Бери шинель, пошли домой

Я была перекопана, когда началась спецоперация. «В Киеве взрывы. Какие взрывы? Это же не мы бомбим Киев?.. Мы?..» Позорно сбежала от новостей на Ольхон, и там меня волновал почему-то один не самый важный на тот момент вопрос: что мы будем делать в этом году 9 Мая?

Я и так запиралась дома, прикрывшись редакторским дежурством. Мне было не по себе в городе среди детей в военной форме, пьяных людей, машин с наклейками «Можем повторить». Слушала Окуджаву. Смотрела «Белорусский вокзал» и как друзья выпивают красное вино за помин души.

Было непросто ещё и потому, что я (близкие знают) давно залипла в Великой Отечественной. Кажется, прочла про войну и довоенное время у нас и в Германии примерно всё написанное к этому дню, а первый том «Живых и мёртвых» Симонова, похоже, могу пересказать близко к тексту. Военные песни мне поются в любое время года, не только к маю. И иногда снится какая-нибудь эвакуация завода в Свердловск.

Всё это как будто заново свалилось на голову и при каждом удобном случае токало в ней: что мы будем делать в этом году 9 Мая?

И теперь оно сегодня.

Я буду вот что. Буду вспоминать прадеда Руфа — как он красивый утром в майке делает зарядку перед открытой форточкой, улыбается мне, ничего не рассказывает про войну, как ни выспрашивай, но накрывает сам каждый День Победы праздничный стол для всей семьи. Буду представлять, как прабабушка Шура в войну с годовалым сыном подмышкой организовывала эвакогоспиталь в Карымском. И как судьба привезла ей в этот госпиталь раненного в западной Маньчжурии ефрейтора Руфа с дерзкой фамилией.

Буду заново переживать, что так и не нашёлся прадед Василий — он пропал без вести, оставив дома двух крохотных дочек. Мы искали его в прошлом году, перебрали архивы Лимановского военкомата в Воронежской области, но по всему выходит, что прадед Вася погиб в каше под Ельней, не успев попасть ни в какие списки, кроме призывных. Прабабушка Даша всё ждала его, до конца жизни, ругала. Живёт, наверное, в Америке, говорила.

Они все, миллионы советских людей, ни в чём не виноваты: ни в том, что в этом мире что-то пошло не так. Ни в том, что в освобождённых ими деревеньках снова горят хаты. Ни в том, что опять весна на белом свете, бери шинель, пошли домой.