«Рабочая смена»: Дорожник с «Амура»

За время своей работы в ИА «Чита.Ру» тема дорог стала для меня одной из самых близких, но завязана она была больше на принуждении чиновников и дорожников сделать их лучше. Поэтому, когда мне предложили самому взять в руки лопату и встать рядом с асфальтоукладчиком, согласился без лишних вопросов.

Чернышевский район, недалеко от посёлка Аксёново-Зилово. Здесь на фоне девственной природы с болотами, смешанными лесами и сопками, выглядывающими из тумана, тянется самая длинная федеральная трасса, построенная в современной России - «Амур».

На 391-м километре трассы строительная компания «ЗабДорСтрой» устраняет просадки, которых от Чернышевска и дальше, в сторону Амурской области превеликое множество. Дорожники списывают всё на вечную мерзлоту, о существовании которой при строительстве трассы то ли не вспомнили, то ли просто не знали.

Вообще, работа дорожных рабочих здесь - с 8.00 до 20.00. Оставшееся время они проводят в вахтовом посёлке, раскинувшемся под сопкой недалеко от Чернышевска, куда мы подъехали, когда моя бригада была уже на работе. Я огляделся. Традиционные вагончики, импровизированная столовая в одном из них, засыпанный щебнем и заставленный техникой полигон. Здесь же асфальтобетонный завод. Всё это - с лесом с одной стороны и болотистой ложбины с другой - веяло романтикой профессии дорожника.

Добрый, улыбчивый и живой мастер по содержанию «ЗабДорСтроя» усадил нас в «УАЗик» и меньше чем за час добросил нас до моего нового рабочего места. По дороге заглянули в пустеющий Жирекен за светоотражающими жилетками для меня и нашего фотографа Ксении. Оказалось, мастер — из бывших работников закрывшегося ГОКа. Последовал ностальгический монолог из прошлого и настоящего фабрики не без грусти в голосе. Пожаловался на молодёжь. Мол, пьёт, работать не хочет. А если и приходят в «ЗабДорСТрой» устраиваться, то через пару дней их увольняют за пьянку.

К нашему приезду на участок бригада, сидя на асфальтоукладчике, как раз дожидалась приезда «скамейки» с очередной порцией асфальтобетона с завода. «Скамейкой» дорожники, видимо, из-за сходства в произношении называют грузовой автомобиль Scania. Помимо укладчика, на участке работало два катка, различающиеся по весу и по своим функциям, автогрейдер, а также стоял вагончик-столовая.

Когда подъехала «скамейка», я уже был в полной амуниции — светоотражающий жилет, лопата и бутылка с соляркой. Последней нужно обливать лопату, чтобы к ней не прилипал асфальт. Грузовик засыпал в бункер асфальтоукладчика будущее дорожное покрытие, и началось самое интересное.

Нам предстояло укладывать выравнивающий слой из пористой мелкозернистой асфальтобетонной смеси, который должен ликвидировать просадки. До этого уже был уложен нижний слой, а после должен будет лечь завершающий — верхний. Моя работа, казалось, проще некуда — иди за асфальтоукладчиком и в случае необходимости посыпай уже уложенное покрытие мелким слоем асфальта.

Со мной работало ещё четыре человека — водитель и ещё один рабочий, как я, с лопатой. Более ответственной мне показалась работа оставшихся двух коллег. Они регулировали края покрытия и толщину с помощью ещё двух специальных панелей управления. Их ошибка для бригады может стать фатальной — слой ляжет криво или не закроет просадку. На мой вопрос, что грозит за такую оплошность, никто не ответил. По выражению лиц дорожников стало понятно, что ничего хорошего.

Температура асфальтобетона, в соответствии с нормами, составляет 160 градусов, поэтому находиться около него было жарковато. К тому же, он издавал не очень приятный и совсем не полезный запах, от которого уже спустя несколько часов становится слегка дурновато. Дорожники говорят, что им за вредность этого запаха каждое утро дают три яйца и пол-литра молока.

Со своей, казалось бы, несложной работой я никак не мог справиться. Ровного слоя у меня не получалось. Наблюдая за более опытным рабочим по имени Василий, у которого, кстати, был день рождения, я понял, в чём моя проблема. Всё дело - в технике владения лопатой. Передать этот секрет не могу, я так им и не овладел. А из-за укорительных взглядов новых коллег не очень удавалось собраться с мыслями для хорошего броска. Оставив несколько кучек, которые по окончанию работы могут стать причиной неровного покрытия, я решил перестать стараться. Не хотелось, чтобы меня поминали гневным словом автолюбители, поэтому ограничился более простой работой — то излишки асфальта скидаю на обочину для её укрепления, то выполню чьё-нибудь поручение. Мы доделали полосу, разгрузив очередной грузовик, и в 14.00 наступил обед.

Здесь тоже не обошлось без открытий. Я не увидел около вагончика-столовой умывальника. Его роль выполнял каток. То есть не сам каток, а специальный краник, из которого льётся вода во время выравнивания покрытия. Помыли руки - и в вагончик. Мужики ждали праздничного ужина, как-никак журналисты приехали.

Меню их слегка разочаровало, особенно второе. Самый молодой из рабочих — водитель катка — положил на первое суп с тушёнкой. Ко второму вообще никто не притронулся, «сечка» дорожникам оказалась не по вкусу. Выпили по стакану компота, встали и пошли. Ни посиделок тебе, ни перекуров. Асфальтобетон в кузове «скамейки» не ждёт — остывает.

После окончания работы на участке мы перебазировались на другой. Там просадка достигала сантиметров 15-20 в глубину, а протяжённость в несколько сотен метров. Асфальтировать нужно было добрый километр, только для начала нужно было выравнять кромку. Здесь снова пришёл на помощь универсальный каток, у которого на колесе помимо умывальника есть специальная пила. Если вас когда-нибудь интересовало, откуда на обочине валяются куски асфальта — это обрезалась кромка, а рабочие излишки скидывали с трассы.

Затем последовало несколько часов монотонной работы. Асфальтоукладчик ехал, останавливался, загружался асфальтом и снова ехал. Я шёл чуть сзади и следил, чтобы на появляющемся водостоке не было неровностей, подсыпал и снова шёл, следил. Так, по-моему, больше километра. Ещё и тучки рассеялись, открыв неожиданно по-летнему палящее солнце, что вместе с жаром от асфальта превращало Чернышевский район для меня едва ли не в пустыню. Я начинал потихоньку вслух делать выводы о непростой работе дорожников. Андрей, водитель укладчика, признался, что они укладывают асфальт и ночью, но только во сне.

Как мне рассказали мужики, в таком режиме они работают практически весь дорожный сезон в зависимости от погоды — с весны и до поздней осени. Бывают недельные отпуска, в которые они ездят домой. К счастью, ездить - не сказать, что очень далеко. Кто из Дарасуна, кто из Карымской, кто из Дульдурги. Местных, как и говорил мастер «ЗабДорСтроя», практически нет. Месячная зарплата варьируется в районе 40 тысяч рублей в зависимости, опять же, от погоды.

Когда мы доделывали просевший участок, за мной и изрядно истомившейся на жаре Ксюшей приехал автомобиль. Пожимая на прощание руки дорожным рабочим, я испытывал неподдельное чувство уважения к ним. Работать в таких условиях по 12 часов в сутки, месяц за месяцем, в жару и в холод — на такое сегодня способен не каждый, даже, если нет другой работы. Спасибо им за ровные дороги!

За помощь в подготовке материала благодарим управление федеральных дорог в Забайкальском крае и строительную компанию «ЗабДорСтрой».