Как в 1905 году читинцы пытались поговорить с империей — и что из этого вышло

В 1905 году в Забайкальской области сложилась кризисная ситуация. 9 января произошли события, известные как Кровавое воскресенье, вызвавшие революционную бурю. В это же время продолжалась Русско-японская война, в которой армия терпела поражение за поражением.

В феврале в Чите узнали о двух царских манифестах. Первый — от 17 февраля стал ответом на рост протестных выступлений и содержал требование усилить карательные меры против «злоумышленных вождей мятежного движения». А на следующий день в очередном манифесте говорилось, что «властью признано за благо облегчить всем верноподданным непосредственно сказать свое слово государю». То есть частным лицам и организациям разрешалось подавать предложения об усовершенствовании «государственного благоустройства». Ранее подобная практика, как и подача петиций, была запрещена, и последняя попытка петербургских рабочих вручить петицию царю закончилась кровавой трагедией.

Вскоре в Читинское отделение Приамурского отдела Императорского Русского географического общества (ИРГО) пришел правительственный запрос о состоянии «благоустройства и благосостояния в Забайкальской области». Обращение напрямую к государю — это было невиданное и немыслимое ранее событие (ранее — молчать, благодарить и повиноваться).

После получения запроса была создана комиссия, которую возглавил председатель Читинского отделения ИРГО, руководитель Забайкальского переселенческого управления Дмитрий Головачев. Текст доклада вызвал споры. И только спустя три месяца — 15 июня 1905 года — его отправили в столицу, а текст опубликовали в «Записках Читинского отделения ИРГО» под названием «Постановления отделения по вопросам государственного благоустройства и благосостояния Забайкальской области».

В ответе на правительственный запрос отмечалось, что правительство не знает о проблемах Забайкалья в основном потому, что местные власти сами не до конца в них разбираются и, соответственно, не могут сообщить правительству, в чем нуждаются люди. Поэтому «самые элементарные потребности населения остаются неудовлетворенными», а край обеднен «интеллигентными силами и лишен местного самоуправления».

Читинская интеллигенция, которой, наконец, дали слово, не стесняясь, говорила о проблемах края:

1. Неграмотность. Авторы доклада писали, что крестьяне первобытно невежественны, а 90 процентов детей не посещают школу.

2. Нищета. Из-за мобилизаций 1900 и 1904 годов обеднели казаки, так как некому было сеять и собирать хлеб. Соответственно, несмотря на обилие сельхозугодий, благосостояние сельчан пришло в упадок.

3. Культурная отсталость «инородцев». Орочоны и буряты, которых в Забайкалье было 180 тысяч человек, оставались на тот момент очень обособленными. В северных районах орочоны вымирали из-за пьянства и сифилиса. А бурят притесняли из-за их кочевого образа жизни. Несмотря на это, они стремились к образованию — так, они вложились деньгами в строительство гимназии в Чите.

Кроме того, отмечалось, что в Забайкалье отсутствует медицинская помощь, поэтому люди лечатся у знахарей, шаманов и лам. В городах и селах нет благоустройства. Местная промышленность не развивается — сказывается и наличие Нерчинской каторги, которая навязала краю образ «края каторги и ссылки», и ограничения для предпринимателей на разработку ресурсов в восточной части Забайкалья, находящейся во владении Кабинета Его Величества.

Члены отделения назвали основной причиной всех бед «полицейско-бюрократическую опеку» над краем со стороны правительства и полное отсутствие широкой самодеятельности населения. При этом власти не поощряют инициативы, считая, что они опасны для государственного порядка. А местная пресса находится под давлением цензуры и не способна выступать проводником местных общественных интересов.

Что же предлагала читинская интеллигенция для решения всех этих проблем? Создать народное представительство от всех граждан. Для этого необходимо было признать свободу вероисповедания, слова, печати, союзов, собраний, равенства всех перед законом и полной амнистии по политическим и религиозным мотивам.

Доклад являлся единственным примером обращения забайкальской общественности в лице Читинского (Забайкальского) отделения РГО в правительство по вопросу «государственного благоустройства и благосостояния» края. После публикации октябрьского Манифеста Головачев смог напечатать тезисы из него в газете «Забайкальская новь». Нам неизвестно, как прореагировала власть на инициированный ею же запрос. Но известно, что на рубеже 1905–1906 годов возникла «Читинская республика», а затем последовала расправа над ее участниками. Один из авторов доклада, директор Читинского музея Алексей Кириллович Кузнецов, был приговорен к смертной казни, которую по ходатайству Академии наук заменили каторгой.

А о самом «послании царю» забыли на… 120 лет! Ни советская, ни постсоветская историография о нем не упоминает. Единственный экземпляр «послания», изданный в «Записках», сохранился в библиотеке Забайкальского краевого краеведческого музея им. А. К. Кузнецова.

В 2025 году исполнилось 120 лет с начала Первой русской революции. Юбилей прошел (и продолжается) в тишине.