Производители зерна столкнулись с трудностями из-за атак на порты в Азовском и Черном морях

Старт нового сезона экспорта российского зерна сразу начался с катастрофы. Мы сейчас про ситуацию в Азово-Черноморском бассейне, на который приходится львиная доля всего морского экспорта российского зерна. Атаки на портовую инфраструктуру и корабли фактически вывели азово-донской сегмент из экспортной цепочки. Президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский в разговоре с журналистом MSK1.RU признаётся, что удар по отрасли очень серьезный. В некоторых регионах зерно уже продается значительно ниже себестоимости. Если ситуация затянется, предупреждает Злочевский, это может привести к массовым банкротствам сельхозпроизводителей и поставить под угрозу посевную-2027. — Последние события в Азово-Черноморской акватории, на ваш взгляд, насколько серьезно уже повлияли и еще повлияют до конца календарного года на экспортеров зерна? — Степень влияния зависит от длительности ограничений по отгрузкам. Азовский бассейн вообще встал, а это четверть российского экспорта. И это уже обеспечило резкое снижение внутренних цен, накопление излишков. Сегодня цены на пшеницу падают с темпом 100–200 рублей в день и уже находятся гораздо ниже себестоимости в огромном количестве регионов. А после ограничений на приемку автотранспорта в черноморских терминалах ситуация только усугубилась. Если это длительная история, она приведет к массовому банкротству и к невозможности накопления ресурсов для проведения весеннего сева. — А банкротство кого всё-таки ожидается — экспортеров или производителей? — Именно производителей. Для экспортеров это не проблема. Они остановят экспорт, сделают паузу, «скушают Twix» и потом легко могут возобновить деятельность. У производителей не так. Если они не получают финансовой подпитки, значит, они не могут продолжать свою деятельность. — Вы упомянули, что ситуация ударила по ряду регионов. Какие из них сейчас наиболее проблемные? Это в первую очередь юг России? — Ростовская область очень сильно страдает сейчас от этой ситуации, потому что там осуществлялись поставки именно через Азовский бассейн. И, соответственно, отгрузки вообще полностью стоят сейчас. И волна уже докатилась до Поволжья, где цены снижаются, до Центральной России, Урала. Ну и скоро докатится уже до Сибири. — А Краснодарский и Ставропольский края? — В Краснодарском крае не так высока себестоимость зерна, она существенно ниже, чем в Ростовской области. Поэтому ситуация не так болезненно затрагивает краснодарские отгрузки. И там всё-таки отгрузки шли через Черноморский бассейн. То есть краснодарские крестьяне не грузили зерно через ростовские терминалы. Ставропольские тоже завязаны на отгрузки по Черному морю и в гораздо меньшей степени на Ростов. Поэтому для них удар не так болезнен. — А Каспийская акватория в принципе может стать спасительной для вывоза этого зерна? Можно ли оперативно переориентировать логистику с учетом того, что обещанный транспортный коридор «Север — Юг» заработает, как его изначально видели, чтобы через Иран доставлять зерно уже в другие страны? — Не думаю, что Каспийская акватория может стать спасительной: слишком маленькие объемы. Исходя из предпринятых усилий, с точки зрения переориентации мы не видим окупаемости такой логистики. Разница, чтобы полностью компенсировать затраты и переориентировать поставки, должна составлять не меньше 30, а то и 50 рублей на тонну зерна. Тогда это компенсирует затраты. Но мы таких сумм не видим. Там выделено 10 млрд рублей — вернее, не выделено еще, а прорабатывается решение о выделении еще 10 млрд рублей на компенсацию железнодорожных тарифов. Эта сумма, скорее всего, не дотянет до необходимой для компенсации. То есть это не спасет общую ситуацию. — Что тогда нужно сделать государству, чтобы исправить ситуацию? — Любое снижение объемов отгрузок в период массовой уборки приводит к недополучению денег крестьянами. И чтобы исправить ситуацию полностью, надо обеспечить финансирование, поступление денег в необходимых объемах. Ведь ресурсы сейчас выбрасываются на рынок крестьянами вынужденно. Не потому, что они считают эти крайне низкие цены приемлемыми. Это вынужденная мера просто потому, что очень остро нужны деньги. А сейчас цена уже ниже 6000 рублей за тонну в некоторых случаях. Это гораздо, гораздо ниже себестоимости — примерно на 40%. — Мы с вами говорим в основном о пшенице, о зерне. Но ситуация в Азово-Черноморской акватории касается ведь и всех других видов аграрного экспорта — технических культур, подсолнечного масла и так далее? — Безусловно! Масличных это тоже касается, вернее, это касается непосредственно отгрузок масла. А это будет вести к тому, что на фоне рекордных площадей под масличными культурами маслозаводы снизят спрос на сырье. На фоне этих рекордных площадей у нас уже форварды рынка проваливаются по масличным. И цены на подсолнечник, если упадут ниже 25 тысяч рублей — это будет такая же катастрофа, как и с зерновыми. Масличные служили источником окупаемости убытков в прежние времена. В общем, доходы при цене 44 тысячи рублей [за тонну] и выше закрывали хоть какую-то часть убытков по зерновым. А теперь такого источника у сельхозпроизводителей не будет. Бобовые уже в прошлом сезоне провалились, и по ним идет сокращение площадей и огромные переходящие запасы из-за неликвидности. А вот по масличным это будет первая такая тяжелая ситуация. И отсутствие вообще любого источника окупаемости приводит к отсутствию финансирования для продолжения деятельности. — Как это всё отразится на обычном потребителе? Например, подсолнечное масло подорожает, хлеб? — Цены на прилавках вообще не зависят от зерновых ресурсов. Они никогда у нас от них не зависели. Мы это проходили. Самый красноречивый факт был еще в 2009 году: цены на зерно упали с 9 до 3 тысяч рублей за тонну, а цена килограмма хлеба выросла на 6 рублей за этот же период. У нас в прошлом сезоне цены на зерно были 15 тысяч рублей, а сейчас они уже падают во многих регионах. И это продовольственное зерно, которое мы отправляем на экспорт! Сейчас цены падают уже к 10 тысячам рублей. То есть снижены на 30% уже де-факто и имеют тенденцию к дальнейшему снижению. Но не надо питать иллюзий, что что-то подешевеет! Доля зерна в стоимости хлеба слишком мала. Она сегодня составляет менее 10% себестоимости буханки хлеба на заводе. А надо учитывать, что пока она с завода доезжает до прилавка, она дорожает еще минимум на 30%, а то и на 50%. Так что никакого влияния падения цен на зерно на цены на прилавках нет и не будет. — Получается примерно такая же история, как с топливом: мировые цены на нефть довольно слабо влияют на то, что мы видим на заправках. Но почему даже при полном обеспечении страны зерном нельзя нормально связать цены на сырье и конечный продукт? — Если цены на АЗС формируются под воздействием мер государства, то цены на прилавках формируются как раз вопреки необходимым мерам — вернее, вопреки действующим и в противовес необходимым мерам, которые государство не предпринимает. Государство не занимается регулированием межотраслевых пропорций в нашем секторе, вообще не занимается. Издержки растут опережающими темпами по сравнению с общими темпами инфляции, а при этом цены на реализацию продукции государством подавляются, оно никак не компенсирует эти издержки сельхозпроизводителя.