«У вас холодно и бродят медведи». Чем Чита отличается от других городов

В Центральной России о Забайкалье ходят легенды: некоторые москвичи буквально думают, что у нас настолько холодно, что мы живем чуть ли не на льдинах, а по улицам бродят медведи. Колумнистке Любови Никитиной эти мифы не нравятся, и она развеивает их в своей колонке. Далее — от первого лица.

— Ну как вы там живете? У вас же холодно, бродят медведи и нет дорог.

Этот вопрос иногда задают друзья и знакомые из других городов с такой тревогой, будто я отвечаю на звонки с вершины сосны, которая растет на краю тайги. Иногда складывается впечатление, что некоторые всерьез представляют Читу местом, где утром пьешь суррогат из еловых шишек вместо кофе, распахиваешь перекошенную дверь и идешь на работу. Пешком, разумеется, потому что дорог нет, а те, что есть, охраняет медведь.

— Ну как вы там живете?

Обычно на такой вопрос я пожимаю плечами и говорю: «Да нормально». И здесь нет попытки что-то скрыть или приукрасить. Наш город воспитывает людей по принципу старой советской школы. Город не спрашивает, готов ли ты к следующему уроку, потому что в Чите всегда как на зачете. Поэтому каждый житель во взрослой жизни немного похож на старый забайкальский внедорожник. Где-то поскрипывает, местами потертый, но зато заводится. Причем заводится при любых обстоятельствах. Чита воспитывает характер, и после нее уже мало что способно вывести нас из равновесия.

Например, погода. Синоптикам мы не доверяем, у нас есть своя, местная шкала температур. Если за бортом -10, значит, осень. При -22 свежо, а когда столбик термометра перешагивает -30, то уже можно застегнуть куртку и ходить быстрее. Я улыбаюсь, когда слышу, как те же знакомые из других регионов всерьез обсуждают наступление холодов при -5. Для нас это даже не повод кашлять и надевать свитер.

Забайкальская погода не любит полумер. Асфальт в жару прогревается до состояния жареного шашлыка, а троллейбус без кондиционера похож на мобильную передвижную теплицу. Солнце летом печет в режиме промышленной лампы, и пешеходам даже спрятаться негде, потому что вдоль дорог и на остановках не осталось кустов и деревьев. Благодаря кому? Благодаря горе-арбористам, которые боролись не за озеленение города, а с прохладной тенью.

Замечали, как Забайкалье учит нас ценить простые вещи? Под мостом на Острове нет огромной лужи после дождя. К остановке одновременно подъехали два троллейбуса. И следом — полупустая маршрутка. Читинцу для хорошего настроения этого вполне достаточно. Еще нас так легко узнать по разговору. Мы даже можем не носить футболку с гербом Забайкалья и избавиться от привычки говорить: «Да нормально, чё».

Утром стоим в пробке с КСК и мысленно отправляем в отставку всех, кто отвечал или отвечает за дороги. Днем возмущаемся стоимостью продуктов и маленькой зарплатой, а вечером восхищаемся закатами. Еще мы всегда знаем, где находится «рядом». Мы вообще не замечаем расстояний. В нашей картинке поездка через весь город давно стала обычным делом между покупкой хлеба и получением посылки из «Озона».

Когда приезжают друзья из больших городов, они удивляются:

— Ты серьезно сейчас поедешь на другой конец города ради кабачков?

Да нормально. Конечно, поеду. Заодно куплю корм коту, заскочу в аптеку и завезу родителям шуруповерт. Поездка через весь город в Чите давно перестала быть событием. Расслабляемся, это обычный вторник. Наверное, поэтому мы планируем день не по часам, а по маршрутам. Если удается за одну поездку заехать, помочь и успеть, то день прожит не зря. Снова расслабляемся уже дома.

Даже если вы заблудились, читинец никогда не скажет: «Идите прямо 200 метров, потом поверните налево». Местные объясняют жестами и подробно:

— За тем домом, где раньше был обувной. Потом спуститесь вниз по разбитой лестнице.

Обувной остался только в народной памяти, разбитая лестница уже вековая. Зато все до сих пор понимают, куда идти. Вообще, навигация Читы существует в двух версиях. В головах жителей встроена карта города, на которой отмечены «бывший военторг», «ателье», «где продавали самый вкусный хлеб». И именно она работает гораздо точнее любого маяка. Я никогда не чувствую себя одинокой в очереди, потому что вокруг все свои.

Есть еще один признак, по которому безошибочно узнаешь читинца. Он умеет жаловаться на свой город с любовью: «Достал ветер», «Опять яма», «Снова нет воды», «Ну и цены».

Со стороны кажется, что человек вот-вот наденет валенки и навсегда уедет от злых медведей. Но стоит то же самое сказать приезжему, и всё, разговор окончен, потому что право жаловаться на город нужно чужому заслужить. Да и ветер у нас, знаете ли, освежающий.

И читинец всегда знает человека, который может что-то достать: шуруповерт, мясо, мед, дрова, пчел, контакты сварщика, стоматолога или телефон человека, который знает другого человека. Если где-то действует закон шести рукопожатий, то в Чите работает закон трех. Стоит произнести чью-нибудь фамилию, как обязательно выяснится, что это сын Лидии Ивановны, с племянником которой мы вместе учились. Да знаю я его. И через пять минут нужный номер телефона летит в сообщениях.

Знакомым из большого мегаполиса приходится специально искать место, где можно увидеть настоящий простор. Мы живем рядом с ним всю жизнь. Наверное, поэтому редко говорим о его красоте. Но стоит уехать надолго, и вдруг начинаешь скучать не по магазинам и даже не по знакомым улицам.

Скучаешь по запаху степи после дождя, по терпкому аромату нагретой солнцем травы. По огромному небу, которое вечером будто становится еще выше. По закатам, когда сопки медленно окрашиваются в густое малиновое варенье и, кажется, весь город на несколько минут замолкает, чтобы посмотреть на это бесплатное представление. А потом проходит летний ливень. Воздух становится таким свежим, что его хочется пить. И только одна мысль возвращает в реальность: интересно, под каким мостом теперь снова можно открывать сезон большого плавания? Потому что закаты у нас мирового уровня, а вот с ливневками отношения по-прежнему сложные.

Наверное, именно в этом и есть Чита. Немного суровая, чуть упрямая и иногда неудобная. Даже в самый обычный вторник, когда всё идет не по плану, я знаю, что вечером покажут закат. И пусть медведи нам завидуют.