«Город изнутри»: Театр начинается с расписания

В то время как для обычного человека, попадающего в здание через центральный вход, театр начинается с вешалки, для любого работника театра открываются двери с другой стороны, и начинается театр с расписания.

Заходим мы в здание архитектора Каприенко, куда театр переехал в 1970-м году, не с улицы Профсоюзной, а с Анохина. И если на главном входе вас встретят с билетами, здесь — узнают в лицо или попросят представиться. Всю первостепенную информацию актёры получают, только зайдя в театр. Расписание спектаклей и репетиций, вырезки из газет с материалами о спектаклях и актёрах — справа от входа. Прямо, над диваном — большая поздравительная открытка для театральных именинников в текущем месяце. Слева — вахта, мимо которой просто так не пройти.

Сколько раз здесь была, первый этаж никогда не казался мне театральным. Как-то мимо всегда проходила, а зря. В первых же дверях — путь в цеха, откуда и начинаем своё путешествие по закулисью. Слышим музыку, идём на звук, попадаем в поделочный цех. Здесь на миг забываешь, что находишься в театре, по ощущениям — похоже на фабрику. И это здорово, потому что всё, что мы видим на сцене, производится прямо тут.

Работают здесь три человека, включая заведующего цехом. Множество станков, среди которых и старые, и новые агрегаты. Например, одному уже не меньше 40-50 лет. «Здесь циркулярная пила, а здесь должен быть фуганок. Станок, конечно, работает, но через пень-колоду, часто отключается, нужно менять», - рассказывает заведующий. А вот этим аппаратом под неведомым названием «торцовочный станок» он, наоборот, гордится. «Его купили совсем недавно, в прошлом году. Дорогой, но работает изумительно! Очень гордимся, что он у нас есть. Одно слово — Япония!» - с теплотой в голосе рассказывает наш экскурсовод по цеху.

Все декорации, вплоть до тех, что достигают высотой 3-4 метра, изобретаются в этом уютном помещении. Сейчас всё находится на сцене, а здесь одиноко стоит шкаф, который будет участвовать в спектакле режиссёра Чернядева по пьесе «Дорогая Елена Сергеевна».

В большом помещении есть второй этаж, который был сделан своими руками — лестница из светлого дерева с резными перилами, стеллажи, вешалка — всё собственного производства. Никак не ожидала здесь увидеть современный компьютер, который смотрится на фоне светлого дерева несколько резонансно.

Спускаемся, идём дальше. Бутафорский цех, где, как ясно из названия, создаётся вся бутафория к спектаклям. Мы попали в тот момент, когда было так называемое «межсезонье» - один спектакль уже сдан, работа для другого ещё не началась. Поэтому пока идут реставрационные работы.

Именно тут создаётся стекло из пластика, бронза из дерева, глина из папье-маше. А работает один мастер, точнее - мастерица. Везде организованный порядок, все инструменты разложены по полочкам.

Немного удивительно, что нет творческого беспорядка. Говорят, что раньше, когда здесь работал Алексей Нольфин, порядок был мужским; теперь — женский. С недавнего времени рабочим столом здесь служит... рояль. Отыграл в одном из спектаклей и вернулся в цех.

На выходе из цеха мы уловили запах еды — время близилось к обеду. Вот и столовая, где, по словам театралов, кормят безумно вкусно. И без творчества, не только кулинарного, не обходится даже здесь.

В конце коридора попадаем в самое сердце театральной сцены — помещение, где находится механизм, вращающий огромный круг. Благодаря этому механизму у нас перед глазами во время спектаклей крутятся декорации, меняются места действия актёров. А работает для этого вот такой двигатель.

Здесь же, окружая огромный механизм, находятся кофры — огромные ящики, предназначенные для вывоза реквизита, костюмов и декораций на гастроли, на каждом — название спектакля, города. На вид они кажутся тяжёлыми и неподъёмными, но на самом деле лёгкие. Созданы эти кофры были здесь же, в Забайкалье. Их нельзя сравнить с кофрами, например, Московского театра — в отличие от наших, они новые, удобные и на колёсиках. Но зато на наших — надписи на память от коллег.

Совсем рядом — бывшая оркестровая яма. Сейчас здесь выходы из люков, откуда артисты во время спектаклей выпрыгивают на сцену и куда они прячутся, уходя под сценическую землю. Находиться здесь страшновато: если сверху по сцене ходят — это шумно отдаётся прямо над головой в каждой досочке.

Поднимаемся наверх, попадаем в «брехаловку» - комнату отдыха для актёров перед выходом на сцену. Таких в театре две — основная, справа от сцены (если смотреть из зала), и вторая, где актёры оказываются, только если есть выход с левой стороны. В «брехаловке» самое большое количество человек бывает непосредственно перед спектаклем, за несколько минут до открытия занавеса. Телефоны, ключи и прочие мелочи перед выходом на сцену артисты оставляют на тумбочке. В остальное время, если нет репетиций, здесь иногда бывает даже пусто.

Тут артисты и поздравляют друг друга с премьерами, новыми ролями и другими торжествами. Всегда - шуточно и оригинально.

На сцене вовсю идёт подготовка к вечернему спектаклю — монтируются декорации, готовятся реквизиты. Если декорации сложные, монтировка начинается с самого утра.

За сценой находится один из двигателей спектакля — пульт помощника режиссёра. А по-театральному - «помрежевский пульт». Над ним неизменно висит расписание — что и когда поднять, опустить, какую кнопку нажать во время той или иной сцены спектакля. Для каждой постановки вывешивается свой список.

Прямо со сцены мы можем попасть в реквизиторский цех. Здесь-то и хранится бережно всё, что мы видим на сцене — оружие из «Капитанской дочки» и маски из «Евгения Онегина»; бутыли-стаканы из «Мёртвых душ» и жареный цыплёнок, колбаса и фрукты, которые не сразу отличишь от настоящих из «Биндюжника и короля»... Всё это аккуратно разложено по полочкам. Для реквизита с каждого спектакля здесь своё место. Порядок, как говорится, «как в операционной».

В отличие от армейского порядка в реквизиторском цехе, в монтировочном всё наоборот. Декорации в хаотичном порядке расставлены и разложены в огромном помещении. Лично у меня именно здесь создаётся впечатление, что попадаю в сказку, какую-то вроде «Алисы в стране чудес». Большие и маленькие, тяжёлые и лёгкие, цветные и чёрно-белые, декорации собраны здесь, в полутьме. Напомнило лечебницу больных вещей, как в сказке «Академия пана Кляксы», где все шкафчики, часики, стульчики были живыми и разговаривали. Вот здесь — то же самое.

Чуть дальше — часть цеха, где на полках разложены мягкие декорации.

Множество вещей, которые можно разглядывать бесконечно, восхищаться красотой или оригинальностью работы мастеров. Вот, например, стол из спектакля «Сильвестр». Но каждый театрал знает, что на концертах, посвящённых открытию и закрытию сезона, режиссёр театра Николай Березин традиционно садился именно за этот стол.

Возвращаемся обратно, на сцену. Наверху, над зрительным залом и балконом находится несколько окошек — из одного появляется свет, в другом во время спектакля рождается музыка. Чтобы туда попасть, нужно подняться на самый верхний этаж.

Путь наш проходит мимо гримёрок артистов на втором и третьем этажах. Сегодня в коридорах пусто, только вот несколько пар обуви. Перед каждым спектаклем на вешалках появляются костюмы, реквизиты.

По пути заглянем в гримёрки. В целом, они похожи — небольшая комнатка с душем на несколько человек, шкафы, столы с трельяжами. На многих дверях ещё не обновлены таблички с фамилиями обитателей, что оставляет память о тех, кто раньше выступал на сцене нашего краевого театра.

В каждой гримёрке — своя атмосфера. Она в деталях. У одних хозяев в каждом углу и на креслах разложены музыкальные инструменты, у других — костюмы, у третьих комната заполнена разноцветными букетами, а у кого-то преобладают современные технологии — ноутбуки, телефоны и небольшой магнитофон. Вот, например, молодая артистка Яна Корнилова готовится к репетиции. Ни одной лишней вещички на столах нет — отложенный в сторону ноутбук, текст роли и чашка чая.

А вот другая гримёрка. Всё то же самое, но эта комната наполнена необъяснимой таинственностью. Несмотря на то, что так же, как у Яны, здесь открыты шторы - атмосфера совсем другая. Приятная полутьма, загадочность. Кажется, что все героини, сыгранные актрисой Любовью Гамовой за длительную актёрскую карьеру, живут здесь, в этой комнатушке. А ещё, как в любой гримёрке, здесь висит радио, настроенное «на волну сцены» - это очень удобно: находясь в гримёрке, можно слышать, что происходит на сцене, и вовремя готовиться к выходу.

Тут же, на третьем этаже есть малая сцена, которую театралы называют «сороковая». Здесь всё не так просто: на двери табличка «Малая сцена» и число «21». На вопрос «Почему же «сороковая»?» актёры отвечают: «Всё просто — раньше эта комната была под номером «40», но после ремонта стала 21-ой. Называем по-старинке».

Рядом с малой сценой несколько вешалок для одежды, которую костюмеры готовят к ближайшим спектаклям.

Рядом дверь. Она ведёт в художественный цех — большое светлое помещение с огромными окнами. Напоминает просторный танцевальный зал, где вот-вот заиграет музыка и закружатся в танце пары во фраках и пышных платьях.

Здесь шьют мягкие декорации:

А здесь — покраска:

Поднимаемся на самый верхний этаж, под крышу. Туда, откуда, в прямом смысле, на сцену льётся свет.

Вот, например, эта большая «пушка» может локально обозначить артиста в темноте, например, его передвижение. «Это когда герой спектакля идёт в темноте, а свет только вокруг него в кружочке, да?» - спрашиваю я. «Точно», - усмехаясь, отвечает осветитель. И может этот луч быть не только белым, а красным, синим, зелёным, и даже чёрным. Вот такие чудеса! Потому что — вот:

А за стенкой расположились мастера звука. Большой пульт, на котором нужно знать каждую кнопочку и рычажок, чтобы в нужный момент включить необходимое звуковое сопровождение.

Рядом — звукозаписывающая студия. Именно под самой крышей создаются оригинальные музыкальные сопровождения к забайкальским постановкам.

Тут и репетиционная комната ансамбля «БМ» («Березинские музыканты» - авт.). Сейчас ребята почти не репетируют, чаще приходят по одному, играют, поют. В комнате веет грустной опустошённостью.

На этом же этаже расположились мастерицы пошивочного цеха. В период, когда вовсю идёт подготовка к спектаклю, здесь всё заполнено тканями, костюмами, манекены у входа одеты, а шум швейных машинок не утихает.

И, наконец, последние двери. Вот эта маленькая, чуть выше половины стандартного человеческого роста, сказочная, словно из мира Алисы, ведёт на крышу. Путь туда сложный и с препятствиями, решили не лезть.

Рядом дверь большая. Если в неё зайти, можно смотреть вниз, наблюдая за происходящим на сцене. Слишком нестандартные личности здесь могут возомнить себя Богами, наблюдающими за людьми свысока. Признаюсь, такая мысль проскользнула и в моей голове.

А происходит вот что: большие чёрные механизмы, которые называются штанкетами и не только, поднимают и опускают тяжёлые занавесы, декорации, одежду сцены и при необходимости — реквизит. Посмотришь вниз — далеко внизу сцена. Поднимешь голову вверх — далеко в темноту уходят мощные механизмы. Здесь же висят и осветительные приборы.

Ну, и завершим путешествие по закулисью там, где бывает каждый зритель — в фойе. А по пути заглянем в кабинеты директора и художественного руководителя. Время уже обеденное, поэтому Сергея Борисовича мы не застали. А Сергей Александрович гостеприимно открыл для нас двери.

И, наконец, мы в фойе. На втором этаже, где буфет, портреты актёров, режиссёров и работников театра, мягкие диванчики и большие прекрасные люстры, грядут перемены. На месте небольшого зелёного сада планируется создание театрального музея, где будет представлена вся история театра. Когда это произойдёт — пока неизвестно, но в планах есть.

На первом этаже непривычно пусто. Нет зрителей, гуляющих в ожидании спектакля, пуст гардероб, а билеты в кассе ждут своих обладателей. Именно здесь, для обычного зрителя, театр начинается с вешалки.

Фото: Ксения Зимина