Последний солдат, покинувший Германию: история генерала, который отслужил в Забайкальском военном округе 17 лет

Отец Антона Владимировича Терентьева ушел на фронт на третий день войны, 24 июня 1941 года, и погиб через три месяца. Через четыре года эта дата станет знаменательной, в 1945-м в этот день состоится первый парад в честь победы над фашизмом. За годы войны семье Терентьевых пришлось вытерпеть многое. Оставшаяся вдовой многодетная мать Антона Владимировича чуть не лишилась детей, но нашла в себе стойкость воспитать их, дать образование и будущее. Военная тропа с детства вела Антона Владимировича только вперед — в танковое училище, академию имени Ворошилова, в Монголию, Забайкалье, а потом и снова в Германию. О необычной жизни генерала Терентьева — в материале «Чита.Ру».

— Я родился в селе Князевском. Отец ушел на фронт на третий день войны. Это день будущего Парада Победы — 24 июня. Мне было три месяца. Еще через три месяца мать получила похоронку. Сестре было 9 лет, а братику седьмой год. К маме Юзефе Осиповне приезжали из интерната села Новоягодного, потому что детей многих вдов забирали в приют. Я помню, к соседям пришла подвода — короб такой с сеном. Троих детей забрали и повезли. Вся деревня плакала. И к матери нашей подошли, но она не отдала. Сказала, что как бы ни было трудно, мы будем расти все вместе, — вспоминает Антон Владимирович.

Он рассказывает без слёз, а даже с теплой радостью, как все были заняты делом — кто грядки полол, кто дом убирал. В последний раз деревянный необработанный пол в своей хате Антон Владимирович мыл перед тем, как уехать в Омское танко-техническое училище. За месяц невыкрашенный деревянный пол становился угольно-черным. Чтобы его отмыть, юноша сначала вымачивал бревна, потом выметал его галиком — лиственным веником, а потом скреб ножом дожелта. Когда дело было сделано, Антон поднялся на холм, чтобы оглядеть деревню перед долгой разлукой.

— Я жил и учился в семи деревнях — в Петровке, в Олексинке, в Крутинке, в Новоягодном и других, поскольку учеников мало было, учителей держать не будут везде, и нас поэтому объединяли постоянно. А тут в Омск поехал учиться — это ж чудо какое-то. Провожали всей деревней. И на станцию Шиш меня отвез старший брат, он после армии был колхозным водителем. А там уж 30 километров — и приплыли в Омск. Я спрашиваю: «Где тут танковое училище?» Мне говорят: «Садись на трамвай, четвертая остановка будет училище». А я трамвая в жизни не видел. Думаю: ага, сейчас сяду, и куда он меня увезет, неизвестно. И пошел пешком.

Пришел, а там все модные, городские — водочку пьют, беседы ведут ненормативные. Нас из глубинки было очень мало. Еще и моего друга Химича не пропустили по здоровью, так я вообще один остался. Лежу ночью, реву в подушку, думаю: «Всё, вернусь в свою деревню. На экзамене по математике специально сдам чистый лист, а это двойка». Потом переспал ночь и думаю: «А как я вернусь? Меня вся деревня провожала…» Все знали, что Антон учится только на отлично, а тут в училище не поступил.

И на следующий день командир взвода капитан Дубов строит других ребят. Я к нему подхожу и говорю: «У меня вчера очень сильно болела голова. Поставьте меня на экзамен по математике в свой взвод, пожалуйста». Я ему таким искренним, наверное, показался. Он немножко подумал, что это нарушение, но поставил меня. Решил всё на отлично, поскольку у меня других оценок не было, и первый иду на мандатную комиссию, — рассказывает Антон Владимирович, подготавливая нас к забавной истории.

Председатель мандатной комиссии генерал Петрушин был участником войны, командиром бригады, в белом кителе с орденами. Как говорит Антон Владимирович, казался он буквально святым человеком. И вот перед ним курсант Терентьев идет с развалившейся подошвой сапога, из которых волочится портянка.

— Я иду, эта портянка тянется за мной, боюсь наступить, чтобы не упасть. А там сидит Герой Советского Союза, полковник Данилов. И мне начальник училища говорит: «Антон, вы не обращайте на это внимания. Сегодня вас отвезут в баню, переоденут, всё это ношеное сдадите. Вы приняты в училище». За мной зашел на комиссию Володя Дмитриев, он потом был в моем отделении. Тоже полный отличник. Стал старшим преподавателем кафедры, потом начальником кафедры, ученым. Вот такие мы пареньки сибирские. Мы были правопреемниками участников войны, гордились этим. В годы разрушительной перестройки эта преемственность нарушилась, а сейчас благодаря мудрой государственной политике всё восстанавливается, и мы это приветствуем, — без тени сомнения говорит генерал Терентьев.

В 1976 году он приехал командовать полком в Иркутской области в городе Нижнегородске. С тех пор вся его основная служба шла в Ордена Ленина Забайкальском военном округе — долгих 17 лет. Во время службы в ЗабВО 6,5 года Антон Владимирович служил в Монголии, где был первым заместителем командующего 39-й армией, которая хотя и входила в состав ЗабВО, но дислоцировалась там. После второго возвращения в Забайкалье он уезжал учиться в Военную академию Генерального штаба Вооруженных сил СССР имени К. Е. Ворошилова. После окончанию прилетел в Читу.

— Как-то меня начальник главного управления кадров, генерал Кадов, вызывает и говорит: «Вас запланировали в команду 10-й танковой дивизии в Германию. У меня телеграмма за подписью командующего войсками округа». Они мне доверили учиться, поэтому я посчитал за честь выполнить пожелание военного совета. Что там делали? Служили, сосредотачивали силы в послевоенной стране. Вывод войск по приказу мы завершили 9 сентября 1994 года. Я улетел оттуда последним солдатом. Есть фотография, где я на трапе отдаю честь, и стоит уже 20 генералов и офицеров, которые были со мной на заключительном этапе нашей оперативной группы. Отдал честь всем, кто нас привел туда ценой 27 миллионов жизней, всем, кто 49 лет обеспечивал безопасность нашей любимой Родины до дальних рубежей впереди пограничников. С тяжелым сердцем поднялся в самолет, закрыл дверь и улетел.

А теперь на Западе меняют историю. Вопрос — после чьих потных и израненных гимнастерок пришли англосаксы? Мы знаем. Если бы 70% войск Красной армии не разбили вермахт, а остальных не сковали на Восточном фронте, вермахт бы им даже не дал замочить свои желтые ботинки в Ла-Манше. А они сейчас осмеливаются говорить, что победили, — учит истории окруживших его юнармейцев Антон Владимирович.

Он несколько раз возглавлял делегацию в Германию. И однажды, по его рассказам, он подошел к одному немцу-студенту и по-немецки с баварским акцентом спросил: «Что разглядываете? Берлинскую стену?» Тот ответил: «Да, историю смотрю, как была война русских с немцами. Потом пришли американцы, разбили немцев, разбили русских и установили у нас демократию». Рассказывает Антон Владимирович, смотрит на юнармейцев Дома офицеров Забайкалья и улыбается. Наверное, он радуется, что эти школьники знают в сотни раз больше немецких студентов четвертого курса.

— Русских победить невозможно. Себе дороже. Как сказал Фридрих II после Кунерсдорфского сражения, где Швейцария потерпела поражение: «Имейте в виду, русского мало убить, его надо еще толкнуть, чтобы он упал». Поэтому у врагов сейчас нет никаких шансов, — подытоживает Антон Владимирович.