«Чрезмерное наказание» и сальто от прокуратуры. Апелляционный суд по Парку угольщиков смог удивить

Суд по Парку угольщиков на финишной прямой — рассматривается апелляция, и она решит вопрос свободы фигурантов дела, которым уже назначили реальные сроки. Самая главная и удивительная часть прошедшего 19 ноября заседания — апелляционное представление прокурора Центрального района Читы, которое переиначило всё, что было ранее, и дало небольшую надежду Марине Поповой.

Обвинение попросило суд заменить всем подсудимым статью с превышения полномочий на похожую, но более мягкую — «злоупотребление полномочиями», а для Поповой даже заменить реальный срок на условный. Положение трех других подсудимых, конечно, тоже улучшилось, но лишь слегка — для них попросили переквалификацию дела под другую статью, но всё с той же колонией, хоть и на меньший срок.

Почему это удивительно и даже парадоксально? Потому что всё то, что изложила прокуратура, буквально противоречит ее же аргументам, которые отстаивались и доказывались на протяжении целого полугода разбирательств в суде первой инстанции. Гособвинитель признаёт, что приговор Центрального районного суда чрезмерно и необоснованно жесток и подлежит смягчению — это сейчас можно увидеть крайне редко или почти никогда.

Отдельно удивительно это и потому, что буквально четыре месяца назад в суде первой инстанции прокуратура запрашивала для всех четырех обвиняемых наказание даже жестче, чем его назначил суд: Гуцулу — 4 года; Мельникову — 6 лет; Цыренжапову — 5 лет и наибольший срок Поповой — 8 лет. В итоге им назначили сроки вполовину меньше. То есть прокуратура сама просила более жесткое наказание, а получив наказание куда мягче, называет его чрезмерно жестоким.

Почему прокуратура внезапно изменила свою же собственную позицию — из-за резонанса, политизированности процесса, из-за признания собственных ошибок или из-за всего вместе — остается только догадываться.

Разберем подробнее, чем в своем представлении прокуратура объясняет свое «сальто»

Не превышение полномочий, а злоупотребление

Прокуратура ссылается на разъяснения Пленума Верховного суда РФ: злоупотреблением должностными полномочиями считается ситуация, когда должностное лицо совершает действия, входящие в его полномочия, но делает это без необходимых оснований, из личной заинтересованности и вопреки интересам службы.

По мнению прокуратуры, Гуцул и Попова, подписав документы на оплату подрядчику за некачественные и невыполненные работы, действовали в рамках своих полномочий, но при отсутствии оснований — то есть «вопреки интересам службы».

Суд считает, что изменение квалификации допускается, так как обстоятельства дела и фактический объем обвинения не меняются, личная заинтересованность обвиняемых уже установлена. К тому же санкция статьи за злоупотребление предусматривает менее суровое наказание, чем санкция за превышение.

Суд нарушил уголовный закон

Прокуратура заявляет — суд допустил нарушения уголовного закона при назначении наказания.

Далее ведомство, ссылаясь на демократичные статьи УК РФ и пленум Верховного суда, отмечает:

— Человеку, признанному виновным, должно назначаться справедливое наказание, соответствующее тяжести преступления, его обстоятельствам и личности виновного. Суд должен учитывать смягчающие и отягчающие обстоятельства, а также то, как наказание скажется на исправлении осужденного и его семье. В статье 6 УК РФ говорится, что наказание должно быть соразмерным и оправданным. Пленум Верховного суда также подчеркивает: суд обязан индивидуально подходить к каждому делу, чтобы наказание действительно было справедливым и отвечало целям уголовного закона.

После такой преамбулы прокуратура заключает — всё это, кроме смягчающих обстоятельств в виде положительных характеристик Поповой, суд в своем приговоре не учел:

— При назначении наказания суд не учел фактические обстоятельства совершенного преступления и конкретную роль осужденной, которая на момент инкриминируемых событий в занимаемой должности находилась непродолжительный период времени, следовательно, не имела необходимого опыта, что не ставит под сомнение ее виновность, но снижает степень общественной опасности содеянного.

Отдельно в представлении отметили, что Попова, имеющая проблемы со здоровьем, проживает с матерью, имеющей заболевание, при этом занимается благотворительностью, оказывает материальную и иную помощь участникам СВО.

Кроме того, прокуратура указывает — суд не опроверг доводы Поповой о том, что она пошла на преступление вынужденно по указанию Сапожникова, опасаясь увольнения. Из-за этого прокурор резюмирует — заключение в колонии несправедливо и излишне:

— Вывод суда об отсутствии оснований для применения положений ст. 73 УК РФ (условное наказание) не отвечает требованиям справедливости, поскольку судом убедительных мотивов о том, что исправление Поповой возможно лишь в условиях реального отбывания лишения свободы, не приведено. Напротив, характеристика ее личности, социальная адаптация, роль в совершении преступления, привлечение к уголовной ответственности впервые говорит о том, что она не является опасным для общества гражданином и цели наказания могут быть достигнуты без изоляции от общества.

Еще один момент, который оспаривает прокуратура — суд первой инстанции в приговоре учел, что осужденные не признали вину, не возместили ущерб и не сотрудничали со следствием. Однако такой подход противоречит закону: человек имеет право считать себя невиновным и выстраивать защиту по своему усмотрению, и это не может использоваться как основание для ужесточения наказания.

Как итог — в связи с этим наказание всем осужденным также подлежит смягчению и приговор нужно «изменить в связи с неправильным применением уголовного закона, несправедливостью приговора вследствие чрезмерной суровости».

Апелляции подсудимых

На суде зачитали апелляционные жалобы всех четырех обвиняемых, а также их защитников. Все указывают на незаконность первого приговора и просят одного — полного оправдания. Также они не согласились с представлением прокуратуры, в котором у суда запрашивается переквалификация статей и меньший срок в колонии.

Отразить каждый довод в тексте невозможно, иначе он будет размером с хорошую книгу, так что ниже — пересказ основных моментов их жалоб и без повторений. Во многих моментах подсудимые не соглашаются с одними и теми же моментами и приводят схожее обоснование.

Апелляция адвоката Поповой

Адвокат начал с того, что в деле отсутствуют доказательства «тяжких последствий» и умысла Поповой.

Между приемкой парка Поповой в декабре 2020 года и его разрушением нет прямой причинно-следственной связи. Все строительные работы были полностью завершены подрядчиком еще до ее назначения и. о. председателя комитета городского хозяйства 14 декабря. Попова не участвовала в проектировании, принятии технических решений, выборе подрядчика, замене видов работ, устранении обводненности и контроле строительства — все эти решения принимались ее предшественниками и главой администрации Читы.

К моменту ее вступления в должность работы в парке были выполнены на 100%, поэтому Попова объективно не могла остановить или изменить процесс. Подписание ею актов КС-2 и КС-3 (акты приемки и оплаты работ) не могло повлечь разрушений, которые всё равно бы произошли из-за нарушений, допущенных задолго до ее прихода.

У Поповой по закону была обязанность оплатить фактически выполненные подрядчиком работы, поскольку они были сделаны без аванса и с согласия заказчика. Оснований для отказа от оплаты не было, а проведение строительной экспертизы в контракте не предусматривалось.

Ущерб бюджету, который в приговоре назван «тяжкими последствиями», защита считает недоказанным: 48 из 51 млн составляла федеральная субсидия, не влияющая на бюджет Читы, а местные 3 млн были возвращены в виде платы за порубочный билет. Утверждение о «полном переустройстве парка» также не связано с действиями Поповой — необходимость ремонта возникла бы независимо от нее.

Обвинение в создании условий для хищения подрядчиком Бадасяном не подтверждено: Попова, напротив, требовала исключить из актов невыполненные работы, что исключает умысел.

По приговору Парк угольщиков представляет угрозу для жизни и здоровья, «требуя полного переустройства». Но в парке как до благоустройства, так и после проходят ежедневные массовые посещения и мероприятия. По причине «угрозы жизни и здоровья кому-либо в парке» они отменены либо запрещены не были. Поэтому выводы о том, что парк кому-то чем-то угрожает, не обоснованы и надуманы.

Про Сапожникова

У Поповой не было умысла на превышение полномочий, поскольку она действовала в рамках закона и исполняла обязательное указание своего начальника — главы администрации Читы на тот момент Александра Сапожникова. Он лично курировал благоустройство парка с момента проектирования, был ответственен за федеральную субсидию, знал об отклонениях от проектной документации и считал их допустимыми, так как они были согласованы с проектировщиками.

На совещании в декабре 2020 года, имея ту же информацию, что и Попова, Сапожников распорядился: подрядчик должен исправить документы, убрать невыполненные работы, предоставить исполнительную документацию, после чего выполненные работы следует принять и оплатить.

Попова выполняла именно это распоряжение: требовала от подрядчика привести КС-2 в соответствие с реальностью, а после проверки стройконтроля подписала исправленные акты.

Адвокат подчеркивает, что такой порядок приемки работ, выполненных с отклонениями от проекта, предусмотрен Минстроем и широко используется в регионе. Попова доверяла своему руководителю, не имела оснований считать его указание незаконным и понимала, что реально выполненные работы всё равно подлежат оплате — иначе подрядчик взыскал бы их через суд.

То, что контракт был заключен от имени Поповой, не отменяло ее служебного подчинения Сапожникову и обязанности исполнять его решения, в том числе по объектам благоустройства. Сапожников сам подтверждал, что дал указание принять и оплатить работы, считая их выполненными надлежащим образом и пригодными для эксплуатации.

Про экспертизу

Адвокат утверждает, что приговор нельзя считать законным, потому что он полностью опирается на экспертизу эксперта Тонких, которая проведена с грубыми нарушениями. Эксперта не назначили официальным постановлением следователя, хотя он не государственный эксперт. Он использовал непроверенные измерительные приборы, которые в момент экспертизы находились на калибровке и физически отсутствовали у него, а в суде дал недостоверные и противоречивые объяснения о том, чем именно пользовался.

На фотографиях, представленных экспертом, «вырубки» не соответствуют действительности, а часть измерений Тонких проводил странными и не предусмотренными методиками способами, например «связкой ключей».

Адвокат указывает, что в расчетах Тонких есть серьезные ошибки: он учел как невыполненные работы, которые вообще не должны были выполняться; неверно истолковал один из актов, из-за чего завысил якобы причиненный ущерб; а также не включил в расчеты фактически выполненное асфальтирование. Если исключить эти ошибки, объем реально невыполненных работ примерно совпадает с альтернативной экспертизой Култаева, которую суд проигнорировал.

Из-за недостоверности, нарушений методики, отсутствия поверенных инструментов и противоречий в показаниях защита считает заключение Тонких недопустимым доказательством. А раз приговор построен именно на нём, то, по мнению защиты, он подлежит отмене.

Апелляция Марины Поповой

В своей жалобе она снова подробно пересказала, как именно попала в комитет, указывая, что занималась там совершенно другими вещами, а по парку лишь исполняла данное ей распоряжение.

Попова начала работу в комитете городского хозяйства без передачи дел и сразу оказалась вынуждена выполнять обязанности нескольких отсутствующих руководителей. Сапожников поручил ей принять работы по Парку угольщиков, уверяя, что они завершены и проблем нет. В процессе выяснилось, что подрядчик представил акты с проектными, а не фактическими объемами, и стройконтроль отказался их подписывать. После совещания Сапожников распорядился принять работы при условии корректировки документов. Попова подписала акты только после их проверки стройконтролем, действуя по прямому указанию руководителя. К этому моменту работы по парку были фактически выполнены, в основном еще до ее трудоустройства.

Сапожников всё еще в деле

Попова утверждает, что следователь Пронин увидел признаки преступления в действиях Сапожникова и долгое время вел его как подозреваемого, но обвинение ему так и не предъявил по указанию его руководства. Хотя именно распоряжение Сапожникова принять и оплатить работы легло в основу обвинения против Поповой, дело в суд направили только на нее. Прокуратура дважды указывала, что Сапожников должен быть привлечен к ответственности, однако следствие этого не сделало.

Позднее попытка следователя прекратить преследование Сапожникова была обжалована руководством СК, и его статус подозреваемого по делу восстановили. Иного законного решения о прекращении преследования не имеется.

Попова считает, что выделение материалов в «новое» производство незаконно и показывает противоречия и нарушения, которые требуют оценки суда.

Апелляция Евгения Гуцула

Его адвокат указывает, что у Гуцула не было умысла на преступление: он не осознавал незаконности своих действий, не предвидел вреда, и обвинение не доказало ни мотива (например, карьеризма или выгоды), ни материальной заинтересованности.

Кроме того, ущерб, который вменяется Гуцулу, крайне мал — от 10 тысяч и 856 тысяч рублей, что не могло привести к существенному нарушению работы администрации или прав граждан. Поэтому отсутствует обязательный признак состава преступления — существенность вреда.

Защита также отмечает, что часть претензий обвинения — это бездействие (например, он не расторг контракт вовремя, не организовал изыскания). Однако пассивное бездействие в принципе не может составлять превышение полномочий, поскольку превышение — это активные незаконные действия.

Апелляция Михаила Мельникова

Мельников не согласен с тем, что дал совет Поповой, как уйти от ответственности в превышении должностных полномочий.

— Непонятно, откуда я знал, какие у нее полномочия, если я никогда не был чиновником, никогда на госслужбе не работал и никакие должностные инструкции не изучал и даже не знал, что таковые имеются, отсюда возникает резонный вопрос: как я мог дать совет ухода от ответственности, если я даже не знал и до сих пор не знаю и даже не осознаю, какие полномочия у нее были и в чём незаконность совета.

Также он указывает, что ему абсолютно непонятно, почему суд заявил, что нет причин сомневаться в доводах эксперта Тонких:

— Зная и видя, что эксперт на многие ключевые вопросы не дал обоснованный и утвердительный ответ, постоянно путался в ответах и давал противоречивые показания, не смог назвать ни одной нормы и в большей части давал нелепые и несуразные ответы на поставленные вопросы, такие как: «Визуально определил марку и класс бетона», «Определил коэффициент уплотнения щебня, откапывая рукой (в ноябре) старую скважину глубиной 60 см, засыпанную песком», «Определял фактические объемы грунта с помощью товарных накладных». Даже по части подобных ответов «эксперта» Тонких, человеку, не имея специальных познаний в области строительства, можно понять, что данный эксперт абсолютно безграмотен и некомпетентен, однако у суда по непонятным причинам не появилось сомнений в доводах эксперта, более того, суду были предоставлены данные, что специализация, квалификация и стаж работы «эксперта» Тонких полностью не соответствуют требованиям.

Адвокат Мельникова тоже выступила с рядом заявлений:

• отсутствуют ссылки на конкретные нормы, запрещающие прием объекта по локально-сметному расчету и сопоставительным ведомостям;
  

• ни Мельников, ни Цыренжапов, ни Попова не желали наступления общественно опасных последствий в виде разрушения Парка угольщиков в момент принятия фактически выполненных работ подрядчиком Бадасяном. Вся исполнительная документация подрядчиком была предоставлена, качество работ и материалов были подтверждены, внешне недостатки не просматривались, соответственно оснований для того, чтобы не принять работы, не было;
  

• при вынесении приговора непонятно, в связи с чем судом принимаются доказательства стороны обвинения и полностью игнорируются доказательства стороны защиты, а именно: принято решение о ложности показаний свидетелей Щегловой, Крушинской, Гренишина, Зудилова, Ященко, Кузьменко. Из текста приговора непонятно, какие именно истинные обстоятельства, по мнению председательствующего, должны быть им известны с учетом их образования, опыта и стажа работы.

Апелляция Цыдена Цыренжапова

Цыренжапов указывает, что бывший председатель комитета градостроительной политики Ярушин признал, что плохо организовал подготовку данных для проекта парка. Из-за этого парк оказался обводнен и проект пришлось переделывать во время строительства. Прокуратура выделила это в отдельное дело о халатности, но закрыло его из-за срока давности. Цыренжапов считает, что нужно провести дополнительную проверку, потому что именно ошибки Ярушина стали причиной проблем с парком.

Также, по его словам, следствие проходило под давлением: следователь Пронин и сотрудники ФСБ пытались заставить участников оговорить друг друга и признаться во взятках. Когда это не получилось, обвинение предъявили Поповой за превышение полномочий, при этом давили и на главу администрации Сапожникова. Позже СК снял подозрения с Сапожникова, а самого Цыренжапова перевели из свидетелей в подозреваемые, обвинив в пособничестве действиям Поповой.

Суд прервался до 26 ноября. Уже во второй раз, хотя чаще всего апелляция рассматривается одним днем.

Остались лишь прения сторон и решение суда — всё это может произойти уже на следующем заседании. Суд чаще склонен слушать сторону обвинения, чем защитников, и сам факт того, что не только адвокаты, но и даже сама прокуратура попросила смягчения, почти что гарантирует, что приговор в самом деле будет изменен. Вопрос лишь — сохранится ли реальный срок.

Впрочем, итоговое решение останется за коллегией судей, и итог мы узнаем уже очень скоро.