Почему в Рождество нельзя охотиться. Реальная история дяди Толи из села Алтан

Старые люди говорят, что в Рождество нельзя убираться в квартире, давать в долг и ссориться с близкими. В Рождество не скупятся на милостыню, дарят подарки. А вот от охоты в лесу лучше воздержаться. Эту историю рассказал охотник из села Алтан Кыринского района. Там численность населения меньше тысячи, и много охотников-старожилов. Толя – заядлый охотник. Верным другом ему служил пёс. Верный. Так звали собаку с отмороженным ухом. Нюх у Верного был отменный, а хвост — колечком. – К раненым животным подходи сзади. Если у кабана прижаты уши, то зверь жив, – говорил Толя, – на лёжке зайца не стреляют. А вот кто ушастого убил, тот и его разделывает. Неважно, на какое время отправляешься в лес: посмотреть на следы или за дичью, в рюкзаке должна лежать краюха хлеба, спички и топорик. Это правило считалось главным среди охотников. Рождество тогда выдалось морозным. Лес застыл в немом сне, завернувшись в рыхлый снег. Толя крикнул Верного и сел наматывать хлопковые портянки. – Ещё с армейки привык к таким! – смеялся он. Верный с нетерпением ждал у калитки. Толя сдёрнул с крючка ружьё, накинул на тулуп рюкзак и с псом двинулся в путь. Через пару часов они дошли до зимовья. Следов вокруг не было. На грубо сколоченных нарах лежало покрывало, нетронутыми стояли котелок и металлическая кружка — чёрная от чая. Под потолком висело вяленое мясо. – В лесу всё общее, – рассказывал Толя. – Однажды незнакомые охотники поели мяса, а оставили две свечи и горсть рафинада. Так положено, понимаешь? Дверь в избушку не запирается, только колышек придерживает хлипкую дверь. – Давай! Вперёд! – скомандовал охотник собаке. Они уже отошли на приличное расстояние от зимовья, как вдруг Верный съёжился и на миг прижал уши. Мужчина готов был схватиться за ружьё, но пёс успокоился и побежал вперёд. – Верный, ко мне! – крикнул грозно Толя. Но звук голоса будто ударился о мягкую стену. Пёс лаял в метрах тридцати, даже слышно было хруст снега под собачьими лапами. Что-то, казалось, не так. Какой-то приглушённый хруст, какой-то утробный лай. – Верный! К ноге! Верный не появлялся. – Так, вот поваленная берёза. Толя срубил сук, расчистил место с одной стороны и вбил сук в мёрзлую землю. Он повернул назад в сторону зимовья, внимательно осматриваясь по сторонам. Позади остались два сросшихся дерева, муравейник-сугроб, пень выше колена. До зимовья оставалось совсем чуть-чуть. – Чуть правее под горку, там и избушка, – рассуждал охотник. Вот горка, осталось спуститься вниз. Только избушки не было. Та же поваленная берёза. Сук в мёрзлой земле. – Что за чертовщина. Верный, ко мне! Толя слышал от стариков, что Лешие любят пошутить, но сам в такую петлю попал впервые. – Дед Ваня говорил, что Лешего надо задобрить. Дед Ваня – охотник в пятом поколении, он спиной чувствовал зверя, а белок высматривал и бил точно в глаз, – рассказывал Толя, жаря картошку на чугунной сковороде. По совету деда он положил на пень два толстых куска хлеба, обломки печенья и достал из кармана кусок рафинада. Повернулся спиной к угощению и уверенно пошёл в сторону избушки. – Главное, не оборачиваться. Так учил Иван Матвеич. На лесного духа смотреть не стоит, а тот специально начинает шуметь, чтобы напугать. Ну, веселится, значит, так нечистая сила. Вот опять муравейник, пень. В горку, с горы. И снова берёза. Уже смеркалось. Вдалеке бегал Верный, а может, радовался Леший. Но из леса надо было выбираться. – Дед Ваня учил: ежели Леший не отпускает, то снимаешь одежду, выворачиваешь наизнанку и надеваешь шиворот-навыворот. Обувь меняешь левый на правый. Просишь у хозяина леса дороги. Потом кланяешься на все стороны и идёшь вперёд. Охотник снял тулуп, унты. Повозился с нательным бельём, но переоделся так, как учил дед. На всякий случай положил ещё кусок сахара и двинулся вперёд. Сзади послышался хруст хвороста, по снегу приближались шаги. Верный чуть не сбил хозяина с ног, бегая вокруг и размахивая чёрным хвостом. В горку, с горки. Вот и зимовьё. – Некогда нам было отдыхать, уже темнело. Мы быстро добрались до деревни. Уставшие и голодные. Слушаться надо стариков. Дед Иван не зря говорил, что в Рождество нечистая сила любит пошалить. – А ты не посмотрел, на пеньке остались угощенья или Леший их забрал? – спросила я, накалывая на вилку картошку с луком. Толя призадумался. – Кажется, забрал!