Зумер вернулся в родную деревню, где осталась всего одна семья

В деревне Феньково, в 410 км от Петербурга, до недавнего времени оставалось всего три жителя. +1 в вольной переписи принес 26-летний Иван, исключение из правил. Чуждый деревенской романтике в детстве, он сбежал из Петербурга домой, в вепсский лес. Его историю рассказывает «Фонтанка.ру». «В моем классе — два человека, постарше — по одному» Иван Бойцов родился в Ярославичах, в Феньково его семья перебралась в 2002-м. Отец его родом из этих краев, мама приехала сюда по распределению из южного Каспийска. «Мама — ветеринар, так что ей было абсолютно без разницы. Снег, не снег — я хочу лечить бедных маленьких животных», — говорит Иван. Первые два класса Иван учился в Ярославичах, в двух километрах от дома. В его классе было два человека, в классах постарше — по одному. Потом школу закрыли: всё равно учить почти некого. А маленького Ваню перевели в школу в поселке Винницы, уже за 25 километров. Пять дней в неделю дети жили в интернате при школе, в выходные возвращались в родные деревни. — Было как-то по-городскому: большой поселок, у детей интернет есть, библиотеки— рассказывает Иван. Сам Ваня хулиганом не был, для бесчинств тогда не вышел ростом. — Что я могу вспомнить о тех славных деньках? Гуся Гошу, который меня кусал очень жестоко. Много коров, много людей. По нынешним меркам, людей было очень много. Работал магазин, были детишки, было с кем пообщаться. Но в какой-то момент все постепенно поумирали, поуезжали, — он пожимает плечами. В деревне действительно немноголюдно — то и дело натыкаешься на заброшенные дома с выбитыми окнами, следы их хозяев остались только в воспоминаниях местных. Если летом сюда заезжают хоть какие-то наследники старожилов — как на дачи, то не в сезон в Феньково остается четверо, все — Бойцовы. Родители Ивана, дядя и он сам. «Только земля, небо — и больше никого» А раньше жизнь в Феньково была куда интереснее: конюшни, кормокухня и много-много ферм, под которые лес тогда расступался, а сейчас — отвоевал опустевшие земли обратно. По поверьям, Феньково построили два брата. Точную дату, когда на этом месте выросло поселение, никто не знает — остались записи XVI–XVII веков, где упоминалось, кто сколько на этой территории собирает урожая. Место то же, а топонимы совершенно другие. Жили в Феньково вепсы, пахали землю, выращивали лен и рожь. В наследство современным жителям достался их культурный код, его отпечаток чувствует на себе и зумер Ваня. Чувствует, но до конца не может описать, в чем он заключается. — Вы просто сидите, молчите и друг друга понимаете, — объясняет он. Сейчас дом заброшен, последний раз дальние родственники заезжали в 2006 году. — Окна выбиты, шифера нет. Лицо любой русской деревни, — говорит парень. Брошен и дом семьи Гринцевых — на участке среди бань и гостевых домиков особенно выделяется маленький, с вырезанными деревянными ракетами. Его глава семьи, дядя Йоша, построил для семьи сына, а на фасаде решил «выразить весь успех советской космонавтики». Дядя Йоша вообще был человеком очень трудолюбивым, рассказывает Иван: говорят, летом в белые ночи вообще не спал. Работал он так много, что к концу советской власти на сберкнижке скопил сто тысяч. Внучку дяди Йоши в деревне не видели давно. Сейчас в Феньково осталось пятнадцать домов, из них половина заброшены. На Ребовой горе деревня самая густонаселенная. В соседней Лаврово на ПМЖ один дядя Коля с кошками и собаками, в Средней — три человека, а в Лашково — ни одного. «Когда я могу выйти в поле и: „А-а-а!“» После одиннадцатого класса Иван перебрался в Петербург: отучился в колледже на сварщика за десять месяцев, «потому что все поступали, и я пошел», затем вернулся в деревню ждать призыва в армию. Старшая сестра Ивана давно переехала в Петербург с концами, в детстве он ездил к ней в гости «знакомиться с городскими особенностями»: пешеходными переходами, архитектурой. Сложнее всего ему далась социализация, во время учебы он пошел на подработку в магазин и долго не мог привыкнуть к такому количеству людей. — Очень много в сравнении с тем, как здесь. Да даже в сравнении со школой — в школе-то я всех знаю. Этот из той деревни, этот — из этой», — объясняет он. После учебы он вернулся в Феньково, потом — в армию. В казарме Иван чувствовал себя среди своих: годы жизни в интернате принесли свои плоды, так что парень «комфортно себя чувствовал среди потных мужиков». Отслужил, вернулся и понял, что так больше нельзя, нужно найти себе спутницу. За будущей любовью Иван и поехал в Петербург. Быстро нашлось всё: и работа, и девушка. Полгода он проработал сварщиком на заводе, пока не подкосилось здоровье, реставрировал церковь в Кронштадте, затем устроился в небольшой бренд делать кожаную обувь ручной работы. На протяжении трех лет жизни в Петербурге Ивану каждый день снились родные пейзажи, которые его зовут. В мировоззрении вепсов, людей с магическим сознанием, вся природа живая. — Это создает особенную, очень прочную связь с местами, где ты жил, где родился. С лесами, полями, реками, озерами. Это сильно привязывает тебя, тут духи живут. И это дом, — рассказывает Иван. Со временем он признался себе, что в городе ему плохо. — С одной стороны, я всегда понимал, что я хочу свою жизнь провести здесь. Но я понимал, что иначе ничему не научусь, поэтому нужно было куда-то уезжать. Да я до сих пор так, туда-сюда мотаюсь, общаюсь с людьми, — говорит парень. — Есть какой-то накопительный эффект от жизни в городе. — То нельзя, это нельзя, тут не ходи. Как Полиграф Полиграфович Шариков: сюда не плюй, чисто, как в трамвае, — шутит Иван. На принятие решения ушли месяцы: думал-думал и в какой-то момент потихоньку стал собирать вещи. Кинул их в машину одного из местных и перевез всю жизнь обратно в Феньково одним днем. С девушкой расстался — не потому, что не понравилось в городе, а «так получилось». И спустя три года Иван снова вернулся в родные края. «Здесь важен вклад в завтрашний день» После возвращения Иван познакомился с Ильей Желтяковым из проекта «Лес и ветер» и начал работать гидом по деревням. Поначалу местные реагировали с тревогой — и на бурную деятельность, и на городских. Команда со всеми перезнакомилась лично, жители новые веяния приняли. А в Феньково вернулась жизнь. Парень считает, что их гостей в деревню приводит усталость от города, где тесно, душно и каждое утро нужно ездить на работу в толпе таких же уставших людей. Кто-то ездил в деревню на лето к бабушке и дедушке, кто-то в деревне вообще в первый раз, из интереса. Сыграли на Ребовой горе уже и две свадьбы — не местные, а гости из города. К тренду на усталость от городской жизни и фантазии молодежи уехать в глушь Иван относится без скепсиса: хотят зумеры вырваться — тут вон сколько места. — Будущее, будущее… Слушай, а мне кажется, оно у деревни есть. Здесь земля незаселенная — можно делать что угодно. Арендовал себе участок — хоть из палок шалаш построй и живи. И мне кажется, скоро все устанут от переполненного города и повалят в шалашики, зато на земле. Есть у Ивана соображения и о своем будущем — сидеть в 90 лет у дома, который построил в Феньково его отец, и рассказывать правнукам, как здесь было раньше.