Прогулка с мэром началась с острога. Поговорили с Щегловой о том, каким станет исторический центр Читы к 2030 году

Председатель Общественной палаты Забайкалья, редактор «Чита.Ру» Андрей Козлов и мэр Инна Щеглова прогулялись по историческому маршруту Читы и поговорили о том, каким совсем скоро станет центр города.

Ниже приводится отредактированная расшифровка «Редколлегий» от 2 и 3 августа.

Каким будет место острога декабристов

— Участок «Старая Чита» на пересечении улиц Селенгинской и Столярова был бесхозяйным очень много лет. Земля принадлежала городу, но не принадлежала никакому учреждению. Поэтому здесь была постоянная свалка. Мы бесконечно ее убирали.

В прошлом году я приняла решение, что должен быть хозяин у этой земли. И нужно начинать тот проект, который у нас уже есть (читинский общественник Роман Маринин создал проект культурно-исторического комплекса «Читинский острог», который должны построить на этом участке после археологических работ. Маринин пожертвовал миллион рублей в Фонд развития Забайкальского края для проведения раскопок. — Прим. ред.).

Проект лежал, он очень долго ждал своего часа. С Фондом развития Забайкальского края заключили договор. К сожалению, наш благотворитель скончался на специальной военной операции. Но его дело мы не могли оставить, деньги были неприкосновенны. Договорились о цене, которая как раз была по силам нам для того, чтобы начать всю эту работу.

Для того чтобы начать здесь какое-либо строительство, нужно обязательно провести историко-археологическую экспертизу, освободить место, извлечь всё, что лежит под землей, понять, что мы окончательно и бесповоротно убеждаемся, что здесь было начало Читы, был Читинский острог. И потом воссоздать то, что есть.

— Будем воссоздавать?

— Я намерена воссоздавать однозначно. Сейчас только вопрос в финансировании. Понятно, что проектно-сметную документацию мы делали очень давно, и ее необходимо актуализировать. Мы с группой неравнодушных историков и краеведов решили, что это будет, скорее всего, народной стройкой. Потому что много кто хотел бы поучаствовать в воссоздании начала Читы.

— А что здесь будет?

— По нашему проекту, здесь будет острог, обнесенный частоколом, а внутри несколько домов, в которых воспроизведут музейную экспозицию тех времен.

— Когда это будет?

— Сроков пока нет. До 2030 года, с моей точки зрения, нужно его закончить однозначно. К этому времени уже будет понятна конструкция и концепция абсолютно всего исторического центра, и было бы нелогично не задействовать это место.

— Исторический маршрут начнется от Церкви декабристов?

— Да, потом он пойдет по улице Декабристов, далее сквер Любви и верности, и от него улицы Амурская, Анохина и несколько пересекающих, включая Столярова, 9 Января. Заканчивается маршрут углом к Кастринской, к Читинскому кварталу. При этом захватываются два сквера: в сквере Анохина в этом году мы начнем уже стройку, в сквере Геологов — в следующем году. Деньги на ПСД уже есть.

Станет ли меньше заборов в Чите

— Вас не напрягает количество заборов в Чите?

— Очень напрягает.

— Вы что-то можете с ними сделать? Можете стать мэром, который сократит количество заборов в Чите?

— Сейчас пока нет. Я пытаюсь добиться того, чтобы мне объяснили, для какой цели мы делаем забор там, где между дорогой и тротуаром стоит большая клумба. Например, по проекту, который мы закончили в позапрошлом году, на улице Ленина, при повороте на улицу Ленинградскую появилось много заборов. Их раньше не было.

— И это позиция ГИБДД?

— Да. Они нам согласовывают все проекты, и без установки ограждений проект не получает согласования.

— Но в других городах не так.

— В других городах и некоторые мероприятия проводятся с меньшими требованиями к безопасности. Но у нас пока позиция такова. Насколько получится ее переломить, не знаю. До сих пор никак не могут прийти к единому мнению, чтобы открыть улицу Горького. Предлагалось поставить светофоры, «лежачие полицейские». На это мне говорят, что это будет концентрация мест ДТП и мест, где будут очень долго стоять автомобили в ожидании того, что люди переходят.

Почему мало общественных туалетов

— С общественными туалетами всё очень сложно и проблематично. Их содержание никогда не обходится даже в ноль, даже если они платные. Все общественные туалеты забрали у Водоканала, потому что это их непрофильная функция, они не могут заниматься обслуживанием туалетов. Теперь этим занимается Банно-прачечный трест. Если сейчас хорошо себя зарекомендует туалет, который мы поставили на МЖК, то мы на площади Революции тоже установим.

— А перспективы исчезновения этого ужасного туалетного мавзолея на площади Ленина есть?

— А что вы хотите вместо мавзолея?

— Какие-нибудь аккуратные, красивые конструкции, как в Парке Горького в Москве. Давайте узнаем у них, как они умудрились это сделать.

— Там не капитальное строение. У нас условия не как в Москве. Обслуживать их в минус 30 сложно.

— Можно же что-то придумать.

— Отопление новое заводить. Я считаю, что мавзолей пусть останется пока.

Когда отремонтируют сквер Любви и верности

— Сквер Любви и верности заходит в реконструкцию. Проектно-сметная документация по нему будет готова к концу 2026 года. Надеемся, что работы начнутся в 2027–2028 году.

Сейчас за каждым социальным, общественным объектом мы закрепили человека. Приходит дворник, убирает мусор везде, всё подметает и убирает за теми людьми, которые выгуливают здесь собак, ремонтирует малые архитектурные формы. Еще нужно будет досаживать, кое-что менять, потому что ильмам, которые спадают, уже очень много лет, и я думаю, что нужно сказать им спасибо и попробовать поменять на что-то другое.

— Вы знаете в Чите примеры того, как одни большие деревья успешно меняли на какие-то другие?

— Пока нет. Одни большие деревья заменить на другие большие деревья получается мало у кого, только в тех городах, где климат это позволяет. Если вы обратите внимание, в Улан-Удэ, Иркутске и даже Красноярске вместо больших 50-, 80-летних тополей высаживают сейчас тополя, которым 5–7 лет, не более.

— Но они их высаживают, и они у них приживаются. А у нас почему не приживается ничего?

— Кто вам сказал, что ничего? На улице Новобульварной 60% прижились. По осени будут менять все те, которые не прижились.

Что будет с Читинским Арбатом

— Нынче на него намеренно не тратим деньги, потому что понимаем прекрасно, что эта территория пойдет под застройку полностью. Мы надеялись, что к скверу Анохина и скверу Геологов в этом году приступим, но, судя по проектно-сметной документации, есть у меня подозрение, что сквер Геологов перейдет на следующий год.

Два объединенных пространства будут в единой концепции: сквер Анохина, на котором располагается памятник нашему революционеру, и сквер Геологов. Будет перепланировка, ремонт подпорных стенок, которые у нас выходят на реку Кайдаловку. Установим малые архитектурные формы, полностью будет другое озеленение.

В этом году в сквере Анохина начнутся строительно-монтажные работы, до переезда, который разделяет два сквера. Будут дополнительные парковочные места, потому что парковок не хватает. Под благоустройство заходит еще и улично-дорожная сеть, включая озеленение.

Вторую часть улицы Анохина мы унесли на следующий этап по одной простой причине — очень много выносов с первых этажей и заборов. Нужно отдельно поработать, найти владельцев и постепенно всё привести в порядок.

— С памятником Анохина ничего не будете делать?

— Отреставрируем.

Что будет с новыми зданиями в Чите

— У нас есть документ, по которому все застройщики обязаны с нами согласовать то, что будет в финальном виде. То, что на картинке, и то, что в реалиях, не всегда соответствуют друг другу.

Часть нестационарных торговых объектов, которые у нас сейчас меняются по новым правилам благоустройства, выглядит достойно, например на улице Красной Звезды ряд предпринимателей сделали всё в едином стиле и выглядит хорошо. А часть выглядит как мятая коробка.

Сейчас в обязательном порядке любой строящийся объект должен иметь световую подсветку, особенно многоквартирные высокоэтажные дома. И застройщики, которые с нами работают очень долго, несмотря на наши некоторые споры, это понимают, несут дополнительные расходы и делают это, особенно те, кто выходит на первую линию.

— То есть мэрия сейчас контролирует внешний вид зданий, которые появятся после того, как вы дадите разрешение. Мимо вас ничего пройти не может.

— Ничего не проходит.

— Чье должно там заключение стоять?

— Главного архитектора Шевченко Олеси Сергеевны.

— Как оцениваете ее работу?

— Она достаточно принципиальная. Пройти главного архитектора в Чите нелегко. Единственная сложность в нашей работе — когда нет документа, регламентирующего нашу позицию. Например, по цветовой гамме. Даже во время капитального ремонта мы выбираем цвет фасада исходя из сложившейся архитектуры, которая располагается близ того или иного объекта. Для кого-то это понятно, для кого-то нет. Но это не распространяется на заборы, которые ставят в том числе вокруг строящихся объектов.

Если мы возьмем улицу Бутина, там каждый второй забор кто как захотел, так и поставил. Люди даже не чистят заборы от объявлений, хотя это ответственность человека, который является владельцем земельного участка. Но сейчас у нас есть штрафные санкции.

Почему сложно изменить фасад

— Для того чтобы сейчас сделать какую-либо часть от фасада, нужно сначала сделать паспорт фасада, даже если вы выкупили маленькую часть. И потом уже в соответствии с этим паспортом фасада, даже если вы делаете сверху какие-либо панели либо чем-то обшиваете, цветовая гамма должна быть соблюдена. Если это историческое здание, ни в коем случае нельзя делать полнотелые вывески. Сейчас у нас на объектах культурного наследия все вывески без подложки. Это требование законодательства, и они просто не имеют права каким-то другим форматом пользоваться.

Работа с одним фасадом занимает практически полгода, потому что самостоятельно никто ничего не хочет делать. Выходим в суд с понуждением. А до этого нужно как минимум три раза уведомить, потом составить документ, который предостерегает от нарушений, и так далее, постановление вынести. Это какой-то бесконечный процесс. Простоты в нем нет. Он только усложняет всё.

Но это не несет угрозу жизни и здоровью, поэтому всё откладывается на последний момент.

— И очень давно уже откладывается.

— Да, с начала СВО.

Что происходит с «Бермудским треугольником»

— У нас в суде еще три квартиры. Все остальные жилые помещения уже выкуплены, в том числе за средства субсидий. В этом году у нас начнется благоустройство: освещение, укладка плитки. Самое главное, мы должны убрать все сети, которые торчат везде, сделать технологическое присоединение до границ земельного участка. Это в рамках субсидирования. И потом уже начнется основная строительная часть.

— Какие сроки по «Бермудскому треугольнику»?

— Они должны были приступить к стройке еще в прошлом году, но завязли в судах. Мало того, завязли в технологическом присоединении, которое зависит от решения суда. Потому что тот земельный участок, к которому мы можем подвести, например, ту же самую воду и канализацию, не принадлежит инвестору. Это первый наш договор по КРТ. Очень туго, конечно, идет.

Какие проблемы есть у КРТ

— Четыре площадки мы отторговали. «Радченко», «Звезда» и «Голдгеопром» зашли на все эти территории.

— Это какие территории?

— Фрунзе, Новобульварная, Нечаева, Красной Звезды.

Комплексное развитие территории начинается с определения территории, на которой имеется аварийный жилой фонд. Потом территория выставляется на аукцион, определяется количество жилых помещений, этажность, предполагаемый градостроительный потенциал и так далее. Выставляются определенные условия, по которым должна развиваться территория под застройку. Определяется время, по которому нужно расселить всё аварийное жилье и переселить людей.

— Основная проблема КРТ в том, что жители могли не хотеть продавать по той цене, которую предлагает инвестор?

— Конечно. Сейчас то, что предлагает инвестор, — это оценка жилого помещения, которое принадлежит человеку. Ему предлагается эта цена. Он не соглашается — тогда идут судебные разбирательства. В суде может быть мировое соглашение. Потому что в большинстве своем суды вообще-то принимают ту оценку, которая была произведена застройщиком. Оценка, которую делает человек, как правило, ниже. И практически не в интересах гражданина. А если третью экспертизу делает суд, то это вообще ни в какие ворота не лезет и еще меньше. Поэтому, как правило, идут на мировое соглашение.

— Почему тогда собственнику, который понимает, что оценка инвестора будет максимальной, сразу не согласиться?

— Это желание человека, потому что он думает: «А у меня-то будет по-другому».

— И все так думают?

— Сейчас по четырем площадкам есть три проблемные точки, по которым не могут договориться, по остальным проблем нет. ООО «Радченко», например, предлагает квартиры в своих же строящихся домах, и большинство соглашается.

Что произошло с площадью Революции

— Площадь Революции уже устала от бесконечного насилия над ней в последние несколько лет. Мы в этом году столкнулись с очень большим напором цирков, которые хотели здесь по-прежнему устанавливать свои павильоны, шатры. Это было безобразно, потому что они очень сильно портили всё, на чем стояли, завозили сюда большегрузную технику с животными. Бурились в остатки покрытия, которого практически не было. И потом редко кто за собой оставлял нормальную территорию.

В позапрошлом году немножечко подлатали, считали, что это нормально. Но это вообще не так. Закон предполагает безвозмездное размещение на общественных территориях такого рода объектов. То есть они нам ничего не платят, а зарабатывают исключительно деньги. И при этом оставляют нам большое количество дорогостоящих работ. В результате цена вопроса — реставрация этой площади.

Мы здесь не только сделали покрытие, заменили бордюрный камень, поставили новые лавочки, новые урны. Плюс ко всему, отреставрировали все имеющиеся клумбы, все лестничные марши, пандусы, всё это мы сделали за 40 миллионов. Это очень дорого. И отреставрировали сам памятник, чему я несказанно рада.