История главы, который хотел строить церковь, ушел на СВО и оказался под судом

На столе две характеристики, которые крайне противоречиво описывают главу села Бишигино Нерчинского района Романа Котельникова. Между двумя этими бумагами — множество событий: подготовка к строительству церкви, возбуждение уголовного дела, участие в СВО, возобновление дела и перспектива уголовного наказания. Но давайте обо всём по порядку. В документе, датированном июнем 2025 года, говорится, что Роман Котельников, вступивший 24 сентября 2021 года в должность главы села, зарекомендовал себя с положительной стороны как квалифицированный специалист и руководитель, к исполнению служебных обязанностей относится ответственно и добросовестно. «Владеет методами эффективного руководства коллективом администрации поселения, обладает высокой работоспособностью. В общении с подчиненными внимателен. Много сил и энергии отдает решению вопросов благоустройства поселения», — написал глава Нерчинского района Сергей Комогорцев. В заслуги Котельникову записано наведение «образцового порядка» в поселении, развитие инфраструктуры, культурный досуг населения и открытие мемориального комплекса погибших участников СВО. «Обладает такими качествами, как дисциплинированность, коммуникабельность, высокая требовательность к себе и подчинённым, умение настроить их на энергичную работу и поддержать в трудную минуту. Котельников уделяет особое внимание пожилому населению, участникам СВО, членам их семей, инвалидам, а также молодёжи. Каждое обращение жителей поселения находится на контроле у главы поселения. Среди жителей пользуется уважением и авторитетом», — считал тогда Комогорцев. Спустя 9 месяцев у Комогорцева и Котельникова изменились должности. Первый стал главой администрации Нерчинского округа, второй — главой Бишигинской сельской администрации территориального отдела администрации округа. Кроме этого, изменились и отношения между мужчинами; согласно более позднему документу, изменилась и оценка работы Котельникова. В характеристике он описан как недисциплинированный сотрудник. «Часто отсутствует по неизвестным причинам. Не способен взять на себя ответственность в принятии решений по сложным вопросам, находящимся в его компетенции. Обладает низкой работоспособностью, нуждается в постоянном контроле со стороны администрации округа. В процессе работы со стороны Котельникова имело место легкомысленное отношение к своим обязанностям, не способен организовать работу сотрудников, находящихся в его подчинении, вследствие чего подчиненные сотрудники не выполняют свои должностные обязанности надлежащим образом и в установленные сроки», — характеризовал подчиненного Комогорцев в документе, подписанном в марте 2026-го. Ранее внимательный и уважаемый Котельников, если верить характеристикам, стал грубым с коллегами и посетителями администрации, перестал пользоваться авторитетом, но стал инициатором конфликтных ситуаций. «Надо сохранять ребят». Как в селе начали строить церковь — Когда началась эта война, наши ребята туда отправились. Появились погибшие. Ко мне как к главе пошли женщины, стали говорить: «Давай, Роман Сергеевич, что-нибудь делай, батюшек вези. Надо как-то сохранять ребят», — рассказывает Роман Котельников. Он познакомился с православным священником Александром Тылькевичем, батюшки с его помощью стали приезжать в село и окормлять население. На месте, где раньше стояла бишигинская церковь, провели молебен, а в 2024 году в день Крещения Руси на местной речке таинство приняли 95 человек. — Потом решили строить церковь, чтобы земляки могли помолиться за воинов. В курсе этих планов был глава округа Комогорцев и его заместитель Протасов. Мне сказали: «Бери и строй». Зимой я поехал в лесхоз выписывать древесину. С начальником лесхоза Вячеславом Храбровым у нас был старый конфликт, когда я ещё не был главой. Мы готовили дрова для лесхоза — машину отдавали им, машину забирали себе. Потом посчитали, получилось невыгодно, и отказались, — вспоминает Котельников. Зимой 2024-го лесобилет на рубку берёзы и лиственницы, по его словам, удалось выписать «правдами и неправдами». Готовить лес предстояло около села Пешково, на участке, где ранее уже кто-то пилил сосну. — В лесобилете у меня разрешение на листвяк. Я спрашиваю: «Может, мы тоже сосну спилим?» Мне отвечают: «Пили» — головой кивнули. Начали мы пилить, работали месяц с лишним. Они ездили, лесник говорил, что надо сучки сжечь. Заготовленный лес решили возить до села Пешково, складировать там, чтобы лесники его посчитали и потом везти к себе в Бишигино. Лесники нас контролировали, говорили, сколько нам ещё можно допилить. Но в какой-то момент сотрудники лесхоза на меня написали заявление о незаконной рубке в прокуратуру. Возбуждается уголовное дело. Я иду к лесникам разговаривать: «Подождите, ребята. Было же вот так». Они отвечают: «Не было такого. Мы проводили проверку и нашли незаконную рубку». Я вообще не понимаю: если бы я незаконно пилил, украл этот лес, то зачем бы я его складировал в Пешково, да ещё и не сразу вывозил, а ждал, пока его обмерят? Вообще про этот лес все знают, что я его не для себя пилил, а для церкви, — рассказывает Котельников. В материалах дела, со слов Котельникова, тоже упоминаются спиленные ранее сосны и диалог главы с лесничим Колотовкиным. «Увидели, что на указанном участке имеются признаки того, что ранее здесь спиливали лесные насаждения, в том числе древесину породы сосна. Котельников спросил Колотовкина: „Сосну-то можно пилить?“ — на что тот ответил: „Пили“. Котельников уточнил: „А в лесобилете же нет сосны?“ — на что он сказал: „Ничего страшного, ничего не будет, все так пилят“», — говорится в материалах дела. На очных ставках с Котельниковым Колотовкин и ещё один лесничий Олег Пешков опровергли такие договорённости. Колотовкин в 2019 году был фигурантом уголовного дела о незаконной рубке с использованием служебного положения и в особо крупном размере. По данным следствия, с декабря 2017 года по февраль 2019 года совместно с неустановленными лицами он вырубил более 1 тысячи кубометров леса в Нерчинском районе. Видимость законности рубок он придавал фиктивными договорами купли-продажи. Летом 2019-го ущерб от действий Колотовкина следователи оценивали в 7,3 миллиона рублей. Однако в суде первой инстанции в декабре 2020-го срубленная Колотовкиным древесина оценивалась в 106 кубометров, а сумма ущерба — в 813,5 тысячи рублей. Тогда депутата-лесничего приговорили к двум годам условного лишения свободы. В апелляции ему дополнительно назначили запрет на работу, связанную с организационно-распорядительными и административно-хозяйственными функциями в сфере лесного хозяйства, сроком на два года. «На лесосеке были, сосен не видели». Показания лесничих и чиновников Лесничие Пешков и Колотовкин в показаниях подтверждают, что видели спиленный лес и были на месте рубок. Но в материалах дела с их слов говорится, что заготовленные сосны они обнаружили только в середине апреля, когда проводили проверку в связи с пожароопасным периодом. Во время очных ставок люди, помогавшие Котельникову в лесу, утверждали, что и сосны, и лиственницы они начали пилить с первых дней. Лесничие с этими показаниями не соглашались: на лесосеке были, но спиленных сосен в то время не было. Котельников также утверждает, что районным чиновникам было известно о целях лесозаготовки, но в ходе следствия, по данным материалов дела, они дали иные показания. Так, замглавы района Борис Протасов в показаниях подтвердил, что глава села поделился с ними планами в неофициальной беседе. В ответ он объяснил процедуру строительства: согласование стройки и ее места с духовенством, согласование проекта, согласие местных жителей, утверждение проектно-сметной документации. В марте–апреле, как указал Протасов в своих показаниях, Котельников попросил у него помощи в вывозе леса, но замглавы отказал ему. Глава района Комогорцев дал примерно такие же показания — бишигинский глава в неофициальной беседе поделился планами. Оба чиновника заявили, что за помощью в выделении стройматериалов к ним Котельников не обращался, а священники о строительстве церкви не просили. Показания епископа Нерчинского и Краснокаменского Макария под его мирским именем также приводятся в деле. В них говорится, что Котельников сообщил епархии, что желает построить храм, ему объяснили процедуру: получить благословение на строительство храма, согласовать проект будущей постройки и заготовку стройматериалов. Только после этого возможно получить документ, что Котельников действует от имени церкви. Священники указали, что процедура эта не была начата и указаний на заготовку леса епархия главе не давала. «Это крышевание?» Версия о личном конфликте Ситуация, по словам Котельникова, загнала его в угол. И он решился на отчаянный шаг: в марте написал встречное заявление на начальника Нерчинского лесничества Вячеслава Храброва — о халатности. В бумаге указано: его подчинённые видели, как пилят сосны, которых не было в лесобилете, но вырубку не остановили. В заявлениях в правоохранительные органы он излагает историю личных взаимоотношений, которые начались в 2022–2023 годах с заготовки дров для семей участников СВО. По его мнению, Храбров начал создавать препятствия: требовал складывать все заготовленные дрова в поленницы для замеров объёма. Для других лесорубов, замечает Котельников, такого требования не было. «В тот период Храбров в категоричной форме заявил, что заготовка леса, включая деловой лес, будет осуществляться только с его личного разрешения, — написал Котельников в правоохранительные органы. — Более того, он открыто предлагал мне работать на его условиях: 50 на 50, обещая взамен неприкосновенность со стороны правоохранительных органов и лесхоза. На мой уточняющий вопрос, означает ли это работу „под его крышей“, он дал утвердительный ответ. Когда мы попытались работать на предложенных им условиях, это оказалось невыгодно, и мы отказались от дальнейшего сотрудничества». Для разрешения конфликта Котельников якобы обращался к министру природных ресурсов (в документах указан Минлес, но ведомство появилось только в сентябре 2025-го. — Прим. ред.), чем вызвал ещё больше недовольства. «В ходе наших личных бесед Храбров высказывал мне претензии личного характера, в частности недовольство тем, что после моего назначения главой я стал „деловым“ и начал решать вопросы по заготовке леса напрямую с министром, минуя его», — написал глава в прокуратуру. Котельников просил следователей затребовать у сотовых операторов записи переговоров с Храбровым — в подтверждение угроз. Тот якобы грозил не только заявить о неких нарушениях в правоохранительные органы, но и вовсе уволить главу. Храбров в своих показаниях, которые тоже есть в материалах дела, не стал церемониться в оценке Котельникова: «Характеризовать его положительно не могу: он известен как чрезмерно самоуверенный, конфликтный и хитрый человек, неоднократно вступавший в споры с моими сотрудниками, проявляющий агрессию. В его поведении прослеживается позиция, согласно которой он считает себя вправе распоряжаться лесным фондом по своему усмотрению. С учетом изложенного факт совершения им серьезного лесонарушения меня не удивил». Но самое любопытное в показаниях Храброва — не эта характеристика. Он сообщил, что получил информацию от Колотовкина, который в апреле на месте зафиксировал рубку сосен. Это возмутило начальника лесничества: «Сосна на данном участке относится к категории семенников, и её рубка строго запрещена. Эти деревья выполняют функцию лесовосстановления и подлежат особой охране». Жалобы главы села на начальника лесхоза результата не принесли. Более того, Храбров отказался участвовать в следственных действиях по делу Котельникова, в том числе в очных ставках, сославшись на физическое состояние — в то время он был на лечении. Опять да снова. Спецоперация не спасла от преследования Во время расследования уголовного дела главе села предложили поехать добровольцем на СВО. В июне 2025-го он подписал контракт со спецназом «Ахмат». — На словах просто объяснить — проскакал там всяко-разно 4 месяца. А в жизни-то всё не так. Реально говорю — я там должен был погибнуть. В октябре контракт кончился, и я вернулся. Мне некоторые люди стали советовать: «Иди на главу округа. У тебя и СВО за спиной, и есть опыт работы в муниципалитете». Документы на конкурс я собрал. Опоздал я только со справкой об отсутствии судимости — подал её на день позже, и в число претендентов меня не включили. С этого времени началась у меня жизнь вообще интересная. Начали меня долбить со всех сторон, — говорит Котельников. По его мнению, это выразилось в ухудшении отношений с окружной администрацией. Одним из примеров он считает характеристику, приведённую в начале текста. Осложнились отношения и с главным специалистом Светланой Кульгаевой. Роман Котельников поясняет, что, по его ощущению, подчинённая стала контролировать его работу. Якобы он единственный в районе глава, работу которого табелирует специалист, а не наоборот. По словам главы, его стали лишать премий, а однажды пытались уличить в прогулах. — В 2025 году, ещё до заключения контракта, я начал делать мемориал участникам СВО. Договорились, что родственники погибших оплачивают материал, а мы с мужиками делаем бесплатно. Восемь мемориальных досок создали, потом в моё отсутствие открывали ещё две, и после службы я продолжал заниматься. Когда я на этом мемориале находился, на меня написали жалобу об отсутствии на рабочем месте. Ко мне приезжает служебная проверка. Ну я всё объяснил, фотографии показал. Половина села видела, где я был, и всё село знает про этот мемориал. «Вот где я, вот мои фотографии и так далее». Ну, едят меня, можно прямо сказать. А потом и дело по лесу возобновили. Ещё до Нового года замглавы округа Борис Протасов мне сказал, что дело не закрыто. Я ещё подумал: откуда ему знать. А в январе 2026-го бац — и Следственный комитет начинает меня тормошить, — рассказывает глава. Когда он пошёл на СВО, уголовное дело приостановили — это распространённая практика. Но когда Котельников вернулся, в СКР пояснили ему, что для прекращения дела нужно ранение или госнаграда. — Я хотел попасть на приём к губернатору. Когда я с ним разговаривал по телефону с зоны СВО, он приглашал зайти к нему после возвращения. Но сделать это не получается — видимо, недруги мои наговорили всякого. Весной встречался с [вице-премьером] Натальей Щербиной. Речь зашла про то, что в окружных администрациях создаются должности первых замов по работе с СВО. Я подал документы, через три месяца мне отписка пришла, — вспоминает Роман Котельников. Он также отмечает, что раньше в село приезжали депутаты Госдумы и Заксобрания, сенатор Сергей Михайлов. Но с начала 2026-го Бишигино «будто попало в чёрный список». «Сам себя закопал». Позиция главы округа Сейчас оппоненты сельского главы считают, что он навредил себе сам. Глава округа Сергей Комогорцев говорит, что лес на строительство Котельникову выделили, хотя у него не было даже проекта храма, а только освященное место для постройки. — Лесники ему пошли навстречу, лес отвели. Но он без разрешения срубил сосны — ущерб оценили в 600 тысяч рублей. После этого он ушёл на СВО, и дело приостановили. Когда он вернулся — возобновили. Но кроме этого у него ещё два уголовных дела: по факту фиктивного трудоустройства человека в администрацию и из-за невыплаты зарплат. Когда он был на СВО, мы его просили прислать заявление, чтобы работники администрации могли получать заработную плату. Он наверняка говорит, что я сейчас его отодвинул на задний план и не разговариваю с ним. Я эту позицию объяснил: во-первых, надо думать о людях, у которых дети, кредиты. Поэтому мне Котельникова вообще не жалко. Если он о людях не думает, нам зачем думать о нём? — поясняет Комогорцев. Этим же глава округа объясняет абсолютно разные характеристики: за девять месяцев произошло много событий, которые изменили отношения. — Сам себя закопал этот парень. Нечего больше и сказать. Он подавал документы, чтобы получить должность заместителя главы округа по работе с участниками СВО. Но требованиям он не соответствует из-за отсутствия высшего образования. Ну и в связи со всеми этими событиями кандидатуру мы даже не рассматривали, — добавляет Сергей Комогорцев. Лесничий Николай Колотовкин с неохотой комментирует ситуацию, объясняя, что пояснять что-то уже бессмысленно.— Дело расследовано, в нём разбирались следователи, прокуратура утвердила обвинение и направила в суд. По моему преступлению я за всё ответил, — говорит лесничий. В сентябре дело Котельникова с обвинительным заключением действительно передали в суд. Какое будет наказание, он, разумеется, не знает. — Когда я пошёл на СВО, один человек меня спросил: «Ты умеешь молиться-то?» Я отвечаю: «А зачем?» Он заулыбался и говорит мне: «Научишься». Когда я попал туда, я понял и эти слова, и то, что Бог есть. Когда там находишься и всё, что можно, начинает летать над твоей головой, то веришь ни в себя, ни в командиров, ни в кого. Только в одного Бога. Я начальнику лесхоза сказал: «Бог вас накажет». Я уверен, что Бог есть и он видит всё. В общем, церковь надо достроить.