Его боялась социофобия и обожали школьники. Интервью с тем самым мужиком на велосипеде с колонкой в Чите

Каждый день он мчится по центру города на велосипеде с огромной колонкой, из которой гремят хиты нулевых на всю округу. Кто-то называет его городским героем, кто-то — сумасшедшим, а молодежь бегает за ним, как за рок-звездой. За три года своих покатушек он стал живой легендой улиц. Кто он такой? Зачем он это делает? И что он сам думает о своем неожиданном статусе и реакции горожан? Сегодня — откровенное интервью с человеком, которого точно видел и о котором слышал каждый читинец.

Нашего героя зовут Максим, ему 46 лет. Громкую музыку из его колонки читинцы в центре города слушают каждый день уже на протяжении трех лет, вне зависимости от того, хотят они этого или нет. Такое вроде бы простое, но вместе с тем необычное увлечение сразу приковало внимание жителей и дало ему всеобщую известность. Окончательно стало ясно, что с этим человеком нужно поговорить, когда в одной из соцсетей спросили, кто самый известный читинец: самым популярным ответом стал именно «мужчина с колонкой на велосипеде». Молодежь пытается сфотографироваться с ним и снимает тик-токи, которые набирают десятки тысяч просмотров. Сам Максим скромничал и сначала не хотел интервью — говорит, что не хочет хвастовства. Но все-таки мне удалось уговорить его пообщаться. Забегая вперед, скажу, что он оказался совсем не таким, каким кажется на первый взгляд.

— Почему вы вообще это делаете?

— Просто так.

Я какое-то время смотрю на своего собеседника, ожидая продолжения фразы.

— Всё! Просто так.

— А как вы вообще решили начать это делать? Можете рассказать про тот день, когда вы сделали это впервые?

— Просто так.

— Вы не боялись в тот первый раз осуждения, косых взглядов людей?

— Волков бояться — в лес не ходить.

— Вам это приносит удовольствие?

— Нет. Без удовольствия. Все думают, что у меня всё хорошо. У меня не всё хорошо.

— А вообще для вас что в этом главнее — движение, музыка или внимание людей?

— Я везу музыку, наблюдая за людьми. Просто я хотел изменить здесь всё. Но финансовую поддержку с Москвы я не получил. Я хотел изменить климат для того, чтобы всё здесь было хорошо. Правительство не захотело. Когда Медведев был, было полное содействие. Меня приглашали в администрацию Оловяннинского района: «Поедешь в Читу, решаешь по финансированию, а мы подписываем с тобой договоры». Я приезжаю сюда. Сейчас этого человека уже нет, который этим занимался, его уволили за взятки. Я же хотел много всего сделать в Забайкалье, много сделать рабочих мест, чтобы не откуда-то что-то везли, а всё производили здесь и выдавили весь этот заграничный импорт. Я в шоке, знаешь, от кого?

— От кого?

— От фермеров, которые говорят, что молоко везти невыгодно. Началась переработка молока и всё остальное, чистое же молоко намного полезнее, чем вся эта фигня. И добавляют много пальмового масла, а потом говорят: «Почему дети рождаются больными?»

— Что обычно играет из вашей колонки? Это ваш какой-то личный плейлист или всегда что-то случайное?

— Просто вспоминаю, какие раньше были песни: «На-На», «Руки вверх», «Иванушки», «Ранетки», «Краски», много хороших.

— Но вы как-то подбираете музыку специально перед поездкой?

— Нет.

— Какую музыку вы бы никогда не стали включать?

— Матерщинную.

— А какую, наоборот, с большим удовольствием включаете?

— Как тебе сказать… Я сильно не имею ни к чему привязанности.

— Перефразирую. Давайте топ-3 ваших любимых исполнителей.

— Нету.

— Нету? Даже топ-3 исполнителей? Но вы же сказали, «Иванушки», например.

— Просто раньше слушал. Ну… Меня вообще сейчас считают дурачком: едет с колонкой.

— Вас это обижает?

— Да при чем здесь обижает. Я просто им не отвечаю. Раньше мы с двухкассетными магнитофонами ходили, и мы не дурачки были. А тут я колонку набок, включил через телефон — и я уже дурак. Я это не могу понять.

— А вообще, как на вас реагируют прохожие?

— По-разному.

— Но чаще улыбаются вам? Или крутят пальцем у виска?

— Всякое бывает.

— Но больше все-таки чего?

— Да я особо не обращал внимания.

— Можно назвать вас уличным артистом, как вы считаете? Сами вы себя считаете таким?

— Не считаю.

— Вам кидают деньги за то, что вы создаете настроение людям музыкой?

— Ну один мужик мне перевел тысячу рублей. Но просто он сильно настаивал. А так мне много кто впихивал, про меня даже ходят слухи, что я за включение определенной песни деньги беру, чего никогда не было. Просто я вижу, что всё в деньги упирается, а мне на деньги начхать. Я свои деньги зарабатываю, на квартиру зарабатываю, я же снимаю здесь. Сам-то я из Алтайского края. Раньше, когда на вахту строительные отряды ездили, мама сюда уехала. Здесь и остались.

— А как вы думаете, почему люди на вас так реагируют? Фотографируют, снимают, обсуждают.

— Этого я не могу сказать. У каждого человека свое мнение.

— А вас не раздражает, когда вас люди фотографируют, бегают за вами, подходят?

— Они уже замотали подходить, просить сфотографироваться. А я не люблю. Не соглашаюсь.

— Когда вы ездите так, вам важно, чтобы вас замечали, или вы просто кайфуете для себя?

— Нет, не важно. Да и кайфа у меня в этом нет. Я езжу, музыку слушаю, чтобы уйти от проблем, от работы надоедливой.

— А на работе не получается музыку слушать?

— И там слушаю. Каждый день слушаем эту музыку. Это моя личная колонка, я ее и туда тоже приношу — и на работу, и с работы.

— У вас есть друзья, близкие?

— Друзья? Не знаю. Коллег по работе есть много.

— А они знают про ваше хобби? Что говорят?

— Возьмите придите и узнаете.

— У вас есть какие-то любимые маршруты в городе? Места, где особенно приятно кататься?

— Ну я всегда катаюсь на площади Ленина, в ОДОРА и на Драмтеатре. Так в этих местах и кручусь. То в одну сторону, то в другую.

— А есть ли какие-то правила, по которым вы катаетесь?

— Нет.

— А зимой, когда не получается кататься, что делаете?

— А зимой пешком хожу с музыкой по городу. Так же с колонкой.

— Были ли какие-то курьезные запоминающиеся истории во время ваших таких поездок?

— Нет. Может, и были, но не обращал внимания.

— Запомнился какой-то самый трешовый случай за всё время?

— Нет.

— Может, кто-то сказал вам обидное что-то или сделал?

— Нет.

— А может, наоборот, самый приятный случай тогда?

— А я вообще не люблю, когда говорят приятное.

— Почему?

— Не могу сказать.

— Вы думаете, если вам говорят что-то хорошее, то это неправда?

— Абсолютная неправда. За глаза можно много сказать то, что, глядя в глаза, не скажешь.

— Для вас что значит музыка, пока вы едете? Это способ выразить себя, расслабиться или убежать от чего-то?

— Просто, чтобы обращать внимание на другое.

— А от чего вы так бежите?

— Не от проблем. Я не сделал в жизни то, что хотел. Уже 10 лет тому назад я хотел это сделать. Когда Медведев нам дал добро. А тут запороли всё. Одни говорят, что финансирование решает, другие говорят, что договоры, а потом финансирование.

— А вы можете подробнее рассказать про эту вашу идею, что вы хотели изменить?

— Экологию. Я, можно сказать, больше наблюдатель: наблюдаю климат, изменения климата. Из-за чего это происходит, я тоже знаю. И то, что все сейчас бурят землю, — это они копают нам яму. Чуть-чуть хороший толчок, и мы пойдем все под землю. И очень глубоко. Я просто наблюдаю. И этот сейсмический разлом пойдет со стороны Японии и к нам пойдет через Байкал. Воды не будет. Скоро будет плохо.

— А вы какое-то научное сообщество представляете или окончили что-то?

— В образовании у меня 7 классов, но никто не поверит. Я специалист по железобетону, по пилорамам — я везде поработал, я много чего знаю.

— Еще вернемся к вашему увлечению. Расскажите, как вы боретесь со страхом оценки, когда ездите.

— Нет страха, не борюсь.

— А чем вообще занимаетесь, помимо этого, в жизни? Кто вы по профессии, по жизни.

— Я товаровед.

— Можете описать, как проходит ваш обычный день?

— Принимаю товар, считаю, отбиваю по фактурам, подписываю документы, отдаю, ухожу. Всё. Работа заканчивается по-разному, бывает, и в 20:00. Если так заканчивается, никуда я не еду, до дома доезжаю, и всё. А так езжу, катаюсь.

— Можете рассказать максимально коротко историю вашей жизни?

— А зачем? Давай не будет вот этого. Не люблю я копаться в прошлом.

— Что для вас главное в жизни?

— Я не знаю, что главное у других. Но мне хочется всё поменять. Сделать людей дружелюбными. Чтобы мы не цапались, маты все эти не слушать. Я вообще терпеть не могу маты. Раньше в 80–90-е у нас педофилии не было. Может быть, она была, но ее не видно было. Общались молодежь и взрослые — всё было. А сейчас просто испорчено. Сейчас интернет испортил многих. Вообще многое испорчено. Я ведь говорил, что я наблюдатель. Я много чего наблюдаю, чего ты не видишь, понимаешь? Даже журналист этого не видит.

— А может быть, тогда можете рассказать, что для вас счастье?

— А я и не знаю, что такое счастье.

— Но вы чувствуете себя счастливым, когда катаетесь?

— Нет.

— А когда вы в жизни чувствовали себя счастливым?

— Не знаю.

— Ощущаете ли вы себя городской легендой, как вас называют?

— Нет.

— А вам приятно или, наоборот, неприятно, когда вас называют легендой? Какие эмоции?

— Без разницы.

— Что бы вы хотели сказать людям, которым вы, возможно, мешаете музыкой?

— Это просто те люди, которые не слушают никогда музыку. Они работают всё время, они не умеют даже расслабляться. Ну я тоже не умею. Я просто езжу.

— Но вы пытаетесь расслабляться таким образом?

— Не получится расслабиться.

— И для вас нет счастья в музыке?

— Нет.

— А вас когда-то останавливала полиция?

— Нет. Но когда праздники идут, то ездить запрещают в округе.

— А как вы можете для себя объяснить, почему такое простое занятие — обычная езда на велосипеде с музыкой — стало чем-то особенным для окружающих? Почему люди вас так прям заметили?

— Не знаю. Молодежь подходит, говорит: «Мы ролики снимаем, у нас 100 лайков набирается, а у тебя набирается по 10 тысяч». — «А я откуда знаю. Вы хотите показаться, а я не показываюсь, я просто езжу. И поэтому получается намного лучше, чем вы делаете, мордочки строите и всё остальное, зарабатываете деньги на этом, ставите лайки за то, что человек упал, над чужим горем смеяться и всё остальное». Меня это просто накаляет. Они просто не думают, что то, над чем они смеются, может тоже их коснуться, задеть.

— Что вы могли бы посоветовать людям, которые боятся в компаниях включать свою музыку?

— Я включаю, видишь, старые песни, без мата… Хотя включал «Сектор Газа», бывало. Или про ментов. И даже если милиция меня за что-то остановит и что-то предъявит, это, можно сказать, они сами сильно это перенимают на себя, то есть это скорее их проблемы.

Наше интервью прервалось, потому что к нам подошли два мальчугана лет семи-восьми. Они поздоровались с нами за руку.

— Здравствуйте. У вас не будет 30 рублей?

— Здравствуйте. Зачем тебе?

— Да я лапшу купить.

— Че-то ты каждый день тут шастаешь. Ты где живешь-то?

— Тут, на Столярова.

— А что так далеко от дома бегаешь? Подожди, дома, что ли поесть, нечего или что, скажи?

— Да я за день проголодался.

— А заняться чем-то дома, как?

— Да скучно дома сидеть. В телефоне уже задолбался сидеть. Уже всё переделал: и рисовал, и читал и всё такое.

— А ты, как у нас говорили, найди свою ахиллесову пяту: к чему тебя будет тянуть. А просто ходить, знаешь…

— Вот меня и тянет, чтобы просто ходить и гулять, — говорит парнишка и уходит.

— Всю жизнь не прогуляешь! — кричит ему вслед улыбаясь Максим.

— Я хочу закончить с вами небольшим блицем. Шансон или попса?

Максим не захотел ограничиваться правилами блица и на многие вопросы не захотел делать конкретный выбор. В том числе и после просьб выбрать что-то одно. Уговоры тут писать не будем, чтобы не утомлять и не отвлекать читателя. Но ответы публикуем всё равно.

— И то и другое.

— Цой или Михаил Круг?

— Разницы нет.

— Стать легендой двора или остаться таинственным героем улиц?

— Я не хотел бы быть ни тем ни тем. Без разницы.

— Дворы спальных районов или центральная улица?

— Природа.

— Дворовая гитара или колонка?

— Ну если тут на гитаре играют, то я свою музыку тише делаю. Человек играет, пытается, ему деньги кидают. А я деньги не прошу, не беру. Я же знаю, что за эти лайки с видео со мной кто-то много денег заработал. Но мне вообще фиолетово.

— Что бы вы выбрали — мир, в котором нет колонок, или мир, в котором нет велосипедов?

— Пеший. С музыкой веселее жить.

***

Уже после интервью мы с Максимом еще посидели на лавочке в парке Дома офицеров и непринужденно поболтали. Мимо нас проходили люди и косились — сначала на велосипед с колонкой, потом на нас.

— Вам грустно? — спрашиваю я.

Максим кивнул. Я попробовал его расспросить, но он не стал отвечать. Но мужчина немного рассказал, что досконально помнит детство, которое было у него непростым, рассказал про раннюю смерть отца, про измену жены и что про то, что больше он не доверяет женщинам. Сказал, что хотел бы сделать так, чтобы люди относились друг к другу добрее.

— Мне просто охота туда побыстрей (показывает пальцем вверх), — говорит Максим.

— Это очень неожиданно, потому что мне, правда как и многим наверное, казалось, что вы позитивный человек, который создает настроение себе и окружающим, — говорю я.

— Нет. Ошибочный первый взгляд.

Максим перед прощанием показал тик-токи, которые с ним снимает читинская молодежь: «Преследуем мужчину на велосипеде с колонкой в Чите», «Мужчине на велике абсолютно всё равно на его популярность. Он ни с кем не хочет коллаб». Тик-токов с мужчиной с колонкой на велосипеде — именно так его называют читинцы — правда много. Говорит, что всё это у него не вызывает особых эмоций.

Закончив беседу, Максим включил погромче на своей колонке группу «Нэнси», сел на велосипед и уехал заниматься привычным делом — кататься по центру, приковывая взгляды, осуждение или улыбки.