Читинец сплавился по Шилке и Амуру и побил мировой рекорд — как это было

Юрий Скоробогатов в этом году побил мировой рекорд Гиннесса. Он сплавился на сапборде по Шилке и Амуру и преодолел 3105 километров от Читы до Комсомольска-на-Амуре. Каким было путешествие и куда он планирует отправиться дальше, Юрий рассказал редактору «Чита.Ру» Андрею Козлову. Ниже приводится отредактированная расшифровка «Редколлегии» от 10 августа. — В прошлом году, когда мы с тобой встречались, ты как-то иначе выглядел? — Чуть-чуть побольше. — Сколько скинул? — Семнадцать. — Планируешь остаться в этом весе? — В следующем году я уже новую экспедицию запланировал, буду поднабирать, чтобы был запас, потому что на такую большую дистанцию в этом году мне не хватило ни жировой, ни мышечной массы. В какой-то момент я понял, что начинаю питаться каждую свободную минуту, то есть организм начал требовать очень сильно. — Сколько в итоге ты прошел? — 3105 км. — Это плановая история или нет? — Чуть-чуть поменьше, чем планировал, ввиду того что Амур поднялся на тот момент на 4 метра, сейчас уже 5 и планируется еще. Мы созвонились с МЧС. Запретить они не могут, но они крайне рекомендовали остаться. В принципе, по всем правилам водного туризма запрещено в паводок сплавляться. Это был бы нехороший пример, назовем его так. Мы созвонились с генеральным спонсором. Я говорю: «Ребята, вот такая ситуация. Давайте коллегиально принимать решение». Мне нужно было понимать, выполнил я обязательства или не выполнил. Они сказали: «Всё хорошо, мы полностью поддерживаем твое решение, оно правильное». Потому что, если бы я там где-нибудь потонул, размотался, это бы была так себе имиджевая история. Ну и, соответственно, сложилось всё так, как сложилось. Технически 3105 км я на весле прошел и еще 500 км на моторе. То есть я один из немногих современников, кто полностью Амур прошел так или иначе. — Какой план на следующий год или ты не озвучиваешь? — Я хочу пройти Онон из Монголии в Россию. Там есть административные барьеры по пересечению границ из одного государства в другое. Я хочу попытаться найти механизм. Ну и плюс интересно посмотреть места, сравнить всё это с «Гэсэриадой» (эпический цикл сказаний о Гэсэр-хане, который распространен в Центральной и Восточной Азии. — Прим. ред.). Я фанат бурятской культуры, мне хочется посмотреть и в том числе показать места своей аудитории (у Юрия только в тг и МАХ более 2500 подписчиков. — Прим. ред.). Мои подписчики из США, Мексики, Австралии, ребята из очень многих стран — и русскоязычные, и нерусскоязычные. Я так понял, им нравится смотреть на всю эту дикую природу. У меня одна из задач — показывать наше Забайкалье. И, соответственно, я не хочу покидать географию Забайкалья, хочу Онон показать. — Что самое опасное было во всей этой экспедиции? — Я очень сильно недооценил Амур. На Верхнем Амуре у тебя нет возможности выйти на берег в принципе. Очень огромные воронки, особенно в местах, где глубина достигает 50 метров. Был момент, когда передо мной плыла сосна, я по ней ориентировался, а она просто встала и ушла под воду. Там есть места, где в воронках катера на воздушные подушки подсасывает, тормозит. У ребят с береговой охраной, когда новички приходят, кто не пристегивается, очень часто сломаны носы, соответственно, они залетают. Погода, конечно, очень своенравная. Пару раз были моменты, когда прямо деревья валило, тоже мало приятного. С медведем несколько раз я ночевал рядышком. Гималайского снял, мы с ним прямо встретились. — Страшно это или есть какой-то план? — Это очень смешанные чувства. Мы с ним встретились взглядами. Он был от меня в пяти метрах на скальном выступе. Я понимаю, что ему эти 5 метров прыгнуть как бы вообще [ничего не стоит]. И я такой расстегиваю карман, после этого обычно животные убегают. Он не убегает. Я достаю телефон, ему говорю: «Будем сниматься?» Он стоит. Всё, я его поснимал, он потом вальяжно развернулся, ушел. Очень клево смотреть на животных в естественной среде обитания. У меня еще было дикое желание тигра увидеть. Но мне сказали, что они очень скрытные. Вот возле дороги, где мусор выкидывают, еду, они выходят, ну и собак в сёлах едят. Там есть сёла, где нет ни одной собаки, вычищенные, так сказать. С тигром не увиделся. А так, орланов видел белокрылых, очень красивые. У них размах крыльев примерно как ширина машины, огромные. Впервые зимородка увидел, это очень маленькая птичка, она сидит на ветке, мальков выглядывает и, прямо как торпедо, залетает. — Какие регионы получилось посетить? — Забайкальский край, Амурскую область, Еврейскую автономную область и Хабаровский край. — В начале твоего заплыва было ощущение, что тебя никто не будет встречать. Но тебя ждали везде практически. — Забайкальский край сложно пройти незамеченным, потому что у нас люди очень добродушные и хлебосольные. Доходило вплоть до того, что старожилы наших маленьких сёл выносили мне трехлитровые банки с огурцами, с помидорами, с собой давали. А потом уже начались низовья Шилки, это уже таежная часть. И почти до самого Благовещенска поселений минимум, там буквально Игнашино, Казанцево, Черняево и Воскресеновка — четыре крупных населенных пункта на 1000 км. Ну, как крупных? В Черняево население 70 человек. Это по меркам Верхнего Амура считается большим поселением. — Как на тебя реагировали люди? — Позитивно. Все эти сёла населяют коренные забайкальцы. У всех родова забайкальская, все такие: «О, ты с Читы, а у меня там…» И встречали замечательно. Вот в Игнашино Щербаков, местный житель, тоже коренной забайкалец, у него предки с нашей земли. Он занимается историей, изучением Амура, очень много знает всего интересного. Начиная с Благовещенска уже этого радушия стало меньше. Я отметил бы только Поярково, там на меня ребята подписаны с самого начала были. Хабаровский край меня очень сильно удивил. Только я вышел из Благовещенска, со мной связалось Министерство туризма Хабаровска, спустили задачу на ТИЦ (туристский информационный центр. — Прим. ред.) решать вопросы, если они будут возникать. Мы каждый день с директором ТИЦ, с министерством, в том числе с аппаратом губернатора Хабаровского края, были на связи. И когда я приехал в Хабаровск, у меня была встреча с министром. Меня, в принципе, на берегу встречали уже. Губернатор Хабаровского края про меня писал, и все дни, пока я находился там, мы были на связи, мне оказывалась прямо максимальная поддержка. И в коренных сёлах, нанайских, допустим, тоже люди очень добродушные. Я с теплотой отношусь к коренным населениям всегда. Это, грубо говоря, такое хабаровское Агинское условно. Люди хлебосольные. И вот финишная точка — Николаевск, куда я уже на моторе пришел, там тоже люди очень гостеприимные. И я ждал на краю земли какой-то захолустный город с 14 000 населения, но это оказался такой оазис, что у нас не то что какой-нибудь Нерчинск позавидует, а весь регион позавидует тому, как оснащен маленький городок. — Как ты увидел эту территорию? Это огромное пространство, где периодически возникают маленькие сёла, или это череда населенных пунктов? Как это чувствуется? — Восприятие меняется постоянно. Заканчиваются поселения после Усть-Карска буквально, там Горбица и Усть-Чёрная, и затем всё — пустота. Плюс реки Шилки в том, что там везде зимовья, каждые 2–3 км. Для водного туризма идеальное пространство, ты можешь комфортно идти, наслаждаться видами и жить в комфорте. Потом начинается Верхний Амур — это скальные бастионы по 6–8 км длиной, высотой 150–200 м, глубина достигает 60 м, но там Амур узкий, максимум 500–600 м, иногда сужается до 300. Он очень своенравный, характер очень тяжелый. У меня даже есть цитата в одной из публикаций, что даже самый заядлый атеист, пройдя Верхний Амур на вёслах, уверует. И я это прочувствовал в полной мере. От Благовещенска уже начинается цивилизация, и Амур вместо юркого бойца становится таким толстым медленным озером, где течение 2–3 км/ч против 15 на верхнем. И равнина. Ты видишь только кусты. Проходишь Средний Амур до Хабаровска, уже начинаются сопки, вновь высокие, но Амур становится еще шире. Грубо говоря, средняя ширина Амура внизу — это 4 км и доходит до 18 уже в лимане. Я этот масштаб ощутил, только когда сел самолет и мы взлетели. Как раз воздушный путь из Хабаровска в Читу пролегает вдоль Амура и Шилки. — А что это было? Для чего ты делал это? — Для меня самое главное было — посмотреть весь Амур своими глазами, увидеть историю, прикоснуться к ней буквально, потому что есть очень много нетронутых мест. Особенно круто, проходя Горбицу, знать, что из Горбицы переселялись люди в Иннокентьевку, в Хабаровский край. Это практически самый конец Амура. Что всё это связано с нашим Забайкальем. Ну и плюс, я постоянно был в одежде, связанной с Забайкальем. Мне хотелось показать, через себя протранслировать, что в Забайкалье есть такие безбашенные, смелые люди. Этот сезон у забайкальских путешественников он такой получился, что Вася Зубов ездил с Якутска до Магадана на велосипедах. Они тоже были в мерче Забайкалья, я в мерче Забайкалья. Сейчас едут ребята до Байкала на велосипедах. И мы хотим в позитивном ключе показать, что Забайкалье есть. Но это сложно, потому что ты встречаешь людей, они видят у тебя надпись «Чита» и начинают тыкать: «А, это же мусорная столица России, у вас там помойка, у вас там всё грязно». Немножко очищаемся мы, я надеюсь, от этого негатива. Бренд у Забайкалья за пределами региона — это либо кто-то сидел, либо кто-то служил, либо это помойка. Всё. Ничего светлого, к сожалению, нет. Я начинаю показывать наш Кодар, рассказывать про Чикой, про наши степи, что мы единственный регион, где можно устраивать сафари с антилопами. В России такого нет. И это можно спокойно локально использовать. Не надо косить траву, можно кататься на велосипедах, на квадроциклах с дзеренами. И я всё это рассказываю, они такие: «А, да, прикольно». В следующем году, когда пойду по Онону, я мотивировал поехать ребят из Хабаровска, Красноярска. Будет коллективный сплав, и как раз я буду показывать наше Забайкалье.