Мастерица получает контракты на сотни тысяч за игрушки в стиле русской неоготики

Анастасии Арефьевой из Новосибирска 41 год, и больше 10 из них она зарабатывает рукоделием. Ее профиль — елочные игрушки. Небольшой бизнес позволяет Анастасии реализовать свои творческие идеи и быть независимой. При этом заказы у нее есть и зимой, и летом, бывают даже крупные оптовые контракты. О том, как превратить творчество в нескучный бизнес, — в материале NGS.RU. «Либо сейчас, либо никогда» В Новосибирск Анастасия Арефьева переехала 15 лет назад из Тюменской области. С детства сибирячка занималась рукоделием, любовь к творчеству ей привила мама-швея. Но по образованию она финансист, хотя сама признается, что цифры — совсем не ее история. Еще 10 лет назад Анастасия была достаточно успешным менеджером по продажам и неплохо зарабатывала, но решила кардинально изменить вектор движения. «В 30 лет я решила, что либо сейчас, либо уже никогда. Решила творчество делать своей профессией, потому что на обычной работе мне очень скучно: там всё подчинено определенным шаблонам. Ушла в рукоделие, и уже почти 11 лет это является моей основной работой», — рассказала Анастасия. Швейное дело не сразу стало приносить доход. Благодаря подушке безопасности, заработанной в сфере продаж, сибирячка смогла искать свое направление, пробовать разные форматы. «Начала шить, вспомнила, что я это очень люблю, и как-то меня это затянуло. Я поняла, что не хочу ни на какую работу выходить, хочу именно это сделать своим делом, — призналась рукодельница. — Сначала я придумала игрушки „Хагмонстры“ — для обнимашек. Потом перешла на детскую тематику. У многих друзей детки рождались, они хотели какой-нибудь им сделать подарочек — „сплюшечку“, которую маленький ребенок может обнимать во время сна: зайку, котика, единорожку». Новогодняя неоготика Постепенно Анастасия начала шить и елочные украшения. Использовала узнаваемые образы животных, экспериментировала и выработала свой собственный стиль — русскую неоготику. Игрушки продавались, в группе в социальных сетях стал формироваться спрос. «Три года назад я решила, что не хочу заканчивать Новый год, он должен продолжаться весь год. Плюс, когда ты посвящаешь этому пару месяцев в году, невозможно продумать тщательно ассортимент, дизайн, ну и настолько красиво сделать невозможно», — объяснила сложившуюся специализацию Анастасия. В основе каждой игрушки — ткань, американский хлопок. Его мастер предпочитает за качество, но и стоит материал недешево. Далее в ход идут бисер, стразы, материалы из металла, краска, стеклянные украшения. А в елочке роль ствола дерева играет палочка корицы — можно использовать как автомобильный ароматизатор. «Модельный ряд» хоть и постоянный, но каждое изделие уникально. Анастасия постоянно дополняет или корректирует оформление, двух одинаковых лошадок в мире нет. По ее словам, именно новогодние изделия привлекли и расширили клиентскую базу. Так начался ее маленький, но гордый бизнес. «60 штук в месяц — практически смертельно» «Когда я перешла в новогоднюю тематику, стала к этому более серьезно относиться, перестала бояться работать с партнерами, подписываться на опт. Я не могу делать по тысяче штук, это невозможно, но мелкий опт — да, вполне», — говорит мастер. Скорость работы с каждым изделием индивидуальна. Процесс не автоматизирован: каждый шов, каждая деталь проходит через руки. Сибирячка призналась, что ей приходится носить перчатки, потому что все пальцы исколоты иголками — издержки производства. «Если сильно постараться, целый месяц работать не покладая рук и не смыкая глаз, то я могу сшить в районе 60 штук. Но это практически смертельно, можно сказать, — смеется женщина. — А так при хорошем темпе где-то 30–40 игрушек в месяц возможно. Но это с учетом того, что я дикий трудоголик». За выкройкой, шитьем и оформлением Анастасия проводит весь день. Заказы, несмотря на новогодний контекст, есть круглый год. Более того, в пик сезона, в ноябре и декабре, мастерице уже приходится отказывать многим желающим: нет времени на новые заказы. «Если ко мне прийти с заказом на 150 штук в сентябре, это будет поздно: я уже просто не успею. Также у меня игрушки едут в Москву, в универмаг „Россия“. Сейчас добавился Красноярск. В следующем году Ханты-Мансийск будет заказывать», — описывает географию своей клиентской базы сибирячка. Многие клиенты оплачивают по одной–две игрушки ежемесячно и к концу года получают полноценный набор. Кто-то покупает их не только для украшения елки, но и как элемент декора интерьера. Миллионы не заработаешь В Новосибирске коллекцию достаточно специфических елочных игрушек заказывал Музей погребальной культуры — для его экспозиций Анастасия сшила «черепки». Через музей сибирячка познакомилась с известной юмористкой Викторией Складчиковой, которая приезжала в Новосибирск учиться основам танатопрактики. Теперь у звезды тоже есть игрушки от Анастасии Арефьевой. Цену каждого изделия определяют материалы и трудозатраты. В целом прайс стабильный, но со следующего года Анастасия планирует повышать тариф. «Стоимость игрушки от 2,5 до 4,5 тысячи рублей — это лошадки, гусь и так далее. Самая дорогая игрушка — это русалочки. Сейчас я их не шью, но планирую вернуть в ассортимент в следующем году. Раньше они стоили 4,5 тысячи, теперь будут дороже, потому что я их усовершенствую, — объяснила она. — Есть еще серия матрешек в венецианских масках». Сибирячка активно участвует в различных выставках и ярмарках, откуда редко уходит без новых клиентов. Говорит, что ее задача — не продать как можно больше изделий, а наладить контакты, в том числе и с корпоративными клиентами. «Приходишь на мероприятие, продала там, грубо говоря, на 20 тысяч, но зато ушла оттуда с контрактом на 250 тысяч. Самый большой контракт у меня был в районе 300 тысяч рублей. Не сказать, что это огромная сумма, по времени я его выполняла около двух месяцев, — рассказала Анастасия. — На рукоделии заработать можно, но нужно обладать хорошей дисциплиной. Не стоит рассчитывать, что на этом можно заработать миллионы». Анастасия работает одна и расширять бизнес не планирует. Ей интереснее усложнять и совершенствовать свои изделия, а заниматься бухгалтерией и кадрами она не хочет: считает, что эта рутинная работа может негативно повлиять на творческие процессы.