Спешка, штрафы и риск всё потерять. Почему Забайкалью сложно с федеральными деньгами?

По уголовному делу о превышении полномочий бывшим министром ЖКХ Забайкалья Алексеем Головинкиным допросили гражданского истца — представителя министерства Александра Филиппова. Допрос был небольшим, однако ответы Филиппова уж больно напомнили другой недавний и не менее резонансный процесс — дело о Парке угольщиков, который власти приняли, несмотря на его ужасное качество.

И в истории с контрактом на установку котлов для газификации, и в истории с парком есть один общий знаменатель — федеральная субсидия, требующая скорейшего освоения, которая ставит местные власти перед ультиматумом. Пусть механизм вполне привычный для работы властей, но, как видно, вызывает сложности на уровне чиновников. Деньги необходимо освоить любой ценой, иначе серьезные последствия для края со стороны Москвы и для нижестоящего руководства от вышестоящего — неминуемы.

Хотя цель программ, конечно, — это не освоить деньги, а построить для жителей хороший парк, если мы про благоустройство, и обеспечить газовыми котлами 13 тысяч домов, если мы про газификацию. Но то ли желание выслужиться, то ли бюрократизация ставит реальный результат на второй план, а на первый — отчитаться.

В случае с Парком угольщиков это проявилось особенно наглядно: когда сроки поджимают, а деньги необходимо освоить, то сама задача освоения средств оказывается куда важнее самого результата и качества. Потому парк и требовалось принять в любом виде до конца года.

Возвращаясь к газификации. В эпицентре дела стоит незаконное, по версии следствия, заключение контракта с ООО «Энергогазинжиниринг», которому перевели федеральную субсидию без какой-либо защиты денег, за-за чего 115,4 миллиона рублей и были похищены. Из допроса Филиппова следует, что, если бы деньги не были переведены, край в любом случае потерял бы деньги. А допустить этого было нельзя из-за куда более пагубных для края последствий.

На допросе Филиппов пояснил, что установка котлов в частных домах Читы для перевода их на газовое отопление должна была финансироваться за счет федеральной субсидии, выделенной по проекту «Чистый воздух». В случае с Парком угольщиков средства также были федеральными, однако поступали уже по программе «Комфортная городская среда».

Небольшой допрос Филиппова наглядно показывает, как работает субсидия и что грозит за неосвоение денег.

— Объясните, в случае неизрасходования денежных средств субсидии, то есть, допустим, если конкурс не состоялся либо по итогам конкурса соглашение не заключено, какова судьба этих выделенных федерацией денежных средств? Куда они должны поступить? — спросил адвокат.

— Проводится еще один конкурс.

— А если вообще не состоялся?

— Если вообще не состоялся до конца года, то они возвращаются в федеральный бюджет. В соответствии с условиями предоставления субсидии они в любом случае должны возвращаться в федеральный бюджет.

— А в этом случае обязательства по проекту «Чистый воздух» у Забайкальского края перед федерацией остаются?

— Обязательства в любом случае остаются.

— Вот деньги вернулись в федеральный бюджет, а обязательства Забайкальского края остались. Из каких средств тогда должно финансироваться исполнение по ВДГО (внутридомовое газовое оборудование. — Прим. ред.)?

— Если деньги вернули в федеральный бюджет, то обычно на следующий год федеральный бюджет их перераспределяет. Заключается новое соглашение. Как вариант — не говорю, что так бывает всегда, — такие ситуации возможны. Если этих денег нет, тогда финансирование осуществляется за счет регионального бюджета.

— А вот субсидия в размере 700 миллионов — эта сумма существенная для бюджета края?

— Ну, конечно.

— В случае, если главный распорядитель бюджетных средств, определенный правительством, не реализует средства субсидии и по каким-то причинам они возвращаются в федеральный либо местный бюджет, это влечет какие-то последствия для распорядителя бюджетных средств (распорядителем денег было МинЖКХ. — Прим. ред.)?

— Вообще, по общим правилам Бюджетного кодекса, за неисполнение соглашений предусмотрены последствия в виде различных штрафных санкций.

— То есть, если ГРБС (главный распорядитель бюджетных средств. — Прим. ред.) дали указание реализовать средства субсидии, то они обязаны освоить их в пределах года?

— Да.

— То есть возвращение денежных средств в федеральный, региональный или муниципальный бюджет — это негативные последствия?

— Конечно. Потому что не факт, что федерация перераспределит их в следующем году. Это скорее исключение из правил.

— А, то есть не факт?

— Нет. Они уходят в резервный фонд, и потом, чтобы их заново получить, нужно вести большую работу с федерацией. Для примера: те деньги, которые были выделены «Вершине», нам пока не возвращали. И, возможно, уже не вернут.

Что из этого следует? Когда речь идет о федеральных деньгах, время всегда ограничено (либо же это удобное оправдание для чиновников). В системе, где существует жесткая вертикаль подчинения и отчетность по каждому действию, ключевой задачей становится освоение средств.

На примере Парка угольщиков, если собрать воедино всё, что звучало на судах, ситуация выглядит показательно: Попова поставила подпись под актом приемки парка, потому что этого требовал глава администрации Сапожников. А он, в свою очередь, действовал под давлением ответственности перед краевым правительством, которое отвечает перед Москвой за освоение федеральных средств.

Если субсидия не освоена, следуют штрафы, санкции и, пожалуй, самое неприятное последствие — отсутствие финансирования в будущем. А это означает, что либо придется ждать нового распределения средств (если оно вообще будет), либо выполнять работы силами местных бюджетов. А для дефицитных бюджетов Читы и края это крайне тяжелая задача.

Конечно, нельзя исключать и человеческий фактор. Желание показать себя эффективным руководителем и избежать публичной порки для чиновника зачастую выглядит куда более осязаемым риском, чем какие-то сотни миллионов рублей и отложенный результат, особенно если к тому моменту он уже может не работать в этом ведомстве или даже вовсе в этом регионе (как у нас часто бывает).

При этом на допросе Головинкина прозвучал вопрос: была ли спешка при реализации субсидии на ВДГО (заключении контракта с «Энергогазинжинирингом»), как это указано в материалах дела?

Он отметил, что когда речь идет о работе с субсидиями, сроки всегда сжаты, однако какой-то чрезвычайной спешки он не помнит.

С одной стороны, на освоение денег у ответственного впереди — ни много ни мало — год. Кажется, что времени вполне достаточно. Но как показывает практика, такие сроки, особенно будь то заваленный работой комитет или министерство, становятся той еще задачкой. В итоге происходят ситуации, когда уже приходится делать быстро-быстро и абы как, чем никак.

К тому же, как на процессе по Парку угольщиков говорили свидетели-чиновники в защиту обвиняемых — цели программы достигнуты, поскольку федеральные средства освоены и не возвращены в вышестоящий бюджет. То есть фактическое качество работ оказалось вторично, а главным приоритетом стало закрытие бюджетных обязательств и предотвращение отзыва финансирования.

Рано делать выводы о том, что именно спешка стала причиной всей этой печальной истории с контрактом на газификацию с «Энергогазинжинирингом». Это еще предстоит установить суду. Но нельзя не заметить общую тенденцию: в ситуациях, где федеральные деньги необходимо освоить в строго ограниченные сроки, осторожность или качество порой отходят на второй план. Именно это уже наглядно проявилось в деле Парка угольщиков.