День рождения стал днем смерти. Врача судят за гибель ребенка в Забайкалье

Шестилетний Савва — так его звали дома — умирал в свой день рождения. Ранним утром мальчика привезли в больницу, где у него не прекращалась рвота, синело тело, а врачи не понимали, что происходит. Ночью 11 января 2023 года ребенка не стало.

Спустя 1,5 года уголовное дело по факту гибели мальчика передали в суд. «Чита.Ру» удалось ознакомиться с обвинительным заключением.

По материалам дела, в приемном покое Хилокской ЦРБ Савву осмотрел дежурный врач и сообщил о тяжелом состоянии пациента врачу анестезиологу-реаниматологу Александру Моисеенко и врачу-педиатру Андрею Недостоеву.

В 08:40 Моисеенко осмотрел мальчика. В обвинительном заключении на 20 строках указано, что не сделал врач, чтобы надлежащим образом исполнить свои обязанности: не померил давление и сатурацию, не оценил результаты общеклинических анализов, говоривших о тяжелой степени обезвоживания ребенка, не перевел малыша в палату интенсивной терапии, не проконсультировался с врачами санавиации. Тем временем состояние Савелия было тяжелым — обезвоживание привело к гиповолемическому шоку 2-й степени. В обвинительном заключении говорится, что у ребенка был дефицит 28,3% объема циркулирующей крови. К 22 часам дефицит крови составлял уже 53,3%, а гиповолемический шок развился до 4-й степени тяжести.

— Учитывая тяжелую степень обезвоживания ребенка, гиповолемический шок, дыхательную недостаточность, представляющие угрозы для жизни, ребенок должен был быть переведен врачом Моисеенко А. А. в палату интенсивной терапии непосредственно после первоначального осмотра в 8 часов 40 минут 10 января и в дальнейшем эвакуирован в стационар высокой степени риска, — говорится в документе.

В 15 часов врач осмотрел ребенка еще раз, но не сделал всех необходимых обследований, не озаботился экстренным оказанием помощи и покинул больницу. Вызвали Моисеенко в 17 часов, когда состояние мальчика ухудшилось. Вечером врач начал консультироваться с врачами санавиации и краевой детской больницы, однако, как уточняется в документах, «сообщил необъективные сведения о состоянии пациента без конкретного диагноза». Коллеги дали Моисеенко рекомендации, однако состояние мальчика прогрессивно ухудшалось и ему потребовалась искусственная вентиляция легких, капельница была бесполезна из-за обезвоживания. Ребенка перевели в палату интенсивной терапии. Однако единственный аппарат ИВЛ, предназначенный для детей, был неисправен. Врач, как считает следствие, знал об этом и тем не менее решил использовать для спасения ребенка. Аппарат не отображал показатели пациента и только усугубил его состояние. Сердце мальчика остановилось, врач ввел ему адреналин, но, по мнению следствия, недостаточную дозу.

— Несвоевременность сердечно-легочной реанимации лишила ребенка шансов на выживание, — говорится в обвинительном заключении.

Далее следствие склоняется к тому, что состояние ребенка — в документе указан конкретный диагноз — являлось обратимым, при своевременном проведении экстренной терапии и переводе в вышестоящее лечебное учреждение мальчик мог выжить. В вину врачу ставят то, что он вовремя не проконсультировался с коллегами и не согласовывал перевод ребенка в краевую больницу.

Мать мальчика провела страшный день с ним в больнице. Она вспоминает, как Савва ждал своего дня рождения, хотел пригласить друзей, но из-за болезни праздник пришлось отложить. День превратился в кошмар.

— Сыночка страшно мучился. Просил пить, но его тошнило. Говорил мне, что умрет. Просил, чтобы от него отстали — так ему было тяжело. Времени, чтобы спасти его было достаточно — если бы отправили в Читу, то сейчас бы Савва пошел в школу, — говорит Ольга.

Она взывает к справедливости и хочет, чтобы кто-то ответил за смерть ее сына. Перспектива безнаказанности женщину пугает.

Во время подготовки первого текста медицинское сообщество не очень охотно комментировало происходящее. Главврач ЦРБ советовала дождаться экспертиз. Источник, знакомый с ситуацией, говорил, что состояние ребенка было не очень понятным. Сегодня обвиняемый врач Александр Моисеенко считает так же.

— Диагноз я не поставил — в этом я виноват. Но его в принципе никто не мог поставить. Клиника была разнонаправленная, анамнез был не совсем точный, у меня в распоряжении не было дополнительных методов исследования, как лабораторных, так и инструментальных, — говорит врач.

Использование неисправного аппарата ИВЛ он также признает своей виной, отмечая, что никакого другого аппарата у него под рукой не было. Конечно, неправильно, что так произошло, но вопрос по обеспеченности учреждения надо задавать руководству или Минздраву.

— Было возможно перевезти ребенка в Читу, если бы вовремя вопрос был согласован. Но санавиация не давала никаких рекомендаций, а теперь все хорошие, всех забирают, а мы чуть ли не силой мальчика оставляли. Но в районе сложно работать — где-то обеспечение больницы получше, где-то, как у нас, многого не хватает. Сложно говорить про это. Ребенка жалко, ребенка не вернуть, — подытожил Моисеенко.

Про перспективы рассмотрения дела говорить он отказывается. В случае признания вины 42-летнему врачу грозит до шести лет лишения свободы со штрафом в размере до полумиллиона рублей.

Главный внештатный анестезиолог и реаниматолог Минздрава Забайкалья, заслуженный врач РФ Константин Шаповалов тоже пока советует не торопиться с выводами. Ему предложили выступить в суде, однако с материалами дела он пока не знаком. Впрочем, он сомневается в компетентности эксперта, готовившего материалы для следователей.

— В последнее время дела попадают к одному эксперту, который экспертом является только в глазах следователей, а в профессиональном сообществе его никаким экспертом не считают. В последнем номере журнала «Вестник интенсивной терапии» опубликована статья с моим участием. Мы с авторитетными специалистами анестезиологии в стране и мире разобрали дефекты экспертиз по уголовным делам, доказали, что эксперт экспертом не является, — подытожил Шаповалов.