«Забайкалье Петра Великого»: Буряты стали буддистами при императоре

Как известно, Забайкалье — край не только многонациональный, но и многоконфессиональный. И эта его особенность начала складываться не в один день, год и даже столетие. Еще когда только начинался проект «Энциклопедия Забайкалья», возник ряд вопросов по истории распространения в нашем крае одной из мировых религий — буддизма. Известно было, что из коренных народов Забайкалья его приняли только буряты. Почему? И когда это произошло? Ответов на эти вопросы долгое время у меня не было. Думалось, что эта история уходит в глубь веков. Хотя и были сомнения. Ведь почему-то в составе делегации хоринских бурят, встречавшихся с царем Петром I в 1703 году, не было ни одного ламы, а вот шаманка была. И оказалось, что массово забайкальские буряты стали буддистами именно во времена Петра I. А еще у меня всегда вызывал недоумение тот факт, что глава тунгусских (даурских) племен Павел Гантимуров стал российским князем, а главы бурятских родов российскими дворянами не стали. Почему? И как это связано с буддизмом? Не сразу, уже в постсоветский период, благодаря кропотливой работе исследователей из соседней Бурятии ответы на большинство этих вопросов нашлись. А в отдельных случаях появилась возможность высказать свои гипотезы. Стартовая информация Если объединить небольшие сведения, опубликованные в 1-м томе «Энциклопедия Забайкалья. Читинская область» и в томе «Энциклопедия Забайкалья. Агинский Бурятский округ» (оба тома изданы были в издательстве «Наука» в Новосибирске соответственно в 2000 и 2009 годах), то получится следующая хронология. Первые сведения о буддизме в Забайкалье относятся к XIII веку. Тогда внук Чингисхана Хубилай и представитель тибетской школы сакьяпа Пагба-лама подписали «Жемчужную грамоту», разделив сферы влияния светской и духовной властей. Да, жители Забайкалья в то время находились в подчинении у монгольского хана, ставшего китайским императором. Однако нельзя сказать, что буддизм сразу стал их религией, хотя культовые буддийские предметы археологи и обнаруживали в захоронениях тех всё еще плохо изученных веков. И потому сразу перепрыгнем через 300 лет в век XVI. В 1576 году на съезде монгольских князей возле озера Кукунор буддизм (школы гелугпа) был объявлен государственной религией Монголии. В 1577 году был опубликован религиозный манифест «Арбан буаны цааз» — «Закон учения Будды, обладающего десятью добродетелями». В 1-м (читинском) томе о значении этих решений было однозначно сказано, что именно тогда началось «широкое распространение новой веры среди бурят». В томе 2009 года (агинском) оценка была более осторожной, констатировалось, что это лишь «содействовало распространению буддизма среди бурят». И снова сделаем скачок на 150–200 лет. В 1741 году вышел указ дочери Петра I императрицы Елизаветы Петровны, которая в тот год заняла престол, которым была узаконена и регламентирована деятельность буддийских монастырей (дацанов). В том же году был построен Цонгольский, настоятель которого Дамба-Даржа Заягийн (Заяев) в 1764 году стал первым бандидо-хамбо-ламой, то есть главой буддийской Сангхи в Забайкалье. Возникает закономерный вопрос: что же происходило в этот пропущенный период и прежде всего в петровскую эпоху? Принять новое, сохранив старое Понятно, что бурятские вожди, которым приходилось иметь дело с монгольскими правителями, а также их ближайшее окружение, демонстрировали свою приверженность новой вере. Об этом в своих отписках воеводам писали пятидесятник Иван Курбатов, первым в 1643 году побывавший на западном берегу Байкала, в 1647 году казачий атаман Иван Москвин, в 1653 году казак, «боярский сын» Петр Бекетов. Последний после посещения в Забайкалье тайши Кунтуцина сообщал енисейскому воеводе, что тот имеет при себе приближенного «лабу» (ламу): «Да слушает того лабу царевич, и сидит тот лаба близко де царевича». Однако в массе своей буряты тогда оставались шаманистами, и их вожди не боролись с этим. «Бурятский шаманизм в XVI–XVIII вв. представлял собой систему определенных идей, взглядов, обрядов и традиций, а не конгломерат различных культов или же, как утверждают некоторые исследователи, культ шаманов. Зарождение и развитие различных его компонентов… протекали не изолированно друг от друга, а в тесном взаимодействии, как многоплановый процесс», — писал в своей монографии «Из истории бурятского шаманизма (с древнейших времен по XVIII в.)», изданной в Новосибирске в 1980 году, историк Тарас Михайлов. К тому же у бурят, как и у монголов, со времен Чингисхана (и освещенный его именем) шаманизм оформился в религию более высокого уровня, чем просто шаманизм. Обычно его называют тенгризмом. Это религия, в которой на основе народного шаманизма и анимизма создан целый мир, сосредоточенный вокруг бога неба Тенгри. Надо отдать должное буддизму, что он сумел стать частью культурно-религиозной жизни многих народов, научившись мирно сосуществовать со своими предшественниками (в Китае — с даосизмом и конфуцианством, в Японии — с синтоизмом, а в Монголии и Забайкалье — с тенгризмом). Хотя понятно, что отдельные ламы на разных этапах в разных странах пытались бороться за свое монопольное положение. Но нужен был некий исторический толчок для того, чтобы из веры элиты буддизм стал религией бурятских масс. И это напрямую было связано и с заключением в 1689 году Нерчинского договора, и с человеком, который этот договор подписал с российской стороны. Кроме того, когда главы бурятских родов приняли решение уйти «под руку белого царя», они на всякий случай решили оставить приоткрытой калитку в монгольский мир. В тот период бурятские племена оказались зажатыми с трех сторон. С одной стороны была могучая империя маньчжурской династии Цин. Причем тогда правил один из самых выдающихся императоров этой династии — Канси, который находился на престоле с 1661 по 1722 год. Он лично совершал несколько раз паломничество к священной для буддистов (ламаистов) горе Удайшань в провинции Шаньси. Его преемник, император Юнчжэн, правивший Китаем с 1722 по 1735 год, в 1724 году велел напечатать тибетский буддийский канон. С другой стороны их подпирало Ойратско-Джунгарское ханство, которым в 1671–1697 годах правил Галдан-хан. Он сам получил образование в тибетских буддийских монастырях, был ламой, а в 1679 году Далай-лама V пожаловал Галдану титул бошигт-хана (благословенного правителя). Ну а с третьей стороны их подперла Россия. Их соплеменники в Прибайкалье так же, как и тунгусы Забайкалья, приняли православие. А забайкальские вожди бурятских племен не торопились двигаться в ту или иную сторону, пока не получили добро от «великого посла». После отмашки… Головина О роли Федора Головина и в этом вопросе писали в разное время исследовали и в России, и непосредственно в Бурятии. Суммировала их в изданной в 2019 году в Улан-Удэ солидной монографии «Буддизм в России: Бурятия XVIII–XXI вв.» Дугбима Чимитдоржин. «Федору Головину, — писала эта женщина-исследователь, — пришлось приложить немало усилий для того, чтобы бурят-монголы «из-под самодержавной великий государей руки не изменяли и никакие прелести не склонялись, а за это им будет их, великих государей (речь шла о Петре I и его старшем брате — соправителе Иоанне V. — Прим. авт.), премногая милость»». Действительно, после заключения договора в Нерчинске 27 августа 1689 года и принесения забайкальскими бурят-монгольскими родами шертной присяги последние получили широкую автономию в пределах очерченных границ. Одним из главных условий новых подданных была религиозная свобода, особо оговоренная Ф. Головиным: «В православную христианскую веру их людей, а также и самих их тайшей, и зайсангов велено не крестить и не принуждать». Принимая в 1689 году откочевавшие из Монголии бурятские роды, Федор Алексеевич поручился, что принудительного крещения не будет. Эта его позиция была позже поддержана и Петром I, и всеми его приемниками, а закреплена дочерью Петра Великого — императрицей Елизаветой Петровной. «Буддизм, — писал позже князь Эспер Ухтомский о том времени в Забайкалье, — сразу потребовал неприкосновенности и, заручившись ею, начал успешную проповедь, значение которой слишком поздно стало очевидно». И если в 1703 году, когда с царем Петром I встретились в Москве главы родов хоринских бурят, среди них, как уже отмечалось, не было ни одного ламы, вскоре ситуация изменилась. В 1712 году в Забайкалье прибыл буддийский «десант» в составе 50 тибетских и 100 монгольских лам. Начался процесс создания первых, еще в войлочных юртах, дуганов. Так как среди лам были и врачеватели, их авторитет среди бурят стал расти. Да и внешне Будда был всё же ближе, чем Иисус Христос, так же как ламы оказались всё же ближе, чем православные священники. Так и закрепился среди бурят Забайкалья буддизм, не нарушивший их связь с шаманизмом и обеспечивавший нерушимость отношений с монгольским миром. А в Забайкалье был положен процесс формирования его многоконфессионального облика. P. S. Когда стало ясно, как и когда забайкальские буряты приняли буддизм, стало понятно, почему никто из тайшей, глав бурятских родов, не стал, подобно Гантимурову, российским князем или дворянином. Они выбрали другую веру.