История дворника Фаруаз, которая 20 лет убирает дворы и живет в каморке

20 лет назад доярка Фаруаз вместе с мужем и взрослыми детьми приехала из башкирской деревни в Магнитогорск в поисках счастья и жилья. И осталась. За эти годы дети обзавелись собственными семьями, а мужа Фая похоронила. Два десятилетия пролетели, другой работы женщина без местной прописки найти не смогла, собственным жильем не обзавелась. В Башкирии остался родительский дом, куда она когда-нибудь мечтает вернуться насовсем. А сейчас 58-летняя Фаруаз живет в крохотной каморке и работает без выходных, но не унывает. Дворник показала корреспонденту MGORSK.RU свой быт, рассказала о работе, любимой Башкирии и личных трагедиях, которых на эту маленькую женщину свалилось немало. «Как восемь классов кончила, уже корову доила» Фаруаз работает в одной из городских управляющих компаний. Мы пришли к ней в день снегопада и застали ее с лопатой в руках. К пяти вечера территории у двух многоэтажек, закрепленных за Фаей, были вычищены до асфальта, и она пригласила нас в свою комнатушку погреться. Быт дворника скромный, но в небольшой каморке уместились диван, стол, телевизор, холодильник. Есть даже ванная. Правда, совмещенная с кухней. На почетных местах висят фото родных и картинки с природой, которые Фае за ненадобностью отдают соседи. Незамысловатые пейзажи напоминают дворнику о месте, где она родилась. «Я из Кужаново, где лиственницы, — рассказывает Фая. — Там детство мое прошло. Это последние годы там забор, не подойти. В детстве, мне, наверное, лет восемь было, мы с братишкой у них гуляли, пока папа сено косил. С детства я с лошадью и коровой. У меня было восемь голов коров и лошадка. Бывает, лошадь уведу — и верхом в лес по тропинкам. А папа меня постоянно ругал: „Не шути“. Я сына семимесячным родила, верхом на лошади в консультацию ездила в Аскарово. Мне врачи сказали: „Родишь в седле“. Я родила и корову доила, а сын в 15-литровом ведре сидел возле меня. В совхозе я была дояркой с 14 лет, как восемь классов кончила, уже корову доила. Сейчас внуки спрашивают, что это такое, молоко не пьют». «Если тебе жалко ее, то свою квартиру отдай» Потом совхоз развалился. Встал насущный вопрос: где работать? В поисках заработка Фаруаз с семьей в 2006 году приехала из Башкирии в Магнитогорск. «Нам говорили, что здесь дворникам квартиры дают. Мы с такой радостью приехали. Родная сестра здесь живет, и она услышала, что у них в подъезде кто-то дворником работал и получил квартиру. Она нас уговорила приехать», — рассказывает она. По словам женщины, тогда работать было весело. «Раньше у нас был директор Халезин, и он собирал дворников в спортзале на соревнования, призы давал. Давал автобус, и за грибами ездили. Но работали-работали и пошли в „белый дом“ [мэрию Магнитогорска] просить квартиру. Это было давно, не помню уже когда. С нами человек работал, он сказал: „Пошли“. Еще муж живой был, и мы втроем пошли. Спокойно так разговаривали. А мэр вдруг говорит этому человеку [коллеге Фаи]: „Ну если тебе жалко ее, то свою квартиру отдай. Я их не звал на работу“. Вот так он нас встретил», — с горечью говорит Фаруаз. Свою работу женщина считает хоть и неблагодарным, но очень важным делом. «Когда дояркой трудилась, бывало, что корова хвостом махнет. Но тут же люди живые: живут и пакостят. Я не жалуюсь, грязи не боюсь, просто мне обидно. Ну какого черта ты из окна кидаешь мусор? Ты же человек! Мне нравится работать, но нервов не хватает. У нас выходных нет, праздников нет. Если мусорки не будем выкатывать, вообще завал будет. Надо отдыхать, но если отдохнем, будет завал. Но все говорят, что Магнитогорск — чистый город». «И топором он рубил этот гроб» Фаруаз — из большой семьи, всего их было семь братьев и сестер. «Осталось двое: я и сестра в Магнитогорске. Была сестра самая старшая в Киеве, Фатима. Она туда в молодости переехала. У нее дети, дочка — балерина, ее по телевизору показывали. Мы общались через сайт, разговаривали. Потом всё это пошло [специальная военная операция], потерялись. Не получается найти, сколько уже искали. Странички нет [в социальных сетях]», — говорит женщина. Младший брат Фаи погиб в Чечне — ему было всего 18 лет. «Четыре солдата молодых его привезли. У папки истерика началась. И топором он рубил этот гроб. Они [солдаты] плакали: „Нам же попадет, дед!“ А в гробу такое квадратное окошечко, света нет. Там что видно отцу? Те, кто в Чечне служил, меня не забывают, вместо матери поздравляют. И это даже не военкомат. Постоянно подарки: чай, небольшое что-то. А военкомат, администрация в Башкирии что? Да ничего! А тогда, в 96-м, из Аскаровского военкомата пришли к нам домой с автоматом, говорили, что брат убежал [из армии]. Нас сильно опозорили. А его [брата] по кусочкам: ушки, руки», — воспоминания о семейной трагедии с годами не меркнут. Отец семьи ушел следом за младшим сыном — умер. Мама еще троих сыновей схоронила и умерла. У самой Фаи двое детей — сын и дочь, есть внуки. «Сын меня очень любит. Он работает в Магнитогорске, маленькая зарплата, но я его не отпускаю на вахту. У него жена, сыну семь месяцев. Он уже съездил на вахту в Карелию, заработал травму, отправили домой — не нужен такой. После вахты потерялся, еле нашли. В Москве его поймали и в рабство взяли. На стройку отправили. Больше месяца он там был, я лысая стала. Мы по камерам посмотрели, как он сигарету вытащил, на улицу вышел на вокзале, когда собирался домой. И не зашел. Его схватили, в машину посадили и сказали: „Паспорт покажи“. Забрали паспорт и телефон, заставили работать. Там многие мужики были. Но помогают же волонтеры. И нам помогли [вернуть его из рабства]», — делится Фая еще одной жуткой историей. Работу Фаруаз бросать не собирается, хотя ей до пенсии осталось всего два месяца. «Мне говорят: „Почему вы такая?“ Ну что же, если все умерли, и мне умирать, что ли? Сейчас коровников в Башкирии нету. Где работать? В основном у нас все трудятся деревенские. Городские придут, зарплату получат и — „до свидания“. В марте пойду на пенсию. Но, бог даст, пока силы есть, поработаю еще. Уже я здесь привыкла, в деревне нечего ловить», — улыбается она.