Ведерниковская дорожка. О чем бывший бандит и участник СВО написал в новой книге?

Известный в Чите бандит, правдоруб Дмитрий Ведерников написал очередную книгу. Может показаться, что она всё о том же — бандитизм, тюрьма и исповедь. Но скажу, что произведение «Осколки» (18+) — это лучшее, что я читал за последние полгода.

Надо сразу оговориться, что судьба автора в настоящий момент неизвестна. Про это родные сообщали СМИ и говорится в конце книги. Мне хочется думать, что Ведерников жив, потому что как писателя его искренне жаль.

В обращении от автора он говорит, что первая книга бандитской трилогии — «Зеркало» — написана в стиле молодежной криминальной драмы. Вторая — «Отражение» — попытка вывести читателя на определенные размышления, а третья — «Осколки» — более художественная. Так или иначе это получилось. И ещё заметно, что первые произведения были больше личной исповедью автора. «Осколки» обращены на широкий круг, в том числе к вершинам моральных устоев. В «Осколках» много указаний на несправедливость, которые порой похожи на жесткие пощечины.

Но давайте начнем по порядку. В книге три условных части — на страницах они перемешаны между собой, что превращает чтение в экшен. Волей-неволей приходится перемещаться между Читой и Киевом, нырять в тюремные камеры разных регионов, выныривать в модных кабаках, вдыхать запах кожи на московских рынках. Но выстроено повествование безупречно, начиная с детства с хоккейной маской, резиновыми индейцами и кимоно из мешка. Читается это на одном духу — упоминания знакомых мест всегда интересны хотя бы возможностью посравнивать. Бараки в Сосновом Бору, например, всё-то живы. А «Горняк» из места для балбесов превратился в респектабельное учебное заведение.

В целом Ведерников вырос как писатель. Даже заурядные эпизоды порой прописаны так, что к ним хочется вернуться.

Степень погружения в эпоху нельзя не отметить. Изложить именно такую историю Читы было бы невозможно без участия в этих событиях. Вряд ли в архивах есть документы про такие вещи, да и свидетелей поди поищи — иных уж нет, а те далече.

Вот, например, абзац про «спартачей». Ничего подобного я до этого даже не слышал.

К этому моменту становится понятно, что начало книги — не просто светлая тоска по умирающему советскому строю, а буквально дневник наблюдений за ростом преступности, которая из уличной вскоре превратится в организованную. Если поискать, то в книге можно найти ответ на вопрос, почему же так получилось, что мальчики, которые хотели стать моряками и водителями троллейбусов, стали убийцами с ледяными глазами.

Ответ этот вряд ли понравится ностальгирующим по стабильности, уверенности и мороженому. Это все, конечно, было, но были и талоны на спиртное, и «три карты», и желание вчерашних пионеров жить как-то иначе. Это ещё не самый потайной пласт из того, что раскрывает книга дальше. И тут мое личное наблюдение. Про карты и «беспроигрышное лото» на читинских улицах мне рассказал знакомый, которого в связи с криминалом сейчас заподозрить невозможно. Про красноярские лагеря упоминал боец «Вагнера», недавно отдавший жизнь за родину, которую внезапно полюбил. Но в их рассказах не было такой пугающей документальности и художественного слога. А у Ведерникова — есть.

Этот условный раздел про правосудие не менее увлекателен. Хотя бы потому, что то, о чем Ведерников говорил почти 10 лет назад, сейчас звучит максимально достоверно.

Мне в какой-то момент показалось, что это самая жесткая часть книги. Ведь некоторые моменты читать без содрогания просто невозможно. И вообще хотелось временами, чтобы сюжеты про нейролептик, изнасилования и сфабрикованные уголовные дела были фантазией автора. Но что-то подсказывает, что просто так такие вещи не придумать и не вытащить ни из глубин подсознания, ни из ночного кошмара.

Но дальше ещё идет часть про СВО, в которой в целом тоже мало приятного. Начинается это очень понятными мыслями, которые подкупают тем, что Ведерников мог бы тут блеснуть, но не стремится строить из себя ни суперпатриота, ни интеллектуала.

К перечисленным именам Ведерников добавляет ещё одного соратника, погибшего к тому времени участника «Меценатовских». И в этом моменте читателя ждет секрет про этого человека — хотелось бы назвать его сенсационным, но это как-то не к месту. Хотя какая тут сенсация и какой секрет — такое вот хитросплетение судеб людей, оказавшихся по разные стороны и в разных книгах двух преступников.

Вообще с этой части книги начинается как будто бы другое повествование. Но вставки из прошлого возвращают все туда же — в 90-е к ворам и делюгам. Но и эти вставки не кажутся чужеродными в описании первых минут свободной жизни и обучения «штормовиков».

Там тоже много эпизодов, которые хотелось бы считать фантазией — начиная от истории таксиста про зверей с монтажной пеной и цитатами из сообщений родни не вернувшихся бойцов.

Дальше начинается самая настоящая окопная литература, для которой нет ограничений. Описание ранений и операций с обезболивающим в виде молотка, налетов и обстрелов. Это не то чтобы совершенно новое откровение. Подобное можно найти в каналах военкоров. Но в книге есть вещи похуже чая из собственной мочи. Это преступления, с которыми делюги из первой части даже в сравнение не идут.