Жёсткие детские лагеря

Когда «Вечорка» начала писать о том, что дети в Нерчинском районе вместо оздоровительного лагеря попали в зону строгого режима - их избили и выгнали, чтобы они 15 километров шли пешком, я сразу вспомнила этот лагерь.

Мы были в «Таёжном» год назад, в прошлом июне - когда только заговорили о строительстве ГЭС на Нерче. Тогда территория лагеря полностью попадала в зону затопления, и нас повезли показывать, почему затапливать ни в коем случае нельзя.

В «Таёжный» ехать - сначала 80 километров до Зюльзи по грунтовке, дальше 16 километров по лесу, глинистым оврагам, через ручьи - надо пересаживаться на уазики. И то без гарантии. То есть автобусам с табличками «Дети» туда не проехать. Детей – скорее всего, без всяких табличек - заводят пешком, а иногда - сплавляют по Нерче. Вернее, чаще всего происходит и так, и так - одна группа заходит походом с одной стороны, другая - с другой, третья - сплавляется. То есть уходить надо так же - те же 16 километров - вне зависимости, выгнали тебя или дали по итогам смены грамоту.

Фактов избиения воспитателем – директором, между прочим, лагеря, Сергеем Арсентьевым - девятиклассника пока никто не подтвердил, но я не то чтобы не удивлюсь, если так и есть, но и подозреваю, что во всех этих спортивных лагерях так и бывает. Что это такая данность мест, где мальчишки, в том числе, самые разные, из школ и детдомов, живут в палатках, занимаются спортом.

Можно провести в отношении меня проверку, но честно-то, я считаю, что это не только данность, но и неминуемость. Что сделать при обнаружении в детском лагере секса, наркотиков и прочего рок-н-ролла? Обещаний бандитских ночных разборок? Поножовщины? Дедовщины? Там такая же жизнь, как в городе, только с большим азартом, отвагой и гормонами. Очень помогают воспитательные беседы, но иногда проще попросить сразу две комнаты упасть и отжаться.

Вообще, люди, больше 10 лет делающие лагерь «Таёжный», не похожи на садистов. А над самим «Таёжным» реет триколор. Высоко на сопке, через Нерчу, на дереве его повесили мальчишки. Сами захотели, прибежали: «Можно, мы поставим?» - объясняет Сергей Ильич, директор лагеря и нерчинской детско-юношеской спортивной школы.

В этом году Таёжному 11 лет. И прошлым летом в реальное затопление, по-моему, он верил мало - вовсю строилась столовая.

- Столовую, Катя, как планируем - закрытого типа, но летнюю. Сюда скат будет ещё один. Чтобы ветром не задувало. Сделаем из брёвен - чтобы запах классный.

Тропинке тоже 11. Она ведёт к бане на берегу Нерчи. Топится - буквально за час. Печку клал сам министр промышленности и энергетики Олег Поляков. Говорят, делал это вполне мужественно.

Дом для девчонок ещё делался. Завуч Владимир Иванович постелил полы, линолеум. На стене - привет от волейболисток из 9 класса.

Под навесом живут только парни. Ставят палатки. Здесь сухо и пахнет рыжей хвоёй, дождём, походами.

Чуть поодаль отдельное костровое - Зареченские табор свой делают. Парни из детдома живут с домашними нормально. Не ругаются, ничего. Но себя обозначают.

В начале июля заезжает, заплывает, заходит сотня детей. Туризм, футбол, теннис, иногда - нечасто - дискотеки. Пара недель тренировок и хохота.

- У нас тренер Лариса Анатольевна - она пацанов к девчонкам не выпускает.

- А вы бы отпускали?

Сергей Ильич вздыхает, смеётся так, что понятно - пусть Лариса Анатольевна решает:

- У меня последние девчонки были в 1974-м. Потом я только парней тренировал. С девчонками сложнее, но зато надёжнее. С парнями проще - устал, не слушаются, одному ка-а-к хлопнешь! Девчонкам не хлопнуть. Я однажды обозвал их… как же… «куклы растрёпанные», вот! Они как у меня заплакали. Не знаю, что-то обиделись... Берём всяких, хулиганов тоже. Говорим - не будем брать на следующий год, но всё равно берём демонов.

А после смены наступает тишина: «И только они ушли - и вот такая тишина. Оно вроде и звуков особо не было - ну, чего-то говорят, шумят. А уходят - и тишина. Вот что удивляет».

«Я к тому говорю, - смешается вдруг на тосте Ильич, начнёт неловко смотреть вниз, - что вдруг меня не будет, но как бы это... Чтобы лагерь оставался. Он же потом может только здесь остаться. Куда он больше денется?»