«Тест на мужчину». Почему в 30-градусный мороз забайкальцы ищут в проруби очищение, преодоление и молекулу веры в себя

Около 30 градусов мороза и пронизывающий ветер, катающий снег по Кенону. Вынутая из перчатки рука леденеет за считаные секунды. Но для многих это только подстегивающий фактор, чтобы очиститься, получить нереальный кайф или доказать самому себе, кто тут мужик.

Крещенские купания не совсем обязательный ритуал, но в них закладывается именно христианская составляющая. Батюшка читает над прорубью молитву: «Во Иордане крещающуюся Тебе Господи, Троическое явися поклонение…», погружает крест и кропит собравшихся водой. Прилетевшая на лицо капля освященной воды обжигает.

Первый смельчак появляется быстро. Сначала омывает лицо — резкий вздох морозным паром разрывает тишину. Затем, собравшись в точку волей, трижды окунается под темную воду. Каждое погружение — короче, стремительнее. Он выныривает не с криком, а с жадным дыханием, будто рождается заново, а за спиной в иордани уже колышется его прежнее, смытое отражение.

Затем дело идет бойчее. Появляется группа здоровых мужиков — как те, у Пушкина: «Все красавцы молодые, великаны удалые». Вместо чешуи у них одинаковые яркие халаты, и впрямь горящие как жар. Это клуб моржей «Желтые халаты», объединивший спортсменов. В палатке мужчины смеются и перекрикиваются, на просьбу о комментарии указывают на самого молодого.

Пауэрлифтер Виктор нырнул в прорубь второй раз в жизни, собирается ездить с клубом каждую субботу.

Другой Виктор нырял с отцом, сегодня пришел с девушкой.

«Сегодня просто почувствовал, что надо. У меня напряжение, и это меня расслабит — выдохну», — говорит он.

Александр, который представляется христианином и потомственным казаком, видит в происходящем ритуал. Купается он с детства, но нечасто, «потому что не очень люблю холод».

Народ прибывает, и в палатке уже совершенно дружеская атмосфера. Входящие здороваются и поздравляют с праздником, предлагают чай из термосочков, стараются не мешать другим.

По себе знаю, что прорубь дает нереальный подъем, не сравнимый ни с чем выброс энергии. Холод прожигает кожу, но внутри устанавливается спокойствие. Мозг, еще секунду назад кричавший инстинктами, вдруг замирает в кристальной пустоте. Потом кровь ударяет в виски горячим, ликующим прибоем, смывая усталость года. Тело, вытащенное на лед, кажется не своим — легким, обновленным, звонким на ветру. И в этой звонкости странное знание: ты смог, и теперь всё по плечу. Это видно по людям. Некоторые откровенно кайфуют, блестя мокрым или скорее уже обледеневшим телом на ветру.

Один из мужчин фотографируется с друзьями, хотя у него уже ресницы подернулись куржаком.

В палатке раздеваются парни, взбудораженные еще до погружения. Помахивают руками, уклоняются — точно боксеры. Один из них, уже одевшись, объясняет, что это тест на мужчину: «Я спортсмен, занимаюсь боксом, но всё равно есть это противоборство: смогу — не смогу. И религиозная часть — хотел попробовать. Ощущения просто здоровские, по-любому еще раз надо. Не надо бояться — когда выходишь, всё само собой идет, как и в жизни».

Есть убеждение, что мужчина должен превозмогать, преодолевать и даже немножечко страдать, чтобы что-то кому-то доказать. Правильно это или нет — спор без конца. Но сама жажда этой проверки глубже любого спора, зашитая в мужской характер потребность в точке приложения силы воли. Каждая такая победа, которая даже никому ничего не доказывает, — это молекула веры, вложенная в свой стержень, который, может быть, завтра будет очень кстати в другой, более серьезной ситуации.