«Мой папа – защитник Родины»

Вот ведь как бывает. Растёт в твоём дворе парнишка чернобровый. Под носом вечно грязная полоса, коленки разодраны – коросты не сходят неделями, худ, гибок, отвязный хулиган. То залезет на каменный поребрик у двора и пуляет оттуда шелухой прямо в бант на твоей макушке, то выскакивает из-за угла, страшно улюлюкая, и дёргает портфель.

Проходит пара солнечных вёсен, его не видно, не слышно. А раз, тёплым майским вечером, когда ты уже носишь распущенные волосы и каблучки в четыре сантиметра, он появляется с подросшим чёрным ёжиком волос. Узнаёт, подмигивает, подхватывает сильными длинными руками, кружит и смеётся: «Я же теперь, понимаешь, Родины защитник!».

Служит, возвращается порой осунувшийся, однажды – с глубокими складками от узкого носа к уголкам рта, которые теперь чуть опущены. Ладони – как камень крепкие, кожа смуглая, почти чёрная, «Хочешь вина?», но не пьёт. Приколачивает обструганную доску на лавочке вместо выбитой хулиганьём. Помогает Тамаре Ивановне с бидонами молока воскресным утром. Защитник Родины.

Просыпается, бывает, по ночам. Долго пьёт воду на кухне, смотрит всегда пристально, гладит по обстриженным по моде волосам. Месяц без него тянется год редкими звонками, когда спрашивать страшно. И неожиданный приезд к роддому. «Сын!». Сын серьёзен и чернобров. Ко сну и приёму пищи относится с глубоким пониманием, первой беззубой улыбкой радуется отцу. Подтягивает к себе фуражку, позирует в ней для фото. Ну, а что – защитник Родины, пускай растёт.

C праздником, все те, кто охраняет, оберегает и ограждает, умён, мужественен и смел в разгар боевых действий и на рабочем месте, на границе и в патрульной машине, на борту корабля и за штурвалом самолёта, в кирзовых сапогах или парадном кителе. Спасибо вам!