Китайская угроза – это мы сами

25 июля одна из ведущих российских газет «Комсомольская правда» опубликовала статью «Война! Китаец торжествует…», которая по сути является краткой версией опуса известного борца с «китайской угрозой» Александра Храмчихина в журнале «Сноб».

Рассуждения Храмчихина о том, каким может быть «22 июня 2.0», новизной не отличаются. В тех или иных вариациях что-то подобное можно услышать от московских политиков разнообразного толка, чиновников, офицеров армии и спецслужб, да и от простых людей тоже.

Основные положения мифа о «китайской угрозе» применительно к Забайкалью и Дальнему Востоку России в общих чертах выглядят так: коварные китайцы, воспользовавшись тем, что наша страна ушла на многодневные новогодние каникулы (возможны и другие варианты по времени нападения), внезапно высаживают десант, перерезают Транссиб (место, где это произойдёт, разнится от Хабаровска до станции Амазар), немногочисленные гарнизоны и узлы сопротивления быстро подавляются, подтягиваются основные силы китайской армии и от России отделяется значительная часть территории. По поводу режима оккупации у авторов «страшных рассказов» нет единого мнения. Кто-то утверждает, что коренное российское население будет полностью бесправно, а управлять им будут те же самые властные структуры и персоны, только вместо российского триколора на зданиях всевозможных администраций и местных правительств будет реять красное полотнище с пятью звёздами золотистого цвета.

Другие утверждают, что китайцы, придя на нашу землю, для упрочения своей власти могут начать показательные процессы в отношении тех, до кого не смогло дотянуться прежнее российское правосудие – коррупционеров, членов организованных преступных сообществ и т.д. В последнем случае русским будут предоставлены существенные преференции как одному из 55 национальных меньшинств КНР. На отторгнутые регионы прольётся денежный дождь инвестиций, будут разрабатываться месторождения полезных ископаемых, строиться дороги и другие объекты инфраструктуры, создаваться новые рабочие места. Примечательно, что сторонники этого варианта «будущего» прогнозируют, что сопротивление оккупационному режиму будет минимальным.

Проректор по научной работе и международным связям Дипломатической академии МИД России, доктор исторических наук Александр Лукин считает, что за последние 30 лет Китай совершил исторический рывок от отсталого к современному развитому обществу. В стране ещё много проблем, но одно ясно: Китай из бедной, политически нестабильной страны, сотрясаемой различными неурядицами, превращается в мощное государство, способное оказывать значительное влияние не только на региональную, но и на мировую политику. За тот же период Россия значительно ослабла; по сравнению с советским периодом её вес в мировом сообществе снизился, хотя она и остаётся довольно крупным и влиятельным государством.

Нынешний исторический поворот в пользу Китая нарушает сложившиеся представления и потому многими нашими согражданами воспринимается болезненно. Но такова реальность, и с ней придется жить. В российском экспертном сообществе эту реальность понимают, но оценивают её по-разному. Мнения и прогнозы можно разделить на две группы: алармистские и прагматические. Алармисты считают, что сильный Китай представляет угрозу для нашей страны, что китайские лидеры, говоря о дружбе, в действительности вынашивают планы отторжения территорий Сибири и Дальнего Востока, для чего проводят политику «демографической экспансии», то есть поощряют заселение этих территорий китайскими гражданами, используют для развития собственной экономики российские природные ресурсы, которые получают по дешевой цене, скупают на российской территории недвижимость, поощряют развитие преступных сообществ, якобы также действующих в интересах Китая. Они утверждают, что сегодняшняя политика Китая основана на традиционном китаецентристском подходе к миру, в рамках которого Срединная империя должна играть доминирующую роль, а все прочие «варвары» приносить ей дань и признавать её первенство.

В отличии от них прагматики полагают, что ускоренное развитие Китая создаёт для России возможность использовать экономическую мощь соседа для нужд собственного развития, особенно для поднятия восточных регионов России. Они отмечают, что китайская внешняя политика на данном этапе не является агрессивной, Китай занят собственными проблемами, а не внешними авантюрами, демонстрируя практицизм и жестко отстаивая свои интересы. При верном, сбалансированном подходе успехи Китая могли бы быть использованы на пользу России.

Противники мифа о «китайской угрозе» предлагают задать несколько простых вопросов и честно на них ответить: Пытался ли Китай после распада СССР установить в странах возникших в результате этого распада угодные ему режимы, тем более режимы антироссийской направленности, а также втягивать эти страны в какие-либо военно-политические союзы подобные НАТО? Пытается ли Китай навязывать России тем или иным способом модель политического устройства и форму правления? Пытается ли правительство Китая, или его неправительственные или иные организации, влиять на политику, экономику, образование, а также навязывать ценности своего общества в России? Пытался ли Китай проводить политику, направленную на ослабление, подчинение и расчленение России, а также на ограничение её влияния в мире? Пытался ли Китай блокировать какие либо международные экономические проекты России по политическим мотивам? Пытался ли Китай формировать в России прокитайски настроенную элиту?

Ответ на эти и подобные вопросы, по их мнению, должны быть отрицательные.

Несмотря на очевидное несоответствие действительности, страшилки о китайском нашествии популярны в обществе и некоторых политических кругах, как «либеральных», так и «патриотических».

В исследовательском сообществе складывается своеобразная «антикитайская фоменковщина» – серьёзные исследователи и эксперты, занимающиеся Китаем, не всегда находят время отвечать на каждую нелепицу, а при этом существуют люди, распространяющие бездоказательные утверждения, цитирующие друг друга, выдающие нелепости за общеизвестные факты и, тем не менее, пользующиеся определённым доверием в обществе.

Чтобы понять, почему миф о «китайской угрозе» так живуч, предположим, что одна держава решила, что неизбежно её военное столкновение с другой державой, равной или, по крайней мере, соизмеримой с ней по мощи. Но столкновение это произойдёт не сразу, а лишь через годы или десятилетия. Что будет делать держава в порядке подготовки к этой тяжёлой войне на выживание в оставшееся у неё время? Понятно, что наращивать армию и вооружения, запасы сырья и продовольствия, а также потенциал технической науки; понятно, что «зачищать» внутреннее политическое и социальное пространство, чтобы в критический момент не допустить появления разномыслия и пятых колонн. Также понятно, что она будет искать новых союзников, лучше всего из числа союзников своего будущего противника.

И всё? Традиционная русская политическая мысль, отличающаяся крайним простодушием в хорошем смысле этого слова (вообще свойственным православному сознанию), отвечает на этот вопрос утвердительно: конечно всё, а что же ещё? А вот западная политическая мысль, сначала католическо-протестантская, а в более поздние времена либеральная, даёт совсем другой ответ: это всё потом, а в первую очередь надо потратить эти годы на невоенное ослабление противостоящей державы. Для этого годятся любые инструменты, и не последнее место среди них занимает внедрение в сознание народа и элиты страны-врага вредных для неё мифов.

В основном, так был побеждён СССР – если бы не миф о том, что вот стоит только сбросить коммунистов и броситься в западные объятия, и не сегодня-завтра наступит либерально-капиталистический рай, то мы как-нибудь справились бы и с обвалом цен на нефть (тоже, кстати, устроенным Западом), и даже с полной деградацией руководства страны. Но самый высший пилотаж – это внедрить такой миф, который не только ослабляет противника и тем самым косвенно усиливает вас, но ещё и прямо служит вашим интересам. Фигурально выражаясь, сделать так, чтобы ваш конкурент не просто раздал деньги бедным и пошёл по миру, а отдал их вам. Получается так у Запада не всегда, но попыток таких он никогда не оставляет. И вот здесь пришёлся ко двору миф о китайской угрозе России.

С 1992 года Западом целенаправленно реализуется программа создания у российского народа представления о том, что от Китая исходит стратегическая угроза России. И у широких масс, и у политического класса.

Китай, дескать, целенаправленно осуществляет ползучую аннексию Дальнего Востока; китайцев там уже во много раз больше, чем русских, и наших не пускают в китайские рестораны и магазины; китайские фирмы на деньги правительства скупают на корню весь тамошний бизнес; и вообще, в Китае в любом магазине, чуть ли не школьных учебников, можно купить карты Китая с нанесёнными туда Сибирью и Дальним Востоком. Эти и многие другие штампы звучали из уст не только журналистов и экспертов, тогда славившихся своей продажностью, но и иных дальневосточных губернаторов. Один небезызвестный экс-губернатор Приморского края Евгений Наздратенко чего стоил.

Действительно, больше всего волнует россиян тихая экономическая экспансия китайцев явная или выдуманная на нашем Дальнем Востоке. Важный вопрос состоит в том, является это стратегией официального Пекина или процессом достаточно спонтанным.

Известный российский публицист Сергей Михеев считает, что «традиционным естественным направлением миграции внутри самого Китая во все времена была миграция с севера на юг (в первую очередь, в прибрежные регионы юга страны), а не наоборот. Массовая же миграция с юга на север имела единичные прецеденты и чаще всего неестественный характер, так как инициировалась властью с целью развития северных территорий. Таким образом, никакого врождённого маниакального желания заселить нашу холодную Сибирь, вопреки представлениям, закрепившимся в нашей стране еще со времён конфликта на Даманском, у китайцев нет. В конце концов, стоит вспомнить, что китайской цивилизации, по разным оценкам, от двух до шести с половиной тысяч лет, а русские окончательно присоединили Сибирь только в 18-19 веках. То есть у китайцев была масса времени завоевать теперь уже российские земли Дальнего Востока и Сибири задолго до прихода туда русских. Однако китайцы, напротив, отгородились от севера Великой китайской стеной. Но есть и другое.

Китайцы – это действительно динамичная нация, постоянно находящаяся в поиске новых мест и способов заработка денег. Если существует не слишком труднодоступное место, где можно зарабатывать относительно лёгкие деньги, и китайцев туда в принципе пускают, то рано или поздно китайцы в этом месте обязательно появятся. После развала СССР российский Дальний Восток и другие приграничные районы почти идеально удовлетворяют данным требованиям. Граница, которая ранее была на замке, стала полупрозрачной, власть деградировала бешеными темпами, а экономика насквозь пропиталась криминальным духом разбазаривания национальных богатств, чему способствовали и многочисленные «дыры» в новом российском законодательстве, то ли случайно, то ли намеренно появившиеся в огромном изобилии. О том, как вполне в соответствии с законами варварски вырубается и вывозится в Китай наш лес, откровенно разворовываются другие природные ресурсы, сказано уже достаточно. К этому надо добавить появившуюся в 90-х годах возможность массовой контрабанды китайских товаров, торговли контрафактной продукцией, а также появление чёрного рынка труда. Ожидать, что в таких условиях китайцы, находящиеся в непосредственной близости, не воспользуются ситуацией, было бы крайне наивно. Собственно, то же самое верно и для всех остальных мигрантов, заполонивших в последние 15 лет российские просторы.

Проще говоря, за так называемую китайскую экспансию ответственны, в первую очередь, российские чиновники и бизнесмены, делающие огромные деньги как на легальном, так и на нелегальном бизнесе китайцев в России. Именно с наших чиновников и надо спрашивать за китайскую и любую другую экспансию. Можно с уверенностью сказать, что, как только законодательно и практически будут перекрыты возможности для ведения на том же Дальнем Востоке различного криминального и полукриминального бизнеса – от бесконтрольной торговли лесом до бесконтрольной торговли на рынках контрабандным и контрафактным китайским товаром, количество китайцев в этих местах начнет снижаться. Работать в полном соответствии с российскими законами, а также в интересах России большому количеству китайцев, ныне обитающих в российских регионах, станет неинтересно».

Более интересны причины поддержки мифа о «китайской угрозе» некоторыми представителями «силовиков», хотя здесь всё также лежит на поверхности. Те же пограничники на китайской границе нуждаются в средствах, кои, естественно, направляются на более угрожающе выглядящие направления. Следовательно, надо убедить Москву в том, что «и на нашем плацдарме» существует некая угроза, не менее серьёзная, чем «наркотаджикская». «Китайская угроза» - идеальная карта для такой игры.

Кстати, против версии о скоординированной китайскими властями тихой экспансии говорит и тот факт, что Пекин последовательно выступает за сильную, суверенную и целостную Россию. Китайцы не скрывают своего удовлетворения тем, что при президенте Путине Россия занялась возрождением своих сил (пусть и в ограниченной версии), а главное, повела более независимую от Запада и в целом суверенную (даже с намёками на великодержавие) политику. Это объективно противоречит гипотетическим планам по отделению нашего Дальнего Востока. Если бы такие планы были, то китайцам, напротив, было бы логичнее способствовать всяческому ослаблению России, развитию в ней идей сепаратизма (к примеру, дальневосточного, благо, прецеденты имеются). Ведь в случае развала нашей страны российский Дальний Восток (а возможно, и часть Сибири) просто сам упал бы в руки китайцев. Но этого не происходит, что весьма показательно. Союз с сильной Россией перед лицом угрозы монополярного мира или многополярного хаоса, порождённого, к примеру, исламским терроризмом, актуальным и для Китая, оказывается для Пекина важнее фантастических проектов порабощения Сибири. По крайней мере, пока. Как долго это продлится, зависит, в первую очередь, от самой России. По факту получается, что «китайская угроза» – это мы сами.