«Дергал девчонок за косички, но стал героем». Репортаж из степи, где Балдан Цыдыпов вспоминает детство и учится жить заново

Степь встречает туманом и дождем. Мокрые кони грациозно переходят дорогу. Забайкалье — это земля, где небо кажется бесконечным, а человек ощущает себя частью чего-то древнего и великого. Мы едем в Агинский Бурятский округ, чтобы встретиться с тем, чье имя сегодня известно каждому забайкальцу, — с Героем России Балданом Баировичем Цыдыповым.

В многочисленных интервью, которые уже вышли в различных СМИ, говорилось о подвиге, о наградах, о боях. Но за сухой фактурой репортажей и официальных сводок часто теряется сам человек. Мы хотим увидеть не героя с плаката, а Балдана — мальчишку, бегавшего по этим степям, школьника, дергавшего девчонок за косички, юношу, делавшего выбор между жизнью и смертью. Мы едем в места его силы.

На въезде в поселок встречает баннер с портретом Балдана. Сам герой, сидящий рядом в машине, смотрит на свое изображение с легкой сдержанностью. «Да особо не обращаю внимания», — скажет он и тут же переведет разговор на футбольный турнир, который сегодня проходит в округе. Наверное, это способ уйти от неловкого вопроса или свойство истинного характера — не зацикливаться на славе, оставаться живым и простым в быту.

За стеклом проплывают типичные забайкальские пейзажи. Балдан, видя табун, делает особое движение руками — хэшэг ерэ, привлекая к себе удачу. Он поясняет, что конь для бурята — это всегда удача.

Мы подъезжаем к школе. Получал диплом Балдан в Урда-Аге, но пришлось парню поучиться и в Иркутске, где тогда жил отец. Переезд был нужен, чтобы «встряхнуть мозги» и уберечь от шалостей.

«Надо было посмотреть на людей, понять, что такое большой мир», — объясняет Балдан свой переезд в Иркутск, а затем и возвращение сюда, в сельскую школу с интернатом, где особое отношение к каждому ученику.

Новый школьный стадион вызывает у Балдана легкое сожаление: «Жалко, что при мне такого не было». Но его память хранит другое: шумный спортзал, где он постигал азы рукопашного боя, и старый стадион, куда его затащили на тренировку. Это забавная история, в которой Герой России предстает в ином свете. В школе он дернул девочку за косичку и стал убегать от нее, но парня поймал учитель физкультуры и со словами «Чего ты такой быстрый?» велел прийти на легкую атлетику.

Школьные коридоры хранят эхо голосов. Мы заходим в кабинет, где Балдан Цыдыпов сидел за задней партой. «Почему сзади? — переспрашивает Балдан. — Оттуда всё видно, всё можно контролировать». Класс небольшой — десять человек, — но дружный. Выпустились ребята в 2016 году, в столетний юбилей школы.

Одноклассники разлетелись кто куда, но связь осталась. Это отличительная особенность агинчан — сохранять на годы детские связи, готовить праздники и помогать школе. Балдан подарил родной школе морин-хуур — национальный инструмент. Для бурят-монгольского народа он имеет сакральное значение: его звук очищает ауру, дает защиту. Выпускник захотел, чтобы морин-хуур всегда звучал в родной школе.

Учителя вспоминают его старательность: «Хорошо учился, ЕГЭ по истории и обществознанию сдал на высокие баллы». Но, глядя на Балдана, трудно поверить в образ кабинетного отличника. В нем чувствуется внутренний стержень. Учитель, которая знала его маму все десять лет учебы, говорит с гордостью: «Сажигма была лидером. Наверное, лидерские качества передались и сыну. Генетика».

Учитель, дядя Балдана, вспоминает, что учить племянника было легче, чем чужих детей. Балдан жил в его семье, вместе с братьями ухаживал за скотом, делал домашнюю работу, играл и бегал на речку.

Здесь, в этой школе, преподавала его бабушка — рукодельница, шившая на всю семью национальные дэгэлы, сочинявшая стихи. Здесь его ждали после уроков, здесь он рос в атмосфере уважения к старшим и труду.

Дорога ведет дальше — на сопку, с которой видно село и старый дом дедушки. Мы выходим из машины, и воздух кажется другим: гуще, прянее. «Здесь мы всё детство протусовались», — говорит Балдан, указывая на скромное строение. Отсюда они с двоюродными братьями ходили к озеру Бильчир. Тогда там был песчаный пляж, прозрачная вода, рыбалка. Пешком, с удочками и деревенским хлебом они преодолевали километры, чтобы наловить гальянов и зажарить их на костре.

«Игрушки деревянные дядя мастерил, автоматы, мы играли в войнушку», — улыбается Герой России. Это было время беззаботности, когда будущий офицер был просто мальчишкой в толпе таких же озорных ребятишек, братьев и сестер, съезжавшихся на каникулы со всех сторон. Именно там, в кругу большой семьи, в коллективной работе по хозяйству закалялся его характер. Его братья тоже стали офицерами: один работает в спецслужбе, другой — в прокуратуре.

Особое значение в душе каждого бурята занимают субарганы — буддийские ступы. Не заехать туда мы просто не могли. Это священное место, где он просил удачи перед сдачей ЕГЭ в 2016-м. Мантру, которая будет начертана на одной из ступ, Балдан читал во время боев и запомнил на всю жизнь.

Цыдыпов называет себя религиозным человеком, считает, что это на 100% помогает ему в жизни. На войне он часто молился, читая не только буддийские мантры, но и православные. «На войне же не бывает атеистов», — повторяет Балдан старую истину.

Буддийские подношения он совершает осознанно, поясняя попутно, что по обычаям нельзя наливать напиток в чашку наполовину, чтобы полной была не только посуда, но и душа, сознание, здоровье. В этом ритуале нет показной набожности — есть глубокая связь с предками, с одним из одиннадцати родов бурятского народа. Это тоже отличительная особенность — знать до седьмого колена тех, кто жил до тебя, писал историю земли и семьи.

«Хуасай, — говорит он, указывая на изображение родового знака. — Мы всегда знаем свой род. За каждым бурятом стоит его род».

Еще один символ Агинского Бурятского округа — озеро Ножий. Это место силы для всех агинских бурят. Балдан смотрит на воду, вспоминает, как плавал здесь в детстве, катался на катамаранах с родителями, как наблюдал за перелетными птицами, среди которых лебеди — тоже сакральные для бурят.

Он признаётся, что любит плавать. «Сейчас могу проплыть кролем метров 200 без остановки. Очень благодарен руководству, что построили бассейн. Сколько детей учится там плавать!» — говорит он. Плавание для него — это не просто спорт, это возвращение к себе, к тому мальчишке, который не боялся глубины.

В священные места буряты приходят не только с обычными просьбами о здоровье и благополучии. Часто семьи просят детей, поэтому наряду с рисом и белой пищей духам достаются яркие пластиковые игрушки. На сокровенный вопрос про детей Балдан отвечает, что их должно быть чем больше, тем лучше. Сначала продолжателя рода — сына, а потом с улыбкой добавляет: «Потом уж и лапочку-дочку».

Лошади в жизни степного народа не только эфемерная удача. Это верный друг, помощник, спаситель. Поэтому на стоянке у родственника Балдан смело запрыгивает на коня. Он рассказывает, что шесть лет не сидел в седле, но в глазах его огонек, когда он говорит о конях. «Я же степной человек, кочевник», — смеется он.

Разговор становится глубже, когда речь заходит про боевые действия. Сам бой, по словам Балдана Цыдыпова, промелькнул быстро. Была боль, но в состоянии аффекта она не была всепоглощающей. А вот дальше началось «долгое, мучительное, муторное» лечение. Два года в госпитале, аппарат Елизарова на ноге, несколько операций.

И в этот момент, когда мы сидим в благословенной тишине забайкальской степи, он произносит то, что говорить непросто даже героям.

«Самое тяжелое было — решение об ампутации. Понимаете, в 24 года прощаться с частью тела… Это было критически сложно. Долгий момент. Но я не жалею», — говорит Балдан.

Он замолкает на мгновение и продолжает: «Опытный хирург, такой дядька в госпитале Бурденко, сказал мне по-отцовски про ампутацию. Я сутки думал. А потом принял решение».

Балдан не вдается в подробности, но чувствуется, как тяжело ему дались те сутки. Можно было еще год таскать на себе аппарат, надеясь на чудо, которого никто не гарантировал. Но он выбрал непростой путь.

На этом этапе помогли родные и близкие: мама, супруга, земляки.

Он признаётся, что на СВО боялся за свою жизнь, так как не боятся только дураки. Но в какой-то момент воин стал понимать, что смерти нет. Как будто пересекается черта и страх отступает. Так было после ранения, несмотря на то что «был на грани и видел свет в конце туннеля», понимал: свои не бросили, везут в госпиталь.

«Я думаю, что Бог меня уберег, потому что шанс выжить крайне мал», — подытоживает Балдан.

Сейчас, глядя на Балдана, сложно поверить, что еще совсем недавно он стоял перед выбором. Он уверенно стоит на современном протезе, который, по его словам, позволяет почти полноценно жить. Мужчина не стоит на месте. Он пробовал вставать на горные лыжи — не сложилось с поворотами. Тогда он взял сноуборд, начал с детской трассы и потихонечку-потихонечку стал нормально кататься.

В этом «потихонечку-потихонечку» и есть его характер: не жаловаться, пробовать новое, идти вперед. Он дружит с жизнью. Он не ропщет на судьбу, не позволяет себе жалости и называет себя счастливым человеком: «Живы родители, здоровая семья, любящая жена, верные друзья. Я жив. Я здесь, с вами, в этом прекрасном месте».