Забайкалка съездила в Китай и удивилась

Колумнистка Любовь Никитина после поездки в соседнюю страну размышляет о преимуществах Маньчжурии. Далее — от первого лица. Я опять съездила в Маньчжурию. И вернулась с лицом человека, которому показали фокус, а потом отказались объяснить секрет. Маньчжурия для Читы как раз такой фокус. Казалось бы, соседний город, в 500 километрах, примерно те же широты и тот же климат. Но после перехода границы начинается странное. Во дворах стоят целые тренажеры и скамейки, которые даже покрашены. И тут у меня возникает первое «почему». Почему в Маньчжурии человек, который вышел погулять, может не только присесть, но даже прилечь? И почему в родном городе спортивная конструкция выглядит как подарок от богатого родственника, а если где-то облагородили двор, то это вообще событие городского масштаба. Двор фотографируют, обсуждают в соцсетях и кланяются в пол администрации. Еще одна вещь зацепила меня в Маньчжурии своей простотой. Китайцы свободно раскладывают на улице маленький столик, достают термос с чаем и сидят. Попили чай, поговорили, собрали столик и пошли дальше. И тут снова вопрос: а почему мы так не можем? Без всяких фестивалей и открытия ярмарок, а? Наверное, дело даже не в чае. Ощущение такое, что в Маньчжурии человек пользуется городом, а в Чите сначала нужно доказать право находиться в нем. Удивляет там и вода. В озере плавает рыба, крякают утки. Утки вообще там чувствуют себя увереннее, чем некоторые граждане России в России. Смотрю на это с тем же «почему». Почему у них вода воспринимается частью городской инфраструктуры, а у нас появляется чаще, когда ее никто не заказывал? Если вода стоит на Лазо и утонул Октябрьский, значит, прошел ливень. Если льется из трубы в подвале, значит, авария. А если из крана ничего не льется, значит, профилактические работы. Расскажу вам историю. В один прекрасный день в гостинице отключили воду. Ну, думаю, понятно, сейчас начнется знакомая процедура: звонок, заявка и рабочие почти выехали. Но прошло меньше двух часов, как китайские коммунальщики уже раскопали улицу, заменили трубы, закопали и положили новый асфальт. Так я стала свидетелем волшебства, потому что знаю, как ремонтируют в Чите. Знаю великое российское правило местной коммунальной жизни: если вспороли асфальт, дальше можно не торопиться. Пусть машины объезжают, пусть дети подрастут. Сначала всё хочется объяснить китайским менталитетом. Мол, другие люди и другая культура, уклад тоже другой. Но Чита слишком близко, и хрупкая теория быстро разваливается. Люди в городах одинаковые: хотят безопасно гулять и не проваливаться в ямы. И тут возникает вопрос: кто виноват, если у нас многое работает с буквы, с которой начинается слово «жук»? Чиновники, подрядчики, жители? Хотелось бы, чтобы город начинался с того, насколько удобно человеку выйти из подъезда. Жители из 15-го дома на КСК, вам удобно было выходить из подъезда во время недавних ливней? В Китае, судя по тому, что я видела, от города ждут результата. У нас требуют отчет о проделанной работе. Там бизнес отвечает перед жителями за качество — у нас, скорее, перед начальником за «освоение бюджета». И еще мы часто принимаем сам процесс за результат. Если машины едут по дорогам, это еще не значит, что дороги хорошие. Если приехал экскаватор, еще не значит, что завтра появится вода. Если ремонт начали, это вообще пока ничего не значит. В Чите между словами «начали ремонт» и «ремонт закончили» иногда помещается не одна смена сезонов. У нас главное — не решить проблему, а правильно назвать процесс ее нерешения. Никто не скажет, что нет воды. — Проводятся работы, — отвечают в аварийке и тут же кладут трубку. Не «три месяца перекопано», а «осуществляется комплекс мероприятий». В читинский асфальт довольно извилистым маршрутом утрамбовывают пачки денег. И, судя по состоянию улиц, часть из них по дороге где-то теряется. А в соседнем городе тем временем кормят уток и качаются на новых качелях. Теперь про воду в Чите на МЖК. За всё лето горячую воду мы видели две недели. Не две недели подряд, а случайно появлялись денечки, которые я объявляла праздничными. Дорога на Красной Звезды и на Геодезической перекопана давно. Подозреваю, что на МЖК чинят не теплотрассу, а прокладывают метро. Да, я не коммунальщик и не знаю, сколько времени занимает замена конкретного участка сети. Нужно согласовать проект, технику, погоду, подрядчика и еще 27 обстоятельств. Но почему-то хочется одного: чтобы из крана шла горячая вода. И снова почему? Почему у одной страны аварийная труба становится задачей, которую решают быстро, а в другой стране быстро привыкаешь к раскопкам? И жаловаться бесполезно, потому что сверху закидают канцеляритными ответами: «После завершения комплекса ремонтно-восстановительных мероприятий подача воды будет возобновлена в полном объеме». Спасибо. И вдруг ловишь себя на какой-то дикой мысли: «Ну а что я могу сделать?» Вот с этой фразы, мне кажется, всё и начинается. С ощущения собственного бессилия. Когда человек перестает верить, что его слово на что-то влияет, он постепенно перестает действовать. Похоже, мы слишком быстро привыкаем к бардаку и перестали верить в изменение ситуации вокруг дома. Мы привыкли думать, что чиновники всё равно что-нибудь не сделают, коммунальщики где-нибудь схалтурят, а погода опять будет не та. Порочный круг безнаказанности закрыт. Это как дождливое лето, и читинцы будто уже не ждут солнца. Но климат-то у нас примерно одинаковый. Значит, китайцы тоже промокают. Только они не стали ждать, когда закончится дождь, и быстро построили надежную крышу. Теперь сидят под ней и любуются на своих китайских рыбок в прудах. А мы стоим под дождем, смотрим на них и удивляемся: «Ну как у них так получается?»