Надавили на газ. Забайкальские предприниматели встретились с Путиным

16 июля Читу третий раз посетил Владимир Путин. Третий визит не отличился общением с народом, как в 2003 году, и был не таким весёлым, как в 2010-м, когда Путин приехал в Читу на жёлтой «Калине». Станет ли он полезным, можно будет сказать уже совсем скоро.

Встреча с президентом традиционно началась позже назначенного — около 11 часов. Хотя изначально о времени совещания никто не говорил, и вполне может быть, что говорить с забайкальцами Путин хотел именно под покровом ночи. Перед этим он взгрел правительство Сахалина за срыв сроков программы развития региона. Впрочем, такой сценарий в Забайкалье был маловероятен — на встречу с Путиным помимо членов «молодого» краевого правительства были приглашены предприниматели. И тех, и других в недостаточном развитии не очень-то и обвинишь.

Владимир Путин, открывая совещание, похвалил преимущества края, но тут же назвал его одним из самых проблемных. Перечисленные им недостатки стары как мир. Это и отставание в развитии энергетической инфраструктуры, и высокая безработица, и отсутствие инфраструктуры, и миграционная убыль.

Плюс ко всему, Путин отметил, что в секторе малого и среднего бизнеса занято слишком мало забайкальцев — всего около 96 тысяч. То есть 18% экономически активного населения региона — в полтора раза меньше, чем в целом по стране. Огласив эти цифры, президент понадеялся, что проводимое совещание как-то поможет изменить ситуацию и предоставил слово врио губернатора Константину Ильковскому.

Выступление нового руководителя региона в корне отличалось от того, что говорил его предшественник Равиль Гениатулин. Оно и понятно — Гениатулин нёс ответственность за всё, что происходило сначала в области, а затем в крае, и старался говорить об успехах. Ильковский же, занявший кабинет на Чайковского, 8 только в феврале, наоборот, обличал негативные стороны, порой перегибая палку.

«В сфере культуры не построено ни одного объекта в сельской местности, в сфере физкультуры — один, может быть, в сфере здравоохранения тоже нет особых успехов», - рассказал Ильковский, которому ещё предстояло вернуться к этой теме.

Тем не менее, варианты выхода из ситуации у врио слетали с языка один за одним: «На сегодня это необходимость создания горно-металлургического кластера, межрегионального сельскохозяйственного кластера в границах, Забайкалья, Бурятии и Амурской области, развитие экспортно-ориентированного производства и переработки масленичных и зерновых культур. Безусловно, это развитие энергетики и модернизация ЖКХ как обязательное условие, без которого невозможна ни жизнь ни развитие. Это создание туристическо-рекреационного кластера».

На газификации Константин Константинович традиционно заострил своё внимание, посетовав, что регион не только не газифицирован, но даже не учтён в программе газификации. Хотя, по его словам, строительство ответвления от газопровода «Сила Сибири» вдоль Транссиба до Улан-Удэ позволит газифицировать более 60% населения Забайкалья и Бурятии. Позже к теме газификации Забайкалья участники совещания вернутся ещё не раз.

Планов в выступлении Ильковского было просто громадьё — это и создание горно-металлургического кластера, где нужно перерабатывать добытые в недрах края полезные ископаемые, и мультимодального комплекса для операций с транзитными грузами, и строительство лукодрома, могущего стать тренировочной базой для всей России, и возведение музыкального театра в Чите.

Закончил Константин Константинович на позитивной ноте: «Хотел бы сказать, что целевые индикаторы социально-экономического развития до 2030 года показывают, что мы можем создать более 31 тысячи высококвалифицированных рабочих мест, повысить доступность образования с охватом до 100% детей дошкольным и общим образованием, увеличить валовый региональный продукт в 2,7 раза и обеспечить рост инвестиций в 2,8 раза. В Забайкальском крае живут деятельные оптимисты, которые верят в развитие и региона, и страны. Часть из них присутствуют здесь».

Первым «деятельным оптимистом» выступил депутат заксобрания, руководитель группы компаний «Сибирь» и член «Деловой России» Андрей Харин. Он познакомил Путина и со своим проектом, подразумевающим выпуск рапсового масла и комбикормов. Планы его, надо сказать весьма оптимистичны — в разговоре ни разу не было сказано, что Забайкалье — зона рискованного земледелия. Наоборот, он говорил, что край обладает достаточными площадями пахотных земель, имеет под боком соседа, готового импортировать продовольствие. В пример он привёл начавшуюся торговлю маслом с Китаем. Сделка по многим параметрам получилась знаковой — первая поставка российского рапсового масла в КНР, первая поставка масла через пункт пропуска «Забайкальск» и первая поставка пищевого масла по Забайкальской железной дороге во флекситанках.

Два предложения, выдвинутые Хариным, отличались новизной — создать программу по поддержке экспорта продовольствия и продвинуть бренд сибирского и забайкальского продукта, не содержащего ГМО. Остальное — инфраструктура и субсидии — уже упоминались. Просьба об открытии группе компаний «Сибирь» кредитной линии в 1,6 миллиарда рублей с минимальными ставками, широкому кругу и вовсе неинтересна.

Закончил выступление Харин, как и Ильковский, громкой фразой: «Когда Забайкалье экспортирует — Сибирь работает».

Председатель совета директоров Читинского станкостроительного завода Сергей Селезнёв сразу начал говорить о проблемах, с которыми предприятие столкнулось, начав разработку нового класса машин — от снегоходов до больших гусеничных.

«Мы разработали всё здесь, а производство вынуждены были перевести в Китай, так как никаких шансов, несмотря на инвестиции и наличие завода. Машину мы разрабатывали под наши мощности, площади и оборудование. Когда мы стали считать себестоимость, то поняли, что не попадём в рынок. По факту мы эту машину уже запускаем, но в Китае», - рассказал Селезнёв.

Три причины он обозначил максимально кратко — тарифы, кадры и налоги. Во-первых, заводу дорого получать централизованное отопление, во-вторых, на заводе остались только 60-летние рабочие, а в третьих, налоговая пытается обанкротить предприятие после кассовых разрывов.

В тот вечер Путин узнал и о том, как предприятие Селезнёва пыталось сотрудничать с Фондом развития Дальнего Востока и Байкальского региона, Роснано и Ростехнологиями. В первом случае вопрос закрылся отрицательно, во втором — повис в воздухе, а в третьем — остался без ответа. Подобным образом станкостроительный завод пытался получить помощь в банках, но у них просто не оказалось предложений для производства такого рода.

Однако закончил беседу Сергей Александрович тоже позитивно и, как сам отметил, «пафосно»: «Двадцать моих специалистов, высококлассных инженеров, которые работают в Китае, каждый день спрашивают — когда мы уже свой завод запускать будем? Пока мне нечего им ответить, но я чувствую, что раз такие совещания идут, то что-то будет решаться. Владимир Владимирович, давайте что-то делать, возвращать сюда людей».

Фермер Валерий Стерликов был похож на хозяина, хвастающегося своим двором. Тут, мол, у меня, овцы, там цех переработки, там склад с картошкой, это работники, а здесь построим пруд с зеркальными карпами. Всё ничего, работать можно — выходило из его рассказа. Но трудности есть и, в первую очередь, — с реализацией. Ничего нового он не сообщил — заказчики регионального и федерального уровня ушли в другие регионы из-за высокой себестоимости забайкальской продукции, которая взлетает из-за тарифов и и транспортных расходов.

Дальнейшая беседа Путина со Стерликовым напоминала беседу пятиклассника с профессором экономики.

- У нас цена килограмма пшеницы 4-4,5 рубля, а на Алтае 50 копеек. Мы не можем участвовать в конкурсах, автоматически выбываем, - сетовал фермер.

- Я понимаю проблему, - отвечал президент. - Но государство не может закупать, чтобы поддерживать хозяйство. Нужно выбирать такой вид продукции, чтобы быть конкурентноспособным. Вот Сергей Александрович говорит — если принять такие-то меры, то он может развернуть здесь производство, которое будет конкурировать с тем же Китаем, где и теплее, и рабочая сила дешевле. Конечно, мы должны найти такие меры, чтобы было выгодно производить продукцию, но новые направления нам тоже нужно найти. Вы и ананасы сможете выращивать, и абрикосы, но сколько это будет стоить?

- Мы ананасы не выращиваем, Владимир Владимирович, - парировал фермер. - Только основные продукты: картофель, зерновые, рапс. Мы в последнее время занимаемся тем, что выживаем. Это реально. Без преувеличений.

Стерликов отметил изношенную технику, обновить которую фермеры не рискуют, хотя и кредитная политика в регионе потеплела.

Андрей Варичев — гендиректор «Байкальской горной компании», которая занимается разработкой Удоканского месторождения меди, тоже жаловался на бедный инфраструктурой север Забайкалья: «От того, какую мы поддержку по инфраструктуре мы получим — выйдет либо неподъёмный, как штанга, проект, либо тот, с которым мы будем работать».

По его словам, поддержка выльется в значительную выгоду для региона — от 10 до 14 тысяч рабочих мест, плюс заказы для организаций, новые посёлки.

«Я думаю, что государство, имея в виду 14, а может и 20 тысяч рабочих мест с налоговыми отчислениями, государство может принять участие», - заявил Путин.

Разговор со строителями у него вышел короткий, но более чёткий. Гендиректор ООО «Энергожилстрой» Виктор Лопатин сообщил об отсутствии площадок для строительства. В городе участки заняты военными, но не используются для обороны, а за городом — нет коммуникаций. Вопрос о землях, занятых объектами Минобороны, поднимается едва ли не каждый раз, когда в Читу приезжает федеральное начальство. И судя по тому, что разговоры об этом идут до сих пор, решается он либо слишком медленно, либо никак.

Второй вопрос, волнующий читинских строителей, — высокая стоимость подключения новых объектов к энерго- и теплоснабжению. По словам Лопатина, за подключение к теплу домов площадью 12 тысяч метров энергетики попросили 49 миллионов рублей. Таким образом, стоимость одного метра жилья увеличилась на 4 тысячи рублей.

В ту ночь, а совещание длилось до второго часа, Путину рассказали и о миграции из края, и о животноводческих возможностях и многом-многом другом, что в итоге получило статус «делового разговора».

«В общем, мне бы очень хотелось, чтобы наша сегодняшняя беседа закончилась не только той бумагой, которая будет подписана, но и реальными делами в жизни. И очень бы хотелось, чтобы вы эти реальные дела увидели. Не в последнюю очередь результаты этой работы зависят и от вас: от вашего организаторского таланта, от, прямо скажем, пробивной способности, от тех проектов, которые вы инициируете и осуществляете», - подвёл итог президент.