел: и Кавказ, и долину Псла, и Звенигородский уезд, и Дон. Днём скачешь по Кавказу, ночью по Донской степи, а утром очнёшься от дремоты, глядь, уж Полтавская губерния — и так всю тысячу вёрст». Здесь особо интересно упоминание долины Псла. Тот самый город Сумы, с которыми Чехов сравнивает Читу, стоит как раз на реке Псёл – притоке Дуная. В Сумах у подножия горы сохранился одноэтажный белый домик с шестью колоннами, откуда братья и сестра Чеховы любили смотреть на бескрайние дали Псла. Река делает в том месте изгиб, её излучина и дала название местности – Лука (тогда поместье близ Сум, а сегодня часть города — прим. авт.). Сам Антон Павлович писал: «...Дача великолепна. Мишка наврал. Местность поэтична...» В Сумах Чехов прожил с мая 1888 года по 1889 год, и даже возвращался туда после поездки на Сахалин, в местной церкви венчался его брат Александр Павлович, там же отпевали другого брата писателя – Николая. Вскоре после его смерти появляется «Скучная история» - именно с этого произведения, как считают чеховеды, и начался настоящий Чехов. Именно в Сумы адресованы путевые письма Чехова родным. И, кажется, не такое уж и отрицательное сравнение, если узнать о важности Сум в судьбе Антона Павловича. Ещё одно предположение заключается в том, что лестные впечатления о Верхнеудинске и Нерчинске вызвали случайные встречи писателя. Так, в Нерчинске Чехов встретился с журналистом и краеведом Иваном Багашевым. В Нерчинск Чехов прибыл 19 июня и остановился в гостинице «Даурия», где и состоялась встреча. Багашев позже напишет в своём дневнике: «Вчера у Мокеева познакомился с беллетристом г. Чеховым; он едет на Сахалин... человек любознательный, не чета чиновникам. Спрашивал о Нерчинске, и о Каре, о врачах, удивился, что здесь есть музей». Возможно, впечатления о Верхнеудинске связаны со встречей с врачом Баргузинского округа — Николаем Васильевичем Кирилловым. Один из будущих основателей Читинского музея учился вместе с Антоном Павловичем на медицинском факультете Московского университета. Нет никаких свидетельств об их близком знакомстве. Однако земский врач по фамилии Кириллов является персонажем рассказа Антона Павловича «Враги» 1887 года. Остаётся лишь досадовать, встреть Чехов кого в Чите, может, и о ней впечатления были бы лучше. Забайкалье не хотело расставаться с Чеховым. Пароход с писателем на борту «У Усть-Стрелки, где Шилка сливается с Аргунью... налетел на камень, сделал несколько пробоин и, набрав в трюм воды, сел на дно». А чтобы Антону Павловичу было не так грустно сидеть на пароходе, судьба направила вверх по Амуру пароход «Вестник» с военным оркестром на борту. «Ермак», перекрыв фарватер, не давал двигаться дальше и «Вестнику». Забайкалье провожало Антона Павловича оркестровой музыкой. «В результате целое торжество. Вчера весь день у нас на палубе играла музыка, развлекавшая капитана и матросов и, стало быть, мешавшая починять пароход. Женская половина пассажирства совсем повеселела: музыка, офицеры, моряки... ах! Особенно рады институтки. Вечером вчера гуляли по станице, где играла по найму казаков всё та же музыка», - из письма Антона Павловича матери в Сумы. Национальный колорит в Чеховское стояние на Амуре добавляли китайцы. Дополняя военный оркестр, «один китаец сидел на палубе и пел дискантом что-то очень грустное; в это время профиль у него был смешнее всяких карикатур. Все глядели на него и смеялись, а он — ноль внимания. Попел дискантом и стал петь тенором: боже, что за голос! Это овечье или телячье блеянье». В письме Чехов также пишет: «Косы у них чёрные, длинные, как у Натальи Михайловны». Он имеет в виду хозяйку того самого дома, который снимала семья писателя в Сумах — Наталью Михайловну Линтвареву. Дополняла абсурдность чеховского парохода ручная лисица, живущая в гальюне «Ермака» и любившая смотреть, как умываются пассажиры. Так и прошло знакомство Антона Павловича с нашим Забайкальем.