СЕЙЧАС +6°С

Александр Бузинов: Животные в заказниках не виноваты в кризисе

Я сказал – ребята, когда объём вывезенного леса превысит тысячу, мы подадим заявление в прокуратуру.

Руководитель дирекции особо охраняемых природных территорий Александр Бузинов может часами рассказывать о своих заказниках в Забайкалье. Про каждый есть десяток историй, в основном, хороших, но без проблем не обходится. За 10 лет работы дирекции удалось создать, отстроить, наладить немало кордонов, восстановить численность животных до естественного уровня и обезопасить их существование. Работа дирекции - это не перекладывание бумажек в офисе, а жизнь в тайге. В условиях дефицита бюджета трудиться задаром готовы только энтузиасты. О том, как приходится выживать без пайков и бензина, но добросовестно охранять природу Александр Бузинов рассказал ИА «Чита.Ру».

Поделиться

Больше половины региона ещё не покрыта охраняемыми территориями

Министерством природы поставлена задача, чтобы не менее 10-15% территории у нас получило статус особо охраняемой. Неоднократно обсуждалось, что мы со своими 5-6% проигрываем показателю по России и всем соседним регионам. Для сравнения, у нас всего 16 заказников, а в Амурской области – 31.

Поглядите на карту - если на юге региона территория ещё как-то заказниками закрыта, то севернее простирается один Читинский заказник, а дальше ничего нет. Мало того, что в количестве мы проигрываем, наши заказники скучились в одном месте, создаётся неравномерный охват. Есть районы, где нет вообще ни одного – Шилкинский, Нерчинский, Калганский, Хилокский, Улётовский.

Предложили сохранить природу - население резко против

Мало кто понимает, какую роль несёт ООПТ. Помимо природоохранной, заказники, в идеале, должны не только охранять, но и выполнять эколого-просветительскую функцию. Местные жители чаще всего понимают, зачем создавать их, понимают это и охотники, но, случается, возникает парадокс.

К примеру, в Нерчинско-Заводском районе совсем недавно прошли публичные слушания по вопросу создания нового заказника. Собравшееся население отреагировало крайне отрицательно, возмущалось, якобы они не смогут ни ягоды, ни грибы собирать, а вход в лес вообще будет закрыт. Не всегда понятно, почему, когда хотят перекопать речку в поисках золота или начать добывать уран – никто население не спрашивает. А когда предлагают сохранить природу, чтобы никакая организация не зашла, население вдруг против. Пришлось несколько часов объяснять, что заказник - для местного населения, и в его появлении есть только плюсы.

Как всегда, возмутились охотники. Территория заказника накладывается на участок общества охотников, но денег на содержание их егерей нет. Сотрудники там работают на общественных началах, да и полномочий у них мало. Разумеется, что в созданный нами заказник нет смысла везти читинских инспекторов, значит, они будут из числа этих же егерей. Ведь они уже и так следят за этой территорией, заинтересованы в сохранении, но дополнительно получат зарплату, официальный статус и смогут сами выдавать лицензии на охоту. Четыре ставки в ООПТ несмотря на сложную экономическую обстановку будут. Разве это плохо?

Конечно, этого количества, не хватает, представьте, какие на севере края огромные территории. Один охотовед может работать сразу на три района - там, где нет ООПТ. Это территория на миллионы гектаров, фактически бесхозная.

Три заказника, на севере как минимум мы потеряли в прошлом

Каларский район насыщен интересностями, но беда в том, что там нет ни одного ООПТ, только природные памятники. Охота раньше считалась отдельной и достаточно крупной отраслью народного хозяйства, имеющей даже своё министерство – главохота. Там были большие государственные охотничьи хозяйства – коопзверопромхозы, они же «гохи», занимающиеся пушниной, мясом. Пушнина в советские времена была вообще основным источником доходов в стране наравне с нефтью, наверное. Заказники создавались временно, примерно на 10 лет. На этот период охота запрещалась, а когда срок заканчивался, территорию просто переносили на другое место. По-простому говоря, особой природоохранной нагрузки не неслось – животина расплодилась, её перебили, границы перенесли и снова. В определённый момент границы продлевать не стали, документы потеряли, и заказники исчезли.

Сейчас у ООПТ расширенные экологические функции – они охраняют и лес, и водные источники, и рыб, запрещают создавать свалки, а главное, охраняют не только охотничьи виды животных, которых немного, но и все остальные виды.

Заказники охраняют территории намного дальше своих границ

Раньше выходило так, что заказник охранял только ту территорию, на которой находился, а теперь мы стали подходить несколько иным путём. Возьмём, к примеру, Нерчуганский заказник – северная часть реки Нерчи, которая известна нерестом редких видов рыб. К этим местам ведёт только одна дорога вдоль реки, и если мы создаём заказник, пусть маленький, в начале, то перекрываем всю вершину источника. Люди на законных основаниях без проблем проедут через кордон. А те, кто едет с сетями, туда сунуться побоятся. Выходит, что таким небольшим по размерам заказником мы спасаем огромные территории от незаконной охоты и рыбалки.

Арендованные участки должны быть в границах заказника - под контролем

Зачастую приходится считаться с недропользователями, хотя, в принципе, я настаиваю на том, чтобы территории, которые находятся у них в аренде, оставались в заказнике. В подобных случаях в документации прописывается, что там допускается работа до выработки месторождения. Арендатор рано или поздно может нарушать закон.

Опять же на примере: в Читинском заказнике, в Аблатуе начали пилить лес. У них были документы, все разрешения и договорённости, грубо говоря, на отработку тысячи кубометров леса. Егерям я дал задание – каждая выезжающая машина должна фиксироваться. Сотрудники фотографировали лесовозы, записывали в журнал дату, а специальной линейкой замеряли, сколько вывезено материала. Лесопользователям я сказал – ребята, когда по нашим расчётам объём вывезенного вами леса превысит тысячу, мы подадим заявление в прокуратуру. Так они вывезли три машины и бросили участок, потому что в такой честной работе не увидели интереса.

Если арендованный участок в зоне ООПТ, недропользователи вынуждены соблюдать закон, а у нас есть рычаги воздействия на них. Говоря о Верхнеамурском заказнике, самый хороший лес остался, конечно, в Междуречье – Аргунь и Шилка. Сейчас ведём переговоры, чтобы арендаторы отказались от этой части леса, и мы внесли их в особо охраняемую территорию.

Мы очень бледно выглядим со стороны Китая

Особо охраняемые территории у них просто гигантских размеров, и наши пятачки даже как-то смешно выглядят на этом фоне. Китайцы, как бы их не осуждали, почему-то природу берегут, а мы имеем наглость бросать свою на произвол судьбы. Это касается не только леса, водные объекты тоже переживают не самые лучшие времена, засуха постоянная. И тут мы ещё усугубляем ситуацию своим попустительским отношением.

Заказники создаются, а штатная численность не прибавляется

Я вынужден какие-то территории ослаблять, перебрасывать людей на новые участки. В Верхнеамурском пока ещё нет кордона, только началась работа, ведётся учёт, но скоро сотруднику потребуется напарник. Совет по правам человека при президенте России на днях прислал бумагу с рекомендациями брать не менее шести человек на одну ООПТ. У меня есть территории, где по два-одному. Поэтому возникает двоякая ситуация - новые заказники нужно создавать, а работать в них будет некому.

Фонды помогают на старте, но зарплата и бензин - краевые полномочия

Существенную поддержку оказывают Всемирный фонд дикой природы и Глобальный экологический фонд. Они помогают в создании особо охраняемой территории либо дают деньги на стартовую поддержку – машину купить или кордон поставить. Наша организация в технике не нуждается, но содержание её, ремонт, обслуживание – это уже, извините, региональные полномочия. Фонды же не могут платить зарплату егерям, закупать им пайки и бензин. Тот же овёс посеять – надо солярку в тракторе, масло. Смысл тогда создавать заказники и пытаться беречь природу забайкальскую, если бегать и просить у сторонних организаций деньги на это?

Мы ещё движемся по инерции от тех лет, когда была хорошая экономическая ситуация, и в пике, так скажем, ещё не вошли. Соль для подкормки мы закупили ещё в 2014 году и растягиваем запасы. Мы стараемся животину подкармливать, чтобы они стекались в резерват, где безопасно. Если подпитки не будет, животные уйдут в другие места кормёжки – в сопредельные охотугодья, где преследуются совсем другие задачи. Раньше на заказник мы выдавали до двух тонн соли, сейчас пришлось урезать вполовину, чтобы протянуть год. Если животные с солонцов уйдут, дадут потомство на других территориях, то мы их потеряем.

Поделиться

Скоро начнётся пожароопасный период, он вызывает тревогу. В прошлом году нам дали бензин только в августе, когда опасность, по сути, уже миновала. Несколько кордонов могли загореться от подступившей вплотную стихии, егеря тушили, как могли. У нас есть ёмкости, мотопомпы, ранцевые лесные огнетушители, шланги, спутниковые телефоны, всё, чтобы работать, но нет ГСМ и денег на сим-карты. Телефоны в итоге лежат без дела, ими можно только гвозди заколачивать.

Молодёжь идти работать в лес не хочет

Другая проблема – зарплата. У егеря она до 12 тысяч рублей, и, понятно, молодёжь за такие деньги не хочет работать. Министерство изыскивает возможности, пытается хоть как-то поддерживать штат и стабильную зарплату. Вот, например, 10 лет назад эти суммы не казались маленькими, плюс, отдельно выдавались пайки и бензин, а сейчас такого нет. Пайки в прошлом году мы не выдавали вовсе, потому что сложилась кредиторская задолженность и до сих пор она не погашена. Бензин, хорошо, министерство просит у недропользователей. Если бы мы ещё и бензин переставали давать, тогда остаётся только деньги собирать у подъезда к кордону перед сменой.

Сейчас большинство в прошлом принятых сотрудников уже пенсионного возраста. Они на работе, которую любят, состарились на ней и, конечно, переживают за своё дело, никогда не бросят, но замены им, увы, нет. Но никто не жалуется, понимают, что нужно потерпеть.

В век Интернета кто рискнёт браконьерить?

Все помнят случай, как охотовед из Карымского района решил забить косулю, а через полчаса эта новость прогремела в СМИ на весь край. Поэтому и надо развивать экотуризм, создавать маршруты – тогда не каждый поедет, чтобы попасть под объектив фотоаппарата.

В прошлом был и правовой вакуум – за незаконную охоту штраф в 500 рублей. Многих егери останавливали, а нарушитель с фарой в руках говорил - "давай заплачу за три дня вперёд и поеду дальше". И сотрудник ничего ответить не мог. А сейчас уже другая ответственность, вплоть до уголовной, и конфискация оружия, техники, лишения права на охоту в дальнейшем.

Туристический бизнес и работа заказников - разные задачи

Чтобы заниматься экологическим туризмом, не наносящим вреда природе, но в то же время позволяющим зарабатывать, нужно начать с инфраструктуры. Приехала группа, где им ночевать? Нужны домики, туалеты, бани, ещё закупить лошадей для поездок, оборудовать маршруты. Если сотрудничать с предпринимателями, то цели и задачи могут быть разными. У бизнесмена на первом месте стоит извлечение прибыли, а у заказника – охрана природы. Самый выгодный период для поездок – лето, а животных как раз нежелательно беспокоить. Частник привёз группу, а мы им запрещаем въезд, потому что, например, начался отёл. Бизнесмен скажет, что мы его дело губим, развернётся и уедет. Вот поэтому экологический туризм должен быть в рамках дирекции, чтобы контролировать и разрабатывать маршруты самостоятельно.

Бросать созданное за 10 лет я не смогу

От кризисной ситуации в стране никуда не денешься, да и бросать созданное за 10 лет просто жалко. Когда мы принимали ООПТ в 2000-х, было страшно на них смотреть. Помню, в 2006 году приехали принимать от охотуправления Борзинский заказник в Александрово-Заводском районе. Подъезжаем к озеру и видим, лежит застреленная лосиха, только губа отрезана. Остальная туша брошена. На втором озере такая же история – у молодого лося губа отрезана, потому что деликатес, и всё. Заказники были брошены, считались охотничьей территорией. Сейчас всё изменилось, и коллективу бросать это не хочется. Следов незваных гостей стало кратно меньше, даже дороги зарастают.

Сегодня можно сказать, что численность животных в ООПТ выросла до своего оптимального уровня, как задумало в природе. Тем не менее, проблем в хозяйственной деятельности становится всё больше, их нужно решать. Приходится экономить, изыскивать средства, выкручиваться, но функции свои выполнять. Животные в экономическом кризисе человека не виноваты, им не объяснить, что такое кредиторская задолженность. Они привыкли к безопасности, не боятся приходить на территории, и это приятно. Если всё наработанное десятилетием оставить без хозяина и уйти с территорий, обязательно найдётся желающий воспользоваться доверием, но уже в своих целях.

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter