«Силы шли на то, чтобы не обкакаться в скорой». Медицина Владивостока глазами читинца

В отпуске я совсем не планировала тестировать скорые и инфекционные больницы Владивостока. Но судьба, а может статься, что и два заказанных ролла, распорядилась иначе. Что бы это ни было, благодаря чудовищному отравлению родилась история про медицину далекого нам региона (дабы сравнить и подивиться), сдобренная советами отравившимся. Вспомните их в сложную минуту, когда будете с тоской глядеть в унитаз, готовясь к новому приступу, но пусть лучше вас эта участь минует, конечно.

Во Владивостоке я успела провести три чудесных дня: гуляла по набережной, съездила на маяк, слушала шум волн, сходила на балет на Приморской сцене Мариинского театра. Много смотрела, мало фотографировала и записывала близким кружочки в телеграме.

Сказка оборвалась вечером третьего дня — началась глава «Cамое худшее в моей жизни отравление». Доподлинно неизвестно, почему это произошло. Но было выдвинуто две версии. По одной из них, в деле замешаны съеденные за день до этого морепродукты: устрицы, ежи, морские гребешки и краб. По второй, всё дело в том, что за час до проявления симптомов я съела роллы с тунцом, гребешком и лососем, предположительно, несвежими.

Начавшаяся дома рвота не приносила облегчения и не заканчивалась. Почти сразу появилась диарея. Мама напомнила мне, что обязательно нужно восполнять потерянную жидкость, но от воды снова тошнило. Где-то в уголке сознания я понимала, что у меня поднимается высокая температура.

На фоне по телевизору готовил рождественский ужин британский шеф-повар Джейми Оливер. Я медленно начала сползать по стенке и успела сказать друзьям, что теряю сознание. Мне было страшно, но только чуть-чуть, потому что в моменте не осознаешь опасности. Ребята так испугались, что нечаянно дали мне неразведенный «Полисорб» — он потом еще долго саднил горло. Прошло примерно два часа с начала этого ужаса, и мы вызвали скорую.

Говорят, что есть предел потери жидкости в человеческом организме, который не восполнить. Я не знаю, далеко ли я была до него, — мне кажется, что ходила по краешку. Скорая приехала примерно через 20 минут. Медики были, как и положено, строги и суровы. Сказали собирать вещички, потому что дома меня спасти не получится.

Пока я собиралась, снова теряла сознание. Врачи запрещали пить воду, но в целом смотрели на мои страдания довольно равнодушно. Поэтому я сделала пару глотков воды, чтобы прийти в чувство и добраться до машины скорой. Меня положила на каталку и наругали за то, что не могут найти вены (позже оказалось, что их не было видно из-за обезвоживания). Затем поставили первую капельницу — большое спасибо за это. Правда, сказали самой держать трубку от капельницы, грозно заявив, что второй раз вену искать не будут. Честно признаться, все силы в этот момент уходили на то, чтобы не потерять сознание от боли в руке и сдерживать позывы диареи. Писать про такое смешно и противно, но в моменте было не до смеха.

Меня привезли в краевую клиническую инфекционную больницу. В целом там всё работает как обычно: сначала нужно миновать приемный покой, где тебя снова опросят, померяют температуру, возьмут контакты родственников и наклеят бирку на руку. В этот момент тебе всё равно, пусть обклеят чем угодно с ног до головы, лишь бы дали лечь на кровать.

В палате, к которой меня в итоге довезли на коляске, было четыре кровати, отдельный туалет. И полное отсутствие тараканов. Так и должно быть, но я всё равно удивлялась и постоянно осматривалась. В палате я оказалась примерно в 2 ночи — спустя три часа после начала симптомов и через час после вызова скорой.

Кровати были заняты другими отравившимися. Условно девушек можно было назвать так: «Столовая и котлета», «Винегрет из супермаркета или курочка из KFC», «Кекс со скидкой». И я: «Роллы с гребешком».

Вопросов к палате, лечению и еде у меня не было. Всё было чистое, из окон можно было рассмотреть порт. Позже на фотографиях я разглядела трещины на стенах, но в моменте мне это в глаза не бросилось.

Еду готовили в больнице. Это отдельно обрадовало — повеяло домашним уютом, несмотря на диетический рацион. Были рыбные супы, каши, картошка с тушенкой. По мере возвращения аппетита казалось всё вкуснее и вкуснее.

В первый же день в больнице мне позвонили из Центра гигиены и эпидемиологии Приморского края. Спрашивали, что со мной случилось, где я ела, кто был вместе со мной в ресторане. Там впервые предположили, что это белковое отравление из-за обилия морепродуктов. Мне эта теория не близка, потому что подруге, которая попробовала два ролла из моего заказа, стало плохо на следующий день.

К слову, в ресторане мы пожаловались. Там обещали провести проверку, просмотреть камеры видеонаблюдения, найти виновных, если они есть. Предложили привезти медикаменты или куриный бульон, но от такой помощи я отказалась. Обещали также, что на следующий день со мной свяжется менеджер, но этого разговора я жду уже больше недели. Неизвестно, были ли они виновны, но мой совет такой: стоит насторожиться, если при полной посадке ресторана вам очень быстро принесут роллы. Я всё еще живо помню, как у меня болели вены от капельниц: в какой-то момент ночью мне показалось, что в руке у меня осталась игла, поэтому теперь я лучше покажусь вредным клиентом, чем съем что-то подобное.

Некоторые мои соседки по палате ждали почти сутки, прежде чем вызвать скорую. Кто-то надеялся справиться сам, кому-то показалось плохой идеей беспокоить врачей ночью. Я же при отравлении советую всем: вызывайте врача. Умереть, съев несвежую рыбу, будет крайне обидно.

Из-за того, что у меня уже был куплен обратный билет в Читу, из больницы меня выпустили без выписки и больничного. Результатов анализов я тоже не дождалась, забрать их можно было позже, заверив на кого-то доверенность у нотариуса. Если мне сейчас понадобится помощь, я приду уже к родным читинским медикам. Сейчас же посылаю сердечные объятия приморским медсестрам и врачам, которые помогли мне встать на ноги.