Родители, на шторы сдаем! Как относиться к сборам на нужды класса

Помните, как в девяностые родители сдавали деньги на ремонт школы? Сейчас, конечно, такого нет. Но иногда на родительских собраниях возникает вопрос о мелких нуждах класса, оплачивать которые просят родителей. Как к этому относиться, каждый решает сам. Свое мнение высказала и колумнистка Любовь Никитина. Далее — от первого лица.

На собрании в школе родители добровольно соглашаются на то, чего не понимают, лишь бы поскорее отпустили домой. Они кивают, но краем глаза проверяют чаты в своих телефонах и думают, что на ужин: рис или гречка. Учитель заканчивает разбор детских полетов, и разговор постепенно переходит в сторону общих расходов. Вот тут в кабинете наступает тишина. Такую тишину можно услышать в лифте, когда в кабину заходит сосед с овчаркой, а вы не знаете, кусается она или нет.

— Нужно заправить картридж, — осторожно говорит классный руководитель. — Еще у нас в кабинете сломана дверь, а столяр уволился еще в мае.

В переводе это означает, что на нужды класса желательно сдать по 300 рублей. Ну, или по 350.

Мне в такие моменты хочется понять правила игры: сбор обязательный или добровольный? А если не сдам?

Все смотрят друг на друга, но никто не хочет задавать вопрос первым. Потому что поднятая вверх рука автоматически делает человека занудой или тем, кто вечно против всего.

Мы можем долго спорить с оператором мобильной связи из-за списанных 50 рублей, зато на собрании стесняемся спросить, на что пойдут 300. Ну, или 350. Стоит только заговорить о деньгах, как рядом тут же рисуется капслоком слово «поборы».

Сразу расставлю точки над и. Сейчас речь не про взятки, не про «подайте на нужды школы, а мы вам золотую медаль». Разговор пойдет о бытовухе. К примеру, в классе закончилась бумага А4 или нужно заменить картридж. Или отвалилась дверь в кабинете истории, которую, на самом деле, вынес на перемене Миша из 6-го «Б», потому что его толкнул Андрей.

Сначала непонятно, где заканчивается добровольная помощь и начинается ощущение, что тебя уже поставили перед финансовым фактом. Можно, конечно, сделать вид, что проблемы нет. Мол, это государственная школа, пусть министерство чинит дверь и покупает новый принтер. Логика железная, да. Примерно такая же, как прийти домой, поставить тазик под протекающую батарею и сказать, что вода муниципальная. Пусть Инна Сергеевна вызывает сантехника.

А потом обычное собрание постепенно превращается в спектакль со своим хором, солистами и техническими антрактами. И я, как человек, отсидевший не один десяток родительских собраний, уже примерно знаю его действующих лиц. Некоторые родители не сдают деньги сразу, но и не отказываются. Они молчат так убедительно, будто на все согласны, а потом вдруг дома в них просыпается внутренний Робеспьер. И в классном чате появляется первое сообщение от мамы Миши (конечно, любые совпадения случайны): «А почему это мы собираем деньги на какие-то нужды? Кто вообще придумал эти поборы?»

Дорогая мама Миши! Если вы против сбора на пачку бумаги, скажите об этом на собрании сразу. Если считаете ее ненужной, то предложите другой вариант. Потому что ничего не сказать на собрании, а потом возмутиться — такой себе вариант. Правда.

Ко второму типажу я отношу себя и большинство других сдающих. Мы хотим одного: лишь бы от нас отстали. Я сдавала на атласы, на линолеум, на жалюзи, на ремонт шкафа, на пиццу без колбасы и сыра в школьной столовой. Если сумма небольшая, а выяснение отношений обойдется дороже собственных нервов, то лучше я заплачу. Иногда казалось, что кошелек я открываю за право спокойно дожить до следующего собрания, потому что ничего сама не хочу организовать. И вникать тоже не хочу.

В третью категорию входят активисты, которые немедленно требуют список тех, кто не сдал. Прозрачность, конечно, вещь хорошая, когда речь идет о госзакупках. Но когда в чат летит список из 25 фамилий, где 20 отмечены галочкой, а вот пятерка уклонистов, то прозрачность превращается в публичную порку. В такие моменты учитель мне напоминает специалиста по взысканию задолженности в каком-то неблагополучном районе. Если напомнил про деньги, значит, давит. Если не напомнил, значит, с кем-то не договорился. Если не объяснил, на что собирают, значит, что-то скрывает.

И, поверьте, меньше всего учитель мечтает заниматься финансовыми вопросами. Он пришёл рассказывать про Древнюю Русь, объяснять, почему феодалы снова не поделили земли, и разнимать Мишу с Андреем. Никто не хочет просить, но школа часто оказывается в ситуации, когда без помощи родителей нужная вещь появится нескоро или не появится совсем. А вот некоторые родители на общешкольном собрании обязательно спросят: почему их ребенок учится в таких ужасных условиях. И получается замкнутый круг, из которого не видно выхода, потому что система, черт возьми, так устроена.

Да, мы, родители, хотим теплый класс и удобные стулья. Еще жалюзи, воду, стенд с расписанием, турникет с охраной и чистый туалет. Но когда приходится обсуждать деньги, практически каждый вспоминает, что вообще-то мы платим налоги. Как бы и не поспоришь, только между налогами и покосившей дверью развернулась пропасть. И балансировать над этой пропастью чаще всего приходится кому? Правильно. Учителю.

Кстати, сама привычка что-то собирать с родителей появилась далеко не вчера. Вспомните, как раньше, в эпоху дефицита, собирали на шторы. Шторы были символом статуса класса. Если в кабинете висели тяжелые бархатные портьеры с ламбрекенами цвета увядающей розы, значит родительский комитет больше напоминал профсоюз шахтеров. Ситцевые занавески в цветочек висели в бедном классе. И наши родители не спрашивали, почему школа не покупает шторы сама. Они понимали, что сделать это может только родительский комитет. Сегодня шторы уже прошлый век и в тренде жалюзи с кулерами, потому что из питьевого фонтанчика в туалете пить, видите ли, опасно. И вообще, дети должны пить ионизированную воду из кулера. И следить за питанием. Видимо, поэтому в пиццу не кладут колбасу.

Я не призываю сдавать. И не призываю не сдавать. Я предлагаю обсуждать сбор денег на берегу, а учителям озвучивать проблему максимально прямо:

— В нашем кабинете сломана дверь. Починить ее стоит 5 тысяч, мастер по объявлению придет в четверг и сделает ее за один вечер. Без двери на переменах в кабинет заходит кто угодно, и вещи детей остаются без присмотра.

С такой формулировкой можно или согласиться, или предложить альтернативу. Например, дверь повесят папы Миши и Андрея вместе.

В итоге вся эта история с поборами говорит о том, что мы никак не научимся договариваться. Мы боимся сказать «нет», но и не хотим говорить «да».

По сути, 300 рублей — сумма небольшая. Но напряжение как от той овчарки в лифте. Вроде не укусила, а осадок остался.