Цена баланса

26 августа в Цзинани, административном центре провинции Шаньдун, завершился громкий судебный процесс по делу бывшего секретаря комитета КПК города Чунцин Бо Силая – самого харизматичного после Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина китайского политика, очень популярного среди широких народных масс. Последний раз показательный судебный процесс над руководителями столь высокого ранга состоялся в 1981 году, когда были осуждены «за антипартийную деятельность» члены «банды четырёх» - Цзян Цин, Чжан Чуньцяо, Яо Вэньюань, Ван Хунвэнь, стоявшие вместе с Мао Цзэдуном у руля «великой пролетарской культурной революции». В КНР высшие функционеры КПК фактически обладают иммунитетом от судебного преследования. За более чем 63-летнее правление КПК, только два члена Политбюро были заключены в тюрьму по обвинению в коррупции. Чэнь Ситун, бывший секретарь горкома КПК в Пекине, был приговорён к 16 годам лишения свободы в 1998 году. Чэнь Лянъюй, бывший секретарь горкома КПК в Шанхае, был приговорён к 18 годам лишения свободы в 2008 году. Судебный процесс окончательно поставил точку в карьере этого незаурядного политика, чью яркую индивидуальность и управленческий талант признают даже его враги. Ещё в начале 2012 года Бо Силаю прочили место в Постоянном комитете политбюро ЦК КПК, которое должно было ему достаться по итогам XVIII съезда китайской компартии. Место в политбюро, а тем более в ПК политбюро – наиболее ценный трофей для китайских политиков. Политбюро – орган, состоящий из двух десятков человек, занимающих высшие позиции в КПК. Из их рядов выбирают Постоянный комитет – высшую власть в стране. Однако это назначение не состоялось. Более того, в марте 2012 года Бо Силая сняли с поста секретаря парткома Чунцина, в сентябре того же года исключили из партии, а 25 июля 2013 года ему было предъявлено обвинение в коррупции и злоупотреблениях служебным положением. Обвинение утверждало, что при помощи коррупции Бо Силаю удалось получить около 4,3 миллиона долларов. 22 августа этого года начался уголовный процесс в суде средней ступени в Цзинань. Поводом для начала судебного расследования по делу Бо Силая послужил инцидент с его подчиненным Ван Лицзюнем, бывшим руководителем департамента общественной безопасности города Чунцин, который отправился за политическим убежищем в генконсульство США в городе Чэнду, провинция Сычуань. Из показаний Ван Лицзюня стало также известно о том, что супруга Бо Силая Гу Кайлай совершила убийство бизнесмена из Великобритании, отравив его. Фигура Бо Силая, родившегося в год основания нового Китая, в КНР во многом является знаковой. По китайской политической классификации Бо Силай принадлежит к «принцам» (дети высших китайских руководителей). Его отец – Бо Ибо известен как один из «восьми бессмертных» (наиболее влиятельные руководители компартии во времена Мао Цзэдуна), заслуженный ветеран китайской революции, бывший вице-премьер правительства КНР, соратник Мао Цзэдуна, Дэн Сяопина и Цзян Цзэминя. Вплоть до своей смерти он сохранял влияние в партийной и государственной жизни в стране, хотя в последние годы больше оставался в тени. До своего назначения в Чунцин Бо Силай был мэром города Далянь, работал губернатором провинции Ляонин, в 2004–2007 годах занимал пост министра коммерции КНР. Его деятельность в Ляонине и Чунцине сделала имя Бо Силая довольно популярным в Китае. С именем Бо Силая неразрывно связано создание так называемой «чунцинской модели», существование которой теперь активно пытается отрицать высшее китайское руководство. По словам заместителя директора Института стран Азии и Африки при Московском государственном университете имени Ломоносова Андрея Карнеева, «была ли «чунцинская модель» реальной или выдуманной, но вплоть до начала «чунцинского инцидента» (дело Бо Силая) высокие показатели экономического роста в Чунцине (на несколько процентов выше общекитайских), а также особенности осуществляемых здесь мер стимулировали повышенный интерес китайских и зарубежных исследователей к опыту Чунцина как к своего рода полигону в решении целой серии социально-экономических проблем». Основными особенностями «чунцинской модели» были экономическая стратегия ускорения темпов развития путём повышения роли государства в регулировании экономической жизни, форсированное использование централизованных инвестиций, массированное строительство объектов промышленности, транспорта и инфраструктуры, социального и недорого жилья. Вторая составляющая – систематическая борьба с организованной преступностью и мафиозными группами, причём, как отмечается в китайских и зарубежных СМИ, при этом допускались серьёзные отклонения от «буквы закона» и юридических процедур. В идеологической сфере «чунцинская модель» означала неосоциалистическую кампанию возрождения «красных ценностей», призванную приостановить процесс утраты китайским обществом традиционных моральных скреп и нравственных ориентиров по мере распространения культа денег, бездумного потребительства, крайнего индивидуализма и нигилизма. В прессе и общественном мнении возникла дискуссия о «первородном грехе» буржуазии. Дискуссия была явно ориентирована на некое возрождение революционных идей и духа Мао Цзэдуна, популярных в годы «культурной революции». В отдельных партийных комитетах секретарями инициировались левые, революционные кампании, пение революционных песен, отмена развлекательных сериалов и показ вместо них «правильных» программ о революционной борьбе с буржуазией. Популистская практика Бо Силая, который в Чунцине открыто демонстрировал свою поддержку интересам рабочего класса и, порой, жёсткого подавления тех, кто в рыночных условиях не в меру обогатился, вызывала сильное раздражение в Пекине. Не меньшее раздражение в высших эшелонах власти вызывала слишком независимая линия поведения Бо. Когда Бо Силай был министром коммерции КНР, его непосредственным начальником была «железная леди» китайской политики, вице-премьер Госсовета КНР У И (приезжавшая в августе 1992 года во время своего визита в Россию в Читу в ранге заместителя министра внешней экономики и торговли КНР). Есть свидетельства того, что У И, недовольная тем, что Бо «недостаточно прислушивается» к её точке зрения, заблокировала повышение своего подчинённого по службе, сделав всё, чтобы он отправился на периферию в Чунцин. Бо Силай активно и умело использовал СМИ для раскрутки и пиара самого себя и достижений «чунцинской модели». Изощрённость пиар-стратегии Бо выделяла его на фоне общей безликой массы китайского чиновничества. «Чунцинская модель» неотделима от фигуры Бо Силая, благодаря которой он стал звездой не только общекитайской, но и мировой величины. Публика теперь знает о нём гораздо больше, чем практически обо всех высших руководителях КНР вместе взятых. Именно этого добивался этот амбициозный и харазматичный политик, преодолевая одну за другой ступеньки в своей карьере. Теперь ему приходится платить за это высокую цену. Эксперт МГИМО (У) Сергей Лузянин считает, что «до 2012 года «левизна» Бо Силая внешне лояльно воспринималась тогдашним председателем и генсеком КПК Ху Цзиньтао. Бывший премьер Госсовета Вэнь Цзябао, являвшийся сторонником углубления экономической (и политической) либерализации, похоже, не разделял его (Бо Силая) взгляды. Но в то время эти «нестыковки» оставались сугубо внутренним аппаратным делом и не выносились на обсуждение. Более того, в Чжуннаньхае (место работы высшего руководства КНР) санкционировали пропаганду так называемой «чунцинской модели» управления региональной экономикой и социальными процессами. Десятки высоких делегаций из провинций и столицы ездили к товарищу Бо «учиться правильно управлять». Видимо, перелом в отношении к Бо Силаю произошел в период подготовки смены руководства. Можно с уверенностью предположить, что политически судебный процесс был обусловлен обострением противостояния между сторонниками «левой» идеи, с одной стороны, и углубления либерализации в высшем руководстве, с другой. Пришедших к власти руководителей можно условно назвать «партией центра». Особенностью является то, что любое резкое движение Си Цзиньпина «вправо», в сторону либерализации, или «влево», на «возрождение классовых принципов», нарушит хрупкий баланс и стабильность. Понятно, что Бо Силай в эту «партию» явно не вписывался. Особенно руководство стали раздражать его высказывания о том, что «70% дел великого Мао были хорошими и полезными для дела социализма в Китае». Бо Силай явно раскачивал «китайскую лодку» – и крен нужно было устранить. Кстати, китайское руководство охладило и пыл «правых», сократив на XVIII съезде КПК состав Постоянного комитета политбюро до 7 человек (было 9) за счёт не включения двух сторонников. Таким образом, всё было сделано в лучших китайских традициях – «соблюдать гармонию между белым и чёрным». Политический баланс в руководстве и обществе был сохранён. Что касается лично опального политика, он проиграл партию «политических шахмат», возможно, из-за переоценки возможностей и ресурсов своего влияния или влияния его единомышленников. В публикациях западных СМИ звучат предположения, что на примере Бо Силая власти, возможно, предупреждают эти силы, чтобы они не подрывали единство партии и не мешали «пятому поколению» китайских руководителей управлять государством и вести его к новым экономическим достижениям. С другой стороны, нынешний суд весьма удобен для Пекина и в плане демонстрации того, что заявления нового лидера Си Цзиньпина о его решительном настрое на борьбу с коррупцией не являются пустыми словами. Даётся понять, что в этой борьбе поблажки не будет никому, даже самым влиятельным и авторитетным партийным, государственным чиновникам и хозяйственным руководителям. Буквально за несколько дней до суда над Бо Силаем глава одной из крупных промышленных компаний во Внутренней Монголии Сун Вэньдай был казнён по решению суда за присвоение и нецелевое расходование денежных средств. Аналогично, в начале июля этого года к смертной казни был приговорен экс-министр железнодорожного транспорта Лю Чжицзюнь. Следует отметить, что суровые приговоры коррупционерам стали нередкими практически сразу же после окончания работы последнего съезда КПК. Всё это говорит о том, что положение Бо Силая, в смысле возможного приговора, сейчас довольно сложное. Примечательно, например, что 20 августа, то есть за два дня до начала суда, на сайте информационного агентства «Синьхуа» появилась статья под заголовком «Борьба коммунистической партии с разложившимися тиграми полностью исключает снисхождение для Бо Силая». Если же учесть, что вменяемые ему преступления намного «круче», чем у Сун Вэньдая, то приговор может быть действительно весьма суровым. Известный востоковед, директор Центра стратегических исследований Китая РУДН Алексей Маслов считает, что суд над Бо Силаем отражает политическую борьбу в Китае, но обвинения против него не надуманы. «Бо Силай задумывал политический переворот, это говорит о том, что при Ху Цзиньтао, предыдущем лидере, центральный комитет потерял контроль над региональными партийными элитами, к которым принадлежал Бо Силай. Нынешний процесс показывает, что партия восстанавливает контроль. Это связано не столько с борьбой с коррупцией, сколько с тем, что региональные элиты могут дестабилизировать ситуацию в Китае. Си Цзиньпин возвращает себе властные полномочия», – пояснил эксперт. По словам Маслова, Бо Силай в Китае был фантастически популярной персоной, он воспринимался как потенциальный реформатор. «Когда он возглавил партийное руководство в Чунцине, многие на бытовом уровне рассматривали его как будущего потенциального руководителя Китая: он молодой, активный, борется с коррупцией. Для многих функционеров низшего звена Бо Силай представлялся более приемлемой фигурой, чем более закрытый Си Цзиньпин. Бо Силай готовил прорыв в руководство КНР, это было жесточайшее нарушение партийной дисциплины, потому что в КНР всё решается путём долгого обсуждения, учёта всех клановых интересов», – рассказал Алексей Маслов. Высшее руководство КПК опасается, что Бо Силай может оказаться не единственным руководителем, который захочет выступить со своей политической платформой. Который своими действиями, порой напоминающими политический пиар западных политиков, будет вербовать сторонников по всей стране. Перед лицом серьёзных реформ, запланированных нынешним руководством, такая «феодальная раздробленность» может принести серьёзный вред. Утрата чёткой вертикали власти может фактически обесценить любые попытки что-то изменить в масштабах всей страны, сохранив в тоже время общественную стабильность. В этом главный урок дела Бо Силая. Поэтому вряд ли можно согласиться с тем, что бывший чунцинский секретарь – заурядный коррупционер, просто высокопоставленный. Число сторонников Бо Силая, которые сейчас выступают с оправданиями чиновника, говорит о том, что ему удалось мобилизовать определённую часть общества в свою пользу. Так что не исключено, что в будущие учебники истории Китая этот случай войдёт не только как коррупционный скандал, а как очередной пример «борьбы линий» внутри КПК. Дело Бо Силая вновь поставило китайском обществе вопрос о будущем политической системы КНР. Роберт Китли, бывший редактор издающихся в Гонконге газет The Asian Wall Street Journal и South China Morning Post, утверждает, что «несмотря на то, что за последние несколько лет китайские лидеры отбросили большую часть теорий Маркса и Мао, они крепко держатся за Ленина (имеется в виду ленинское положение о коммунистической партии, как руководящей и направляющей силе общества): «Шансов на то, что страна уйдёт от однопартийной системы или пересмотрит её, нет. Можно ожидать лишь участия более чем одного кандидата на внутрипартийных выборах на ключевые должности, с более тщательными предварительными консультациями перед голосованием. Возможно, будет разрешено более открытое голосование на выборах в местные органы самоуправления, что уже иногда случается. Однако помимо всего прочего те люди, которые сейчас находятся у власти, хотят, чтобы их преемники были похожими на них. Это объясняет, почему они так быстро восстали против быстрого старта Бо Силая, когда у них появилась возможность это сделать. Это не решает проблему коррупции и связей, так возмущающих граждан, особенно образованную молодежь, которая уверена, что это ограничивает их карьерные возможности. От президента Ху Цзиньтао до премьера Вэнь Цзябао, китайские лидеры годами обещали важные реформы, но не осуществляли их. Всё это происходит таким образом, потому что важные изменения могут подорвать личные интересы высокопоставленных чиновников и их союзников, даже привести к утрате власти партии. Как долго лидеры смогут сопротивляться изменениям большей значимости, – это главный вопрос, выдвинутый на повестку дня делом Бо Силая».