«Они точно никогда не подожгут специально». Развенчиваем мифы о пожарах вместе с министром лесного хозяйства Забайкалья

Забайкальский край в 2025 году прославился пожарами. Площади сгорели такие, что их можно сравнивать с территориями целых государств. Такого больше нельзя было допустить, и с ноября в регионе появилось новое ведомство — министерство лесного хозяйства, возглавил которое Валерий Шрейдер, человек из другого региона, разбирающийся в профильных вопросах. Как создание нового министерства повлияло на пожарную обстановку, пустят ли забайкальцев в лес в этом году и выгодно ли пожарным на самом деле, чтобы лес горел — обо всём этом министр рассказал «Чита.Ру».

Ниже приводится отредактированная расшифровка «Редколлегии» от 6 мая.

— Вы приехали в Забайкальский край осенью 2024 года, спустя всего лишь одну зиму вы уже были вовлечены в величайшую за историю края борьбу за лес. Вы были готовы к этому?

— Нет, если честно. Таких масштабов не видела вся страна и, наверное, весь мир. Те пожары, которые у нас зашли на территорию Забайкальского края, их масштаб, конечно, был огромен.

— А как вы оценивали регион на тот момент? Я имею в виду конкретно лесное законодательство, кадры. Можете сравнить уровень подготовки в Новосибирской области и в Забайкалье?

— Могу сказать одно — специалисты в области пожаротушения в Забайкальском крае, наверное, одни из лучших в стране, и не побоюсь этого слова, наверное, даже в мире. Масштабные пожары нам удалось потушить только благодаря профессионализму и силе воли наших лесных пожарных.

Мы разговаривали с другими регионами. Я так скажу, их подготовка во многих случаях была хуже. Такие масштабы пожаров, такую длительную работу многие люди просто не выдерживали.

— Люди — это хорошо. А в законодательной сфере не было отставаний?

— Земли лесного фонда — это федеральная собственность, то есть это переданные полномочия. Практически всё, что касается лесного хозяйства, лесного направления, регулируется федеральным законодательством на территории всей страны. Те локальные нормативные акты, которые принимаются по конкретным условиям на территории края непосредственно нашим министерством или нашими подведомственными учреждениями, зависят от специфики, и в каждом регионе она своя.

Наверное, она формировалась годами. Сказать, что где-то что-то не доработано… Наше законодательство постоянно меняется, его есть куда еще дорабатывать, Забайкальский край не исключение. Так же, как и Новосибирская область. Законодательство на сегодняшний день активно меняется и на федеральном уровне, и на региональном. И будет продолжать меняться.

— Насколько я помню, вы были инициатором законопроекта, который подразумевал удорожание горельника аж в 40 раз. Тогда из-за волны возмущения законопроект отменили. Но как вы сейчас думаете? Имеет ли он смысл сейчас?

— В первую очередь, данное постановление было принято в связи с тем, что с 2009 года оно не менялось, хотя на территории всей Российской Федерации, в том числе идет речь о ставке платы, установленной федеральными органами, была индексация. То есть мы просто привели постановление в соответствие. Что касается постановления о горельнике, оно не отменено. Ставка платы снижена в связи с анализом тех предложений, которые были даны муниципальными образованиями и, соответственно, по решению губернатора.

— А снижена насколько?

— Сейчас она примерно в два раза превышает ставку платы за спелые перестойные и здоровые насаждения.

— Можете сказать, сколько это в рублях?

— Примерно 200 рублей, если мы говорим о самой распространённой березе. То есть 100 рублей — это у нас ставка-плата за спелые перестойные, а была 11 рублей, грубо говоря, и 200 рублей за горельник.

— Также вопрос о дровах. В лесничествах, насколько я понимаю, заканчиваются участки, которые распределены под дрова. Может ли случиться так, что к зиме районы останутся без дров?

— Эта ситуация существует не первый год, и на территории, наверное, всей страны такая же ситуация. Есть многолесные районы, где такой проблемы нет и, думаю, в ближайшие десятилетия не появится. А есть районы малолесные, где, в принципе, леса как такового нет. И в них изначально лес как основной источник твердого топлива не мог использоваться и сейчас не может.

Несмотря на то, что лес — это возобновляемый ресурс, срок для достижения возраста спелости, чтобы можно было назначить рубку, довольно высокий. Если мы говорим о хвойных насаждениях, то это 20 лет. Спелый, перестойный начинается с 6-го класса — это 120 лет.

Вы понимаете, что при объемах вырубки срок восстановления всё-таки длительный. И поэтому эта ситуация, естественно, будет усугубляться. Лесосека, как бы нам не хотелось, в любом случае будет отдаляться от населенных пунктов.

— А я правильно понимаю, что в районах, где леса, в принципе, нет, нет и такой проблемы. Там пользуются углем. Или я ошибаюсь?

— Да, всё правильно. Используют альтернативные виды топлива — электричество, уголь, брикеты. Либо дрова заготавливают на территории других близлежащих районов. То есть в целом расчетная лесосека и отводы для покрытия потребностей местного населения для отопления у нас по объему перекрываются. Единственное, что лесосеки на разной удаленности.

Если мы говорим, допустим, про Красночикойский район — там 10 километров до леса, как люди считают, далеко. А если мы говорим про Агинский район, то там 100 километров — это рядом. Поэтому здесь ситуация абсолютно разная в каждом из муниципальных образований и наличие древесины.

— В прошлом году сообщалось, что Забайкалье готово к пожарам, а затем выяснилось всё-таки, что не совсем. В этом году уже известно, что край ограниченно готов. Вы говорили нашим журналистам, что это связано лишь с документами. А как у нас с опашкой поселков, проведением минерализованных полос?

— Практически во всех муниципальных образованиях данные работы проведены. К началу пожароопасного сезона проводится проверка, в том числе органами МЧС Российской Федерации, нашими специалистами. В случае выявления каких-либо расхождений и несоответствий выносят предписания, и данные населенные пункты продолжают подготовку, дорабатывают моменты.

Сейчас нам уже в рамках выделенного финансирования правительством Забайкальского края поставлено 32 трактора, которые будут выдаваться как раз в каждый муниципальный округ для обеспечения подготовки. Все трактора будут оснащены навесным оборудованием — это плуги, роторные косилки, бороны, емкости для воды. Планируем, что уже на следующей неделе мы раздадим эти трактора (беседа состоялась 5 мая. — Прим. ред.). И они позволят эту работу делать более качественно и в срок.

— Раньше еще существовала такая практика, как профотжиги. Почему-то по весне сжигали траву рядом с поселками, делали это контролируемо или более-менее контролируемо, потому что иногда были случаи, когда огонь выходил из-под контроля. Эта практика сейчас действует?

— В этом году на землях лесного фонда мы запретили любые профилактические отжиги. Это было сделано целенаправленно с учетом анализа прошлых годов. Как вы правильно сказали, наверное, с учетом качества подготовки местности для профотжига. Ну и в соответствии с тем, что весна всё-таки у нас каждый раз приходит неожиданно, и те места, которые были запланированы и там была необходимость, они не всегда у нас успевали отжечься до наступления пожароопасного периода и особого противопожарного режима. Эти ограничения были введены также на уровне федерального законодательства.

Что касается отжигов на территории населенных пунктов. К сожалению, нехватка людей, неполное контролирование приводили к тому, что такие профотжиги переходили в ландшафтный пожар, а зачастую и в лесной. Поэтому и было принято решение о полном запрете.

И с того момента, как мы ввели особый противопожарный режим, был введен полный запрет на любые работы с огнем.

— Почему-то в Забайкалье, сколько себя помню, все профилактические отжиги проходили по весне, в самый засушливый и опасный период. Мне почему-то казалось, что логичнее это делать осенью перед первым снегом. Как правильно?

— Здесь не совсем вас поддержу. Многие муниципальные образования, многие населенные пункты эту работу проводят и осенью. Весной всё-таки это делать проще, а осенью мешают и погодные условия, и занятость различная, например, по подготовке к зимнему периоду. Не все просто успевают.

И весной в основном всё это заканчивается тем, что люди выходят и поджигают. Это уже не профилактические отжиги, а так называемые профотжиги, ими просто прикрываются.

Есть определенные правила по проведению профилактических отжигов — должно быть определенное количество людей, сил, средств. Проводятся они на определенных участках, которые обозначаются, опахиваются.

— То есть сейчас запрещено, но в следующем году будут проводить по осени, кто успеет, а кто не успеет — весной до наступления пожароопасного сезона? И всё это под контролем.

— Да, в большей степени это всё зависит от контроля за данными мероприятиями. В этом году весной в части населенных пунктов, если эта территория подходит в рамках законодательства под проведение профотжигов, многие их делали.

— Вспоминая прошлый год и количество произошедших пожаров той весной, мы видим, что пожаров стало меньше. Это подготовились лучше или погода нам благоволит?

— Я бы сказал, что ряд факторов — не исключаем погодные условия, но отношение людей к пожарам на территории края поменялось. В первую очередь, [повлиял] непосредственно запрет на профотжиги. Задачи, которые поставил перед нами губернатор, мы стараемся выполнять. Более ответственно подошли к этому, на другом уровне.

Посты, дежурства — всё это имеет под собой положительный эффект. Применение всех видов мониторинга — мы значительно усилили его теми же камерами с программой «Лесохранитель». Она выявляет в режиме 24 на 7 в радиусе 30 километров любые виды поджогов.

Сейчас патрулирование идет с использованием БПЛА, выставлением постов всевозможных, муниципальные образования очень хорошо отрабатывают. Ну и с учетом того, что у нас профотжиги запрещены, каждое возгорание мы считаем пожаром, куда выезжают силы и средства для тушения. После проводим с органами государственного пожарного надзора, с органами полиции расследование каждого случая, привлекая виновных к ответственности.

— Говоря о дежурствах и патрулях, мы имеем в виду и запрет на посещение лесов?

— Нет, мы сейчас говорим именно о патрулях-постах по выявлению нарушителей и термоточек.

— То есть, в принципе, в этом году меньше стало профотжигов и, соответственно, меньше, наверное, намеренных поджогов?

— В том числе. У нас зачастую количество профотжигов картину смазывало, и под это дело многие пытались где-то что-то поджечь. Сейчас нет профотжигов, и любое возгорание у нас идет как пожар с соответствующим выездом пожарной бригады и соответствующими разбирательствами.

— Всего в Забайкалье за 2025 год зафиксирован 691 лесной пожар, 524 из них возникли из-за непотушенных бычков. В этом году так же или ситуация совершенно другая?

— В этом году у нас пока все пожары — это человеческий фактор. Даже там, где у нас прошло возгорание от каких-то линейных объектов, от линии электропередачи, это в любом случае человеческий фактор. Где-то не досмотрели, не отключили вовремя, не среагировали контрольные органы. Поэтому все пожары в этом году — больше 200 уже — это все только человеческий фактор. Природных факторов у нас еще пока не было.

— О каком именно человеческом факторе мы чаще всего говорим? Это неосторожность или умысел?

— В основном неосторожность. В этом году среди 57 виновников 15 несовершеннолетних. Тут можно говорить о детской шалости какой-то. Вроде как умышленно-неумышленно. Дети есть дети.

В остальных случаях, где мы следственные мероприятия провели, это брошенные окурки, непотушенная спичка, кто-то что-то разжег, костерок, к примеру, и не справился с его тушением. Маленький огонь перерос в пожар.

— Пожар в Атамановке, который случился в начале апреля. Подскажите, уже установлено, кто ответственен? Там был поджог?

— Расследуется. По предварительным данным, дома и две надворные постройки сгорели из-за выброса проходящего тепловоза.

— В таких случаях стоит говорить о том, что надо было провести профилактику и рядом с железной дорогой, наверное, опашку провести?

— Если непосредственно искры — продукты горения — попали на какие-то надворные постройки, то, наверное, здесь опашка бы особо не помогла. В принципе, железная дорога в таких случаях со своей полосой отчуждения, охранной зоной отрабатывает, но такие случаи при сильном ветре всё равно случаются. Где-то что-то не доглядели в техническом плане по конкретному тепловозу.

Но здесь еще расследование идет, поэтому не могу вам с уверенностью сказать, что это именно такой-то тепловоз, что была неисправна система искрогашения, и всё из-за этого произошло. Пока только предварительные данные.

— В марте РСЧС через эсэмэски сначала сообщала об уголовной ответственности за поджог, после о вознаграждении за помощь в поимке поджигателей, затем о том, куда звонить, если видишь пожар. Почему в начале было так яростно, а затем и вовсе сошло на нет. Поняли, что не эффективно?

— Я думаю, если мы с вами сейчас говорим об этих эсэмэсках, то всё-таки они работают.

— То есть благодаря такой агрессивности нужную информацию узнало больше людей?

— Да, раз этот вопрос поднимается, значит, эсэмэски работают. Это было прямое поручение губернатора, и этим занимался наш зампред, который также назначен на эту должность. То есть это была их инициатива. Я считаю, что это положительно всё-таки влияет, и люди это видят. И всё равно это заставляет задуматься, какая-то часть людей на это реагирует.

— Даже если это их злит, то это всё равно вызывает какую-то реакцию, из-за чего и знают об этом, да?

— Да, во всяком случае, люди знают, и, думаю, всё равно отношение у людей постепенно меняется.

— Министерство лесного хозяйства появилось лишь в ноябре 2025 года. Получается, посреди подготовки к пожароопасному сезону. Как вы думаете, это своевременно или разделение должно произойти раньше?

— Ну давайте так, решения принимаются правительством Забайкальского края, поэтому комментировать рано или поздно, наверное, не совсем корректно. Хочу сказать, что сейчас оно во всяком случае функционирует, ну и результат, я думаю, по количеству и площадям пожаров уже есть, результат этот положительный. Думаю, что в дальнейшем этот результат будем только улучшать.

— А что вообще дало разделение Минприроды на Минприроды и Минлес?

— Забайкальский край относится к лесным регионам, площадь которых покрывает леса на более 70%. Ну и, соответственно, сами площади Забайкальского края довольно-таки значительные. Поэтому выделение отдельного министерства всегда имеет положительный эффект. И вопросы финансирования, которые идут непосредственно за счет субвенций, решать проще, и на краевом уровне что-то решать относительно конкретного министерства всегда проще.

Ну и спрашивать с конкретного органа, который отвечает за все эти направления, соответственно, становится легче. Всё становится понятнее и прозрачнее для всех людей. Что касается еще и пожарной безопасности, то здесь то же самое. То есть площадь ландшафтных пожаров зачастую не меньше, чем лесных.

Также вопросы безопасности, в том числе населенных пунктов, не могут рассматриваться отдельно от лесного хозяйства, когда у нас в большей части населенных пунктов земля лесного фонда практически примыкает. Это было правильное решение нашего губернатора и правительства. Я считаю, что это свой положительный эффект уже имеет. В дальнейшем он будет только развиваться.

— Раньше в Забайкалье были добровольные пожарные дружины — люди, по сути, защищали свой населенный пункт и были готовы к возможному возгоранию. Затем, насколько мне рассказывают, их начали отправлять и в другие населенные пункты, и все эти люди решили уволиться. Больше о добровольных пожарных дружинах не слышно. Можете рассказать, что произошло на самом деле. Сейчас они есть?

— Ну, наверное, не совсем корректно кто-то вам преподнес информацию. Добровольные пожарные дружины у нас предусмотрены действующим законодательством, они образуются при муниципальных образованиях, их постоянное количество, оснащение известно, в том числе зона ответственности.

Кроме этого, в прошлом году были введены муниципальные и государственные служащие, которые также были обучены дополнительно, оснащены за счет средств краевого бюджета и которые участвовали в тушении ландшафтных пожаров, защите населенных пунктов и тушении лесных пожаров.

Что касается массовых увольнений ДПД — добровольных пожарных дружин. Они не финансируются, они не на зарплате сидят, то есть это не должностные лица, которые могут уволиться.

— То есть они в принципе не могут уволиться?

— Да, потому что это добровольные пожарные, они работают в других местах, но при необходимости участвуют в тушении каких-либо пожаров в зависимости от расположения, категории и личного желания этих добровольных пожарных. Что касается увольнения, увольнение было со стороны именно лесных пожарных, которые работают в наших подведомственных учреждениях

Как я уже говорил, в связи со сложной лесопожарной обстановкой, в связи с межрайонным маневрированием многие люди, на самом деле, не выдерживали физической, моральной нагрузки. Длительное удаление от дома, от семьи [повлияло]. Такие случаи есть и, я думаю, в любой отрасли могут быть.

— Ну, и в том году было необходимо такое маневрирование между районами при условии всей ситуации, насколько я понимаю?

— Без маневрирования, без использования всех сил и средств, понятно, такие масштабные пожары в таких тяжелых климатических условиях потушить было невозможно. Потому что кроме того, что мы осуществляли межрайонное маневрирование, у нас было межрегиональное маневрирование. То есть коллеги из других регионов нам активно помогали. Непосредственно сама федерация помогала, «Авиалесоохрана» у нас находилась на тушении.

— Говоря об ушедших кадрах. Всё-таки речь идет о тех, кто был на зарплате?

— Да, уволиться может человек, который официально трудоустроен. Человек не трудоустроенный не может уйти с работы, потому что он не работает. Ему неоткуда увольняться.

— Вопрос с этими кадрами сейчас решен? Нашли ли других людей?

— В этом году у нас штат укомплектован полностью, на 100%. 1056 человек непосредственно в наземной зоне — «Забайкаллесхоз» и 407 дэпэдэшников у нас в «Авиалесоохране» в авиационной зоне тушении.

— Бытует миф, что пожарным выгоднее, когда всё горит. И из этого рождаются гипотезы про пожарных поджигателей. Этот миф хоть как-то связан с реальностью?

— Такие мифы распространяют люди, которые никогда не тушили лесные пожары. Те, кто тушили, они точно никогда не подожгут специально лес. Удовольствия от этого очень мало. Никакой романтики в такой работе нет. Это я вас уверяю. А плюс к этому еще высокая опасность. Вы знаете, что есть несчастные случаи.

В этом году нашим губернатором, в принципе, изменена система оплаты. На сегодняшний день у нас в первую очередь оплату получают те люди, которые не допускают пожаров либо тушат их первые сутки. Поэтому сейчас эта система полностью пересмотрена.

— Даже если такие случаи и имели место быть, то систему перестроили, чтобы, в принципе, такой возможности не допускать?

— Чтобы исключить, да. Чтобы люди не могли даже об этом говорить. Ситуация полностью поменялась.

— О каком самом эффективном оружии в вопросе борьбы с лесными пожарами можем говорить? Это встречный пал или что-то другое?

— Каждый пожар — особенный. И при любом пожаре самая эффективная мера — [сделать так], чтобы он всё-таки не возник. Профилактика и недопущение возгорания.

Вы знаете, что костерок небольшой или спичку можно потушить стаканом воды. Когда он уже переходит в разряд крупных, тогда мы можем говорить уже о встречных палах, о работе тяжелой техники, бульдозерах, вызывании осадков, взрывных работах и обо всём остальном. Это уже другой уровень, другие пожары. Всё-таки самое эффективное — либо не допускать пожар, либо тушить его в первые часы.

— Возвращаясь всё-таки к этим встречным палам, я слышал, что они вроде бы в какой-то период были незаконными и не использовались. Было ли такое на самом деле?

— Нет, такого не было, потому что иногда другого метода остановить огонь просто нет. Особенно в условиях Забайкальского края это, в принципе, было невозможно.

— Вы ездите в лес не по работе? Любите ли вы лес, гулять по нему?

— Очень люблю лес. Всю жизнь в лесу.

— Наверное, поэтому и выбрали эту работу? Когда вы в последний раз были в лесу не по работе?

— Сейчас не помню. Не могу сказать. Очень давно.

— Наверное, еще когда в Новосибирской области были?

— Наверное, да. Когда еще не был в этих должностях, можно было себе позволить.

— Вы, наверное, понимаете, к чему этот вопрос. Как вы думаете, насколько эффективен запрет на посещение лесов?

— Это очень эффективно. Основная масса пожаров в этом году, даже если мы говорим уже о выявленных поджигателях, из-за неосторожного обращения с огнем. Кто-то выкинул окурок из автомобиля, кто-то развел костер что-то пожарить. То есть в основном пожары происходят из-за таких случаев, поэтому я считаю, что он [запрет] полностью себя оправдывает.

— А что касается сил и средств? Да, у нас установлены патрули по популярным маршрутам. И, в принципе, законопослушные граждане не ходят в лес, зная, что есть запрет. А вот не особо законопослушные или даже злоумышленники могут пойти окопными путями. Есть тут средства защиты от них?

— Да, используются беспилотники, камеры «Лесохранитель», посты, патрули. Пока других методов выявления нет.

— А хватает ли этого?

— В настоящий момент сказать, что не хватает — не могу. Но и сказать, что не справляемся, я тоже не могу. То есть люди на самом деле работают, все возможные силы и средства у нас на сегодняшний день задействованы.

Где-то, понимаем, происходит человеческий фактор, средства где-то более эффективны, где-то менее. Везде различное количество людей, подъездных путей, дорог, да и самих людей, у которых есть большое желание посетить лес и что-то там напакостить. Стараемся справляться.

— В «Редколлегии» с Юрой Скоробогатовым — волонтером и пропагандистом забайкальского туризма — мы обсуждали, что раньше была практика, что зарегистрированным туристическим группам можно было в лес даже в условиях запрета. Они регистрировались в МЧС, службы знали их имена, фамилии, а, соответственно, и в случае чего знали, кого подозревать. К тому же туристы могли сами сообщить о начинающемся возгорании. Обдумывается ли возвращение этой практики?

— Судить об эффективности метода, наверное, сложно. Если мы говорим конкретно о каких-то туристах, они всё-таки идут отдыхать. Их основная задача отдохнуть, а не выявить какие-то нарушения, пожары и всё остальное. А другой момент — это вопрос безопасности.

На сегодняшний день, вы знаете, введен особый противопожарный режим, он введен не просто так. Был анализ климатических условий, анализ лесопожарной обстановки. Почему мы говорим о безопасности? Потому что даже наши профессионалы, лесные пожарные не защищены от несчастных случаев. А отправить в лес отдыхающих, насколько бы они ни были подготовлены, это, я считаю, крайне нерационально. Это может повлечь за собой нежелательные последствия.

— Я имел в виду отправить их не к местам пожаров, а на туристические маршруты. Тот же Алханай или, допустим, какой-либо из солонцов. И функцию по контролю можно закрепить на гиде, на человеке, который группу ведет.

— Во всех национальных парках есть люди, в чьи должностные обязанности входит в том числе и мониторинг пожарной опасности и тушение лесных пожаров. Там также созданы пункты сосредоточения инвентаря, они проходят такое же обучение, поэтому, скажем так, это их работа, которая не относится к туристической деятельности.

Поэтому в особый противопожарный режим я бы всё-таки рекомендовал воздержаться от таких туристических походов, даже несмотря на то, что места известны, мы обо всех этих группах знаем. Прошлый год показал, что скорость распространения пожаров с забайкальскими ветрами намного выше, чем скорость передвижения не то что человека, а даже любой техники, особенно в лесных условиях.

— То есть мы не можем говорить о послаблении в этой части в ближайшее время или, по крайней мере, пока не пройдет пожароопасный сезон?

— Пока хотя бы особый противопожарный режим мы не снимем, а он, я надеюсь, в ближайшее время всё-таки свой пик достигнет и пойдет на спад, до этого момента, я думаю, такие вопросы не стоит поднимать. Безопасность людей всё-таки превыше всего.

— Когда всё-таки ожидается спад пожароопасного сезона, это произойдет еще до наступления осени?

— Традиционно пик приходится у нас на май — начало июня. И я не думаю, что этот год будет исключением, потому что с теми прогнозами погодных явлений, с анализами, которые нам предоставил Гидрометцентр, ФБУ «Авиалесоохрана», сложная ситуация еще в ближайший месяц, я думаю, сохранится.

— То есть через месяц можем ждать послаблений?

— Надеюсь, что да.

— Все мы знаем, что в принципе должность министра любого министерства, она ответственная, в том числе потому, что министр отвечает за всё головой. Хотел узнать, вы не боитесь этой ответственности? Многие, к сожалению, в нашем крае до этого всё-таки ответственности испугались и уехали.

— Раз я пришел на эту должность, раз мне доверили, то, наверное, я понимаю всю ответственность и постараюсь всё-таки, чтобы возложенные на меня функции, полномочия исполнить и доверие, которое мне губернатор выразил, оправдать.

— То есть вы с нами надолго?

— В этой жизни сложно сейчас загадывать, но пока я никуда не собираюсь, пока я работаю.