«Если встретим медведя, то будем креститься». Репортаж с четырехдневного речного крестного хода по селам в Забайкалье

Мы ночуем в заброшенном доме в деревне, где живет всего четыре человека, нет связи, нет интернета, нет магазинов. Наш путь по Шилке становится настоящим приключением: мы сплавляемся по реке, крестим людей в сёлах, молимся в заброшенных храмах и выживаем в тайге.

Цель речного крестного хода — повторить путь Иннокентия, митрополита Московского, апостола Сибири и Америки, чьи труды легли в основу нашего государства на Дальнем Востоке. Мы планировали сплавиться по реке, попутно посещая сёла от Кокуя до Горбицы, с 16 по 19 июня.

С собой, помимо огромного количества вещей, необходимых в походе, мы везем святые мощи и иконы святителя Иннокентия, первого епископа Иркутской и Нерчинской епархии, и преподобного Серафима Саровского, а также иконы святых апостолов Петра и Павла и старинную икону Николая Чудотворца, взятую из храма Успения Богородицы села Калинино. Мы несем православную веру в сёла Сретенского района, где у многих жителей уже давно нет условий для духовной жизни.

Крестный ход начинается со сбора всех участников экспедиции на Сретенском судостроительном заводе недалеко от поселка Кокуй. Всего нас отправляется 20 человек. С прекрасным видом на горы и реку Шилку служим молебен. Владыка Макарий наставляет нас.

— Проводите меньше времени в праздности, а больше в молитве и духовном устроении, — говорит епископ.

Нас благословляют, окропляют святой водой и освящают все речные суда.

Отец Роман, один из крестоходцев, заранее предупреждает, что в местах, где мы будем плыть, есть шанс встретить диких зверей: медведей, волков, кабанов. Мысль об этом слегка настораживает. Капитаны каждого судна берут рации и придумывают себе позывные: «Последний», «Серый», «Крым», «Санчо», «Афанасий», «Василёк», «Ромашка» и другие.

За всё наше путешествие мы планируем пройти по реке на одном катере и пяти лодках больше 180 километров и посетить порядка 10 населенных пунктов Сретенского района.

Мне достается место в катере рядом с владыкой Макарием, его помощницей Татьяной, пономарем Александром и двумя сотрудниками береговой охраны. Из окна у меня не получается насладиться видом так, как это удается крестоходцам на лодках.

После недолгой остановки в Сретенске, где забрали еще одного крестоходца, мы оказываемся в Молодовске. На берегу в лучших традициях, с хлебом и солью, нас встречают глава села Надежда Балагурова и несколько местных жителей. Мы идем крестным ходом до храма во имя святых апостолов Петра и Павла. Участники торжественного шествия несут крест, иконы, святые мощи и непрерывно поют молитвословия.

Уже в храме после молитвы владыка Макарий рассказывает прихожанам о большой значимости работы Святителя Иннокентия: «Всё, что сделано на Дальнем Востоке, всё в первую очередь благодаря ему».

Епископ говорит, что благодаря его трудам были просвещены народы, далекие от веры, и в результате Россия укрепилась, усилилась и увеличилась в размерах.

Люди всё приходят и приходят, а владыка Макарий отмечает, что в Молодовске достаточно большая община. Нам даже не хватает книг о житии Московского митрополита, чтобы дать их каждому, поэтому раздаем по одной на семью. Сам храм небольшой, но уютный, и видно, что люди к его благоустройству относятся с душой. Местные жители рассказывают, что собираются в нем общиной на большие праздники.

Наш приезд для сельчан — настоящий праздник, и мы видим, что они к нему готовились. Глава Молодовска Надежда Балагурова провожает нас в Дом культуры, где местные жители уже накрыли стол. Они угощают сазаном, картошкой, салатами из свежих овощей, блинами и другой вкусной домашней едой. На столе стоят и тарелки с творогом и сливками, но они остаются нетронутыми, так как крестоходцы сейчас держат пост.

Прием пищи чем-то напоминает обед в каком-нибудь детском лагере. Все передают из рук в руки компот и хлеб, следят, чтобы каждому хватило и никто не остался голодным. Атмосфера за столом не серьезная или официальная, а дружеская и комфортная. Крестоходцы беседуют о том, как тепло нас встретили, и благодарят главу села за гостеприимство. Не обходится и без шуток: участники экспедиции подмечают, что если все после молитвы спокойно начинают есть, то я, как журналист, сначала записываю, что мы едим, и только потом начинаю есть.

Местные жители рассказывают, что, к сожалению, у них не так часто бывает батюшка. Владыка Макарий объясняет, что их очень не хватает. В епархии больше 100 храмов, а священников всего 12. Усложняет ситуацию и то, что добраться до села достаточно трудно. Поэтому, раз уж сегодня мы здесь, для сельчан происходит долгожданный момент — крещение. Желающих оказывается больше 35 человек.

Чтобы не опаздывать и посетить остальные населенные пункты по маршруту, мы двигаемся дальше и оставляем отца Андрея, одного из крестоходцев, в Молодовске для проведения крещения. Договариваемся, что как только он закончит — догонит нас в следующем поселении.

Именно здесь я понимаю, насколько важное дело совершают крестоходцы. Хоть я сама и некрещеная и в каком-то смысле далека от религии, мне так приятно осознавать, что сегодня столько людей наконец-то получают то, что очень важно для них. Грустно от мысли, что где-то в отдаленных уголках нашего края у людей порой нет такой возможности.

Мы сплавляемся дальше по Шилке, и владыка Макарий говорит о том, что ему бы хотелось увидеть какого-нибудь дикого зверя, например, медведя. Но только из окон катера и на большом расстоянии.

— А если мы его встретим вблизи, то что делать? — спрашиваю я, всё еще обеспокоенная тем, что не знаю, как выжить, если встречусь со страхом лицом к лицу.

— Креститься. После того, как перекрестился, можно считать, что вопрос на 90% решен. Но вам, Дарья, в этой ситуации будет сложнее, — отвечает владыка Макарий.

Шутки, основанные на том, что я некрещеная, звучат на протяжении всей поездки. Однако и владыка, и другие крестоходцы всегда говорят их с искренней добротой и просто ради смеха, нежели с каким-то упреком.

— А вообще, если вы увидите медведя, то самое главное, когда будете убегать, просто не быть последней, — говорит епископ.

Для меня это звучит достаточно логично, но абсолютно не обнадеживающе. Я знаю, с какой скоростью бегаю, и теперь понимаю, что при таком раскладе в лапах зверя окажусь именно я.

В селе живет всего около 300 человек, и здесь крестоходцы впервые за наше путешествие молятся в заброшенной церкви.

Когда я впервые вижу деревянное здание, которое уже очень давно находится в непригодном состоянии, накатывает тоска. Церковь расположена в очень красивом месте, прямо на вершине холма, и из нее открывается прекрасный вид на Шилку и лес.

Местные жители рассказывают, что церковь стала заброшенной после начала коллективизации. И, по сути, она совсем мало прожила. Прихожане стараются не дать храму разрушиться окончательно, убираются в нём, где-то поддерживают стены палками. Сельчане рассказывают, что сюда иногда прибегают даже дети помолиться.

Владыка говорит, что восстановить храм будет очень сложно. Однако, учитывая, что верующих людей больше 1% от всего населения, что считается средним показателем, решать проблему нужно.

— Вы должны понимать, что через какое-то время у вас появится священник, обязательно. Пусть это будет даже долго, но он будет. Нужно определить какое-то время, например, батюшка сможет приезжать раз в 5 месяцев примерно. Это первое решение. А второе — это поднять вопрос о строительстве часовни, — говорит епископ.

Когда мы выходим из храма, то замечаем, что не все верующие люди вошли внутрь. На вопрос владыки: «Почему?» они отвечают, что забыли платки.

— Лучше бы всё равно зашли, ведь не каждый день у вас есть возможность приложиться к святым мощам Иннокентия, первого епископа Иркутской и Нерчинской епархии, — говорит владыка.

Он предлагает сельчанам сделать это сейчас, и они соглашаются.

В следующем селе Мангидае, где мы останавливаемся, вообще нет ни одного храма. Поэтому мы молимся с местными жителями в Доме культуры.

Здесь я впервые держу в руках икону во время молитвы, так как в этот момент ее некому было взять. Мне дико стыдно за то, что я стою в спортивной одежде и без платка, и в этот момент понимаю, что нужно его обязательно где-нибудь купить или у кого-то попросить, чтобы в будущем заходить в храм.

Владыка вновь рассказывает местным жителям, что мы повторяем путь святителя Иннокентия, об огромном вкладе миссионера и том, что раньше в этом поселении был храм Рождества Пресвятой Богородицы. Епископ призывает людей любить Богородицу и святых.

Также он затрагивает и насущную тему для нашего народа — СВО. По его словам, многое зависит и от того, что происходит в тылу. Если мы станем лучше, то и ситуация будет к нам благосклонна.

— Это возможно, когда рождается благочестие, появляются добродетели, укрепляется народ, а мужчина и женщина сочетаются и рождают всех детей, а не только тех, кого они спланировали, — говорит епископ.

После того, как местные жители прикладываются к святым мощам, они говорят о своем желании покрестить тех, у кого такой возможности не было до нашего приезда. Отец Андрей, который уже догнал нас после крещения людей в Молодовске, вновь приступает к работе. Он решает это сделать прямо в реке Шилке.

На берегу мы узнаем плохую новость — одна из лодок, на которой мы сплавляемся по реке, сломалась. Тогда у нас возникает вопрос: а какое название у этого судна? Еще перед отправлением каждый мини-экипаж дал имя своему «кораблю». Итак, по реке Шилке сплавлялись «Ураган», «Нерча», «Крым», «Ноев ковчег», «Победа» и «Титаник». Последнее название не вызывает доверия, и нам кажется, что у кого-то из них возникли проблемы с мотором.

Сломанную лодку тащат на буксире, и по прибытии ее капитан наконец удовлетворяет наше любопытство: оказывается, проблемы возникли у «Нерчи».

Выполнив план по сёлам на сегодня, мы отправляемся в Шилкинский Завод. В лесу мы ставим лагерь и готовимся к нашей первой ночевке. Все крестоходцы организовывают табор, как одна большая команда. Кто-то занимается палатками, кто-то разводит костер, кто-то готовит ужин. Мы становимся похожи на большую семью в походе.

Я тоже стараюсь помочь, хотя мои навыки выживания в дикой природе и оставляют желать лучшего. Мое первое задание — почистить морковку. Уже на этом этапе ко мне подходит одна из участниц крестного хода Оксана и спрашивает: «А ты же зумер, да?» Мы смеемся, и эту шутку повторяют в течение всего вечера.

Сегодня на ужин мы едим уху. Тот факт, что это суп из консервированной сайры, а не из рыбы, которой полно в реке рядом с нами, очень веселит. Всю трапезу за столом звучат фразы: «Очень вкусная уха! Где вы такую рыбу наловили?»

Второй день начинается с утренней молитвы. После завтрака мы готовимся к отправлению и решаем оставить некоторые вещи и палатки в лесу, так как планируем переночевать здесь вновь через два дня. Тогда мы еще не понимаем, что обстоятельства сыграют с нами злую шутку.

Первой остановкой этого дня становится Усть-Карск. Из всех поселений, где мы были, это самое благоустроенное. Всего в поселке прописано около 1600 человек, но на деле их около тысячи. Встречают нас очень тепло, и так же, как это было в Молодовске, с караваем и солью. Мы поднимаемся по холму привычным крестным ходом и замечаем, что для нас приготовили автобус, чтобы отвезти к часовне в честь святых Петра и Павла.

Часовня выглядит невероятно красиво, да и само место, где она расположена, вызывает восхищение. Владыка отмечает: «В этот храм действительно вложили душу. Видно, что люди радели, чтобы это было полезно».

После молитвы в часовне местные жители показывают нам кладбище каторжников, расположенное неподалеку. Здесь похоронены люди, совершившие политические преступления: от тех, кто раздавал листовки с призывом к свержению царя, до тех, кто совершал теракты. Большинство из них принадлежали к движениям народников «Народная воля» и «Черный передел». В 1888–1889 годах они протестовали против избиений, телесных наказаний и унижений женщин-каторжанок.

В ноябре 1889 года 20 узников приняли смертельную дозу яда в знак протеста против тюремного произвола. В результате погибли четыре женщины и двое мужчин.

— Разные чувства посещают, когда находишься здесь. Непонятно, молиться за них или нет. Чего хотели эти люди? — спрашивает владыка.

— Они хотели реформ, но выбрали путь не бесед и внушения, а именно террористический, — отвечают местные жители.

Нас глубже знакомят с большой историей поселка и показывают музей Усть-Карска, которому в этом году исполнилось 25 лет. Его директор Олеся Шадрина рассказывает о солдатах-каторжниках, которые были первыми поселенцами, о ветеранах Великой Отечественной войны и тружениках тыла, в честь которых названы многие улицы. Важное место в истории поселка занимает добыча золота.

АО «Прииск Усть-Кара» является одним из крупнейших золотодобывающих предприятий Забайкальского края и занимает одно из первых мест по объемам добычи россыпного золота. В конце экскурсии директор музея дарит нам подарки: фотографии из Усть-Карска и журналы о нём.

В Верхних Куларках живет гораздо меньше человек, чем в предыдущем населенном пункте. По официальным данным, их около 300.

Нас встречает несколько человек, и вместе с ними мы идем крестным ходом до церкви Введения во храм Пресвятой Богородицы. Это здание является памятником истории и культуры, но сейчас находится в аварийном состоянии. Поэтому молитву исполняем на улице.

Местные жители рассказывают историю церкви:

— Ее построили в 1786 году. Она была двухэтажная и пятикупольная. Но когда большевики пришли к власти, они сняли второй этаж, а здание отдали под клуб, а потом в нём были колхозные склады.

Сейчас сельчане строят часовню. То, что она будет названа в честь Александра Невского, решили еще два года назад: тогда в одной из семей трагически погиб сын, его звали Саша. Родители захотели почтить его память.

Крайней, а возможно последней, по нашим ощущениям, становится остановка Усть-Черная. Эта деревня только с одной улицей, Набережной. Здесь живет всего четыре человека. Тут нет связи, нет интернета, нет магазинов, но зато, по словам жителей, есть медведи, волки и кабаны, которые могут спокойно прийти из леса.

Мы выходим на берег, где нас встречают мелкий дождь и дружелюбная собака по кличке Бим. Выгружаем вещи и идем осматриваться. Картина вырисовывается достаточно мрачная: пасмурная погода, единственная пустая улица, заброшенные дома и бескрайняя тайга.

Обстановка в домах, где мы сегодня ночуем, ужасающая. Уже в предбаннике мы замечаем на столе оленьи рога в паутине.

Как по мне, они идеально вписываются в антураж этого дома. Находиться внутри не очень приятно. Как нам рассказывают местные жители, в нем лишь изредка появляется какой-то рыбак, следовательно, в доме никто не убирается.

Повсюду много хлама и мусора. Холодильник забит уже давно протухшей едой. Особенно не по себе становится, когда мне рассказывают, что тут, скорее всего, есть клопы, тараканы и другие насекомые. Кровати, кресла и диваны очень старые, и с большой вероятностью в них кто-то живет.

Однако выбора, где ночевать, у нас нет. Почти все палатки остались в Шилкинском Заводе, поэтому мы стараемся смириться с этими условиями и подойти к этой ситуации с юмором. Владыка подметает пол и, сгребая в кучу весь хлам, предлагает примерить что-нибудь из валяющейся на полу одежды. Наталья моет пол, чтобы в доме было комфортнее находиться, и в целом вся обстановка у нас вызывает смех. Истерический.

Вокруг дома ситуация не лучше. Около крыльца небольшая яма закрыта деревянными досками. Они уже давно сгнили, и каждый, кто хочет попасть в дом, рискует подвернуть ногу. Без падений на этом месте тоже не обходится.

Крестоходцы решают, что, несмотря на погоду, ужинать будем на берегу реки, так как ни в один дом все не поместятся. Мы разводим костер, готовим еду и молимся.

После ужина начинается дождь, и, слегка промокшие, мы расходимся по домам готовиться ко сну. Тут у нас возникает дилемма: лечь в спальных мешках на старый диван или в них же, но на пол. Этот выбор не сильно очевиден, ведь каждый раз, когда один из участников похода пытается посмотреть, что находится на диване под покрывалом, его останавливают. Никто не хочет знать, насколько грязным может оказаться этот диван, и увидеть, кто там живет.

Утром, поговорив с местными о том, как они тут живут вчетвером: встречают медведей, тушат пожары и прогоняют наркоманов, мы отправляемся в Горбицу. В этой деревне живет в два раза больше человек, чем в предыдущей, — целых восемь.

Здесь находится церковь Прокопия Устюжского. Она является объектом культурного наследия. Жителей всё меньше, и заботиться о храме просто некому. Владыка рассказывает о трех вариантах, что можно сделать с церковью.

— Чтобы восстановить, нужно много средств. Деревянную церковь не легче восстановить, чем каменную. Другой вариант — консервация. То есть сделать так, чтобы храм перестал быть аварийно-опасным. Тогда хотя бы смогут приехать интересующиеся историей люди. Третий — разобрать и перевезти церковь в другое место, где люди есть, и в каком-то виде из этих элементов собрать. А здесь для людей, которые продолжают жить в Горбице, построить какую-нибудь небольшую часовню, — говорит епископ.

Нас встречают двое местных жителей. Они угощают нас рыбой, яйцами и убегают по домам, чтобы успеть всё закрыть от начинающегося дождя. Поэтому в этот раз крестным ходом идут только участники нашей экспедиции.

Крестоходцев не останавливает даже дождь, все продолжают петь и нести крест, иконы и хоругви, просто в этот раз в дождевиках. Пройдя через поле, мы оказываемся у церкви. Пока внутри крестоходцы молятся, Денис находит старую косу и начинает расчищать территорию храма. Я решаю тоже попробовать.

Горбица — последняя деревня в нашем маршруте. Остается только дорога обратно до Кокуя, с которого мы начали. Заканчивается крестный ход, но не приключения.

Вся моя обувь из-за дождя насквозь промокает. Тогда владыка дает мне свои кроссовки, чтобы я не заболела. Обувь я возвращаю сразу же, как только мои кроссовки становятся более-менее сухими.

В Усть-Черной на берегу реки мы жарим и коптим на костре рыбу, которой нас угостили в Горбице. Пока готовим обед под дождем, местные с заботой приносят плащи замерзшим крестоходцам и продолжают оказывать нам теплый прием в своей деревне. Однако как бы грустно ни было прощаться с живущей здесь семьей Бакшеевых, нужно отправляться дальше.

В Усть-Карск мы возвращаемся, чтобы просто заправиться и поблагодарить жителей поселка за гостеприимство. Спустя сутки у нас наконец-то появляются связь и интернет. Мне хочется спать, и силы уже на исходе, поэтому иду в ближайший магазин и покупаю себе энергетик. Тогда я еще не понимаю, какую роковую ошибку совершаю.

На берегу мне рассказывают печальные новости: еще несколько наших лодок сломались и починить их не удается. Скрыть факт покупки энергетика у меня не получается, и весь оставшийся вечер и дальнейший путь владыка и другие крестоходцы шутят о том, что все искушения происходят из-за того, что я пью энергетик. Лодки сломались, кстати, тоже по этой причине.

Мы сидим на берегу Шилки и не понимаем, что делать дальше. По плану нужно доплыть до Шилкинского Завода, где мы в первый день оставили палатки, и переночевать там. Однако уже вечереет, а в темное время суток сплавляться по реке опасно, высок риск сесть на мель.

Жители Усть-Карска предлагают нам остаться у них до утра, и когда мы уже точно понимаем, что нам больше ничего не остается, соглашаемся. Живописный закат и радугу, которыми мы наслаждались, пока обдумывали варианты решения проблемы, закрывают тучи. Начинается дождь. Крестоходцы не упускают возможность пошутить, что непогода случилась из-за моего энергетика.

Местные приглашают женщин расположиться в гостиничных домиках, а мужчинам выделяют актовый зал и матрас на каждого. Когда я впервые вижу место, где мы сегодня ночуем, не могу скрыть своего счастья: аккуратный ремонт, кровати с чистым постельным бельем и душ с туалетом. Это то, чего мне так не хватало последние пару дней.

Под мои возгласы радости мы идем в столовую, где повара накрывают нам ужин. Вечер проходит уютно и спокойно, а ближе к ночи возвращаются оставшиеся крестоходцы, которые потерпели поломки в пути. Засыпаем мы под песню «Седая ночь», которая играет в соседнем доме, где у местных видимо какая-то дискотека.

Утро начинается с хороших новостей: сотрудники береговой охраны придут на катерах нам на помощь. Мы спасены. После того, как крестоходцы посещают церковь Николая Чудотворца, которую не успели посмотреть, когда были тут впервые, мы наконец-то добираемся до Шилкинского Завода.

Здесь мы узнаем, что еще одна лодка сломалась, и наш катер уходит ей на помощь, пока другие два высаживают крестоходцев на противоположном берегу. Мы немногочисленным составом собираем все вещи, палатки и относим их на берег.

Пока ждем оставшихся крестоходцев, у нас возникает желание попить чай. Тут возникает проблема: чайник-то у людей, которые находятся на том берегу. Тогда мы начинаем громко кричать: «Чайник!» Они слышат, что мы что-то от них хотим, но не могут разобрать что, и кричат вопрос нам в ответ. Эта перекличка продолжается до тех пор, пока мне не звонит крестоходец с того берега, Денис, с фразой: «Что вам нужно-то?»

Мы грузим часть вещей на лодку и отправляем ее на тот берег, попросив капитана этого судна обязательно забрать у них чайник и привезти нам. Владыка отмечает, что эта ситуация выглядит как известная загадка про капусту, козла и волка.

Когда долгожданный чайник наконец оказывается на нашем берегу, мы собираем хворост для костра. Владыка даже поджигает свою бороду и ресницы, разводя костер. Мы решаем не ограничиваться только чаем со сладким и готовим лапшу, пока все шутят о том, что нужно дать Нобелевскую премию тому, кто придумал лапшу и скотч.

Спустя три часа дороги мы оказываемся в Кокуе, с которого всё и началось. Служим крайний в нашем путешествии молебен, и владыка Макарий подводит итоги.

— Я думаю, что цель достигнута. Конечно, в совершенстве не отработаешь всё за один раз, но это всё для нас тоже опыт. Работу над ошибками мы проведем. Я надеюсь, что еще будут подобного плана миссионерские путешествия, и не обязательно по воде. Может, это будет по воздуху или по суше. Наша епархия необъятная, огромное количество квадратных километров занимает. Мы будем работать, будем совершенствоваться. Но, в целом, судя по тому, как люди реагируют и как мы, сами крестоходцы, реагируем на это путешествие, всё неплохо получилось, — говорит епископ Нерчинский и Краснокаменский.

За весь крестный ход мы прошли по реке 184 километра и посетили 15 поселений, где дали людям возможность приложиться к святым мощам, помолиться вместе со священниками и владыкой и наконец-то покреститься.