«Немедленно унесите отпрыска обратно в роддом». Нужно ли злиться на орущих и бегающих детей

Дети — цветы жизни, но в общественных местах не все из них умеют себя вести. Так, по крайней мере, кажется взрослым. Нужно ли злиться или стоит посмотреть на себя самих со стороны? Об этом размышляет колумнистка Любовь Никитина. Далее — от первого лица.

Высокие ноты прорываются через барабанные перепонки и достают сразу до нервов. Нет, это не звук пожарной сигнализации. Просто дети в общественном месте решили проверить возможности своих голосовых связок и заодно определить лимит терпимости взрослых.

И неважно, где вы находитесь: в кафе, поликлинике или самолете на высоте 10 тысяч метров. Если где-то рядом появился ребенок с избытком энергии, пространство мгновенно превращается в квест «Остаться добрым взрослым». Поражаюсь способностям маленьких детей. Как им удается издавать звук такой частоты, что его слышат собаки за два квартала? В рейтинге акустических атак детский визг был бы на первом месте как оружие массового поражения.

Представьте: вы пришли после работы поужинать в кафе, и вдруг между столиками пробегает маленький человек со скоростью курьера на электросамокате. Он скользит по полу с криком «МА-А-А-АМ, СМОТРИ!» — и падает посередине зала. Официант несет суп, вы несете вилку ко рту, а мир вокруг несется в пропасть.

И вот здесь начинается коллективная магия восприятия.

— Боже, какой кошмар, немедленно унесите отпрыска обратно в роддом! — думают одни.

— Крепитесь, люди, это только цветочки. Годам к семи он научится ходить по потолку, — улыбаются другие.

Как бывший родитель маленьких детей, я с сочувствием наблюдаю за мужчиной за соседним столом, который смотрит на молодых родителей. Их ребенок уже поднялся с пола и бежит в финишном створе. Видно, как устала болеть мама. Она держит в руке надкусанный детский бургер с выражением отшельника, который мысленно строит шалаш на заброшенном острове.

— Влад, не бегай! — говорит мама, протягивая булку сыну.

Влад воспринимает просьбу как инструкцию к сборке шкафа, на которую, конечно же, никто не обращает внимания. Отец отвечает рядом сидящему мужчине взглядом, полным философского смысла: «Человек рождается свободным, чувак. А хочешь тишины, так иди в библиотеку». И мужчина-сосед синхронно вздыхает с окружающими.

А что мама? Мама останавливает сына на двухминутный перерыв картошкой фри.

Но настоящий экзамен на прочность нервной системы я прошла в самолете. Где-то в третьем ряду прозвучал детский протест против гравитации, ремня безопасности и кресла, которое не для прыжков.

Плач в самолете отражался от иллюминаторов и проникал в душу. Только душа, пристегнутая к креслу, мечтала подремать.

— Давай посмотрим мультик. Вот печенька. Смотри, какой дядя, — пыталась успокоить мама.

Оглядываться по сторонам не хотелось. Пассажиры сидели на стадии внутреннего торга: если пацан замолчит, мы больше не будем жаловаться на зарплату и дороги.

И только мама металась между двух огней. С одной стороны, собственный ребенок, у которого батарейка на 300%, с другой — взгляды окружающих, которые режут сильнее любого замечания.

Казалось, пассажиры ждут чуда, чтобы ребенок получил паспорт, поступил в университет и прямо сейчас съехал в общежитие.

И дело ведь не в детях. Дело в нас самих, в том, как мы устроены. Если я хочу отдохнуть, то всё живое пусть замрет и не дышит. А если я громко смеюсь за соседним столиком, то это хорошее настроение, что вы привязались. Разве не так?

Вы замечали, как мы ведем себя утром в общественном транспорте? Люди едут на работу уже уставшие и в ожидании пятницы даже в пятницу. Представьте, что в троллейбус зайдет мама с орущим дитем. Можно заметить, как по салону пробежит недовольная волна, потому что ребенок посмел нарушить священное утреннее право ненавидеть всё вокруг в тишине. Да, и в пятницу тоже.

И мама в самолете или в троллейбусе должна держать себя в руках, даже если ее батарея давно села. Она успокаивает, раздает печеньки, пока окружающие смотрят на нее с укором. Но именно в этот момент, глядя на маму, которая разрывается между ребенком и желанием провалиться на заброшенный остров, я поймала себя на мысли, что мы слишком часто делим мир пополам. На тех, кто мешает, и тех, кому мешают. Только не забывайте, что мы все в этом мире немного Влады.