Вера Ягодкина: «Науку целенаправленно губят»

В январе лекции студентам Читинского института Байкальского государственного университета экономики и права (ЧИБГУЭиП, «нархоз») читала Вера Ягодкина – доктор экономических наук и профессор головного иркутского вуза. В перечне основных научных публикаций профессора десятки материалов, так или иначе связанных с экономикой Забайкальского края и вообще регионов Восточной Сибири, к которой мы привыкли относить Забайкальский край, Республику Бурятия и Иркутскую область. В интервью для ИА «Чита.Ру» Ягодкина ответила на вопросы, связанные не только с экономическими перспективами Восточной Сибири, но и с проблемами, стоящими перед современными российскими образованием и наукой.

- Как вы можете оценить условия, созданные в России для развития образования и науки?

- Могу сказать, что и журналисты, и наше правительство не особенно задаются этим вопросом. Да и учёные – люди чрезвычайно деликатные - замалчивают её. А проблема существует – складывается впечатление, что науку целенаправленно губят.

Возьмите научно-исследовательский центр «Сколково». За короткое время он показал настолько шокирующе негативные результаты, что просто страшно становится – кто и что делает, с какой целью, какие задачи ставятся. Мы абсолютно не в курсе: правительство делает что угодно и как угодно, ничего не объясняя, не советуясь и не задаваясь вопросом: что в результате получится.

Не только нас не слышат, но и мы особенно «не кричим». Разговаривать ведь можно с людьми, которые тебя понимают и которых ты понимаешь. Эту сферу, по-моему мнению, должен возглавлять человек, который имеет огромный опыт работы в сфере науки и образования. Может, это кто-то из ректоров крупных вузов, который знает все проблемы изнутри, и которого будут слушать. У правительственных чиновников во главе угла бюджет и задача распределить его таким образом, чтобы удовлетворить тех, кто может претендовать на эти деньги, подключая рычаги управления в свою пользу.

- Вы же не думаете, что это специально поставлена такая цель – разрушение?

- А я не исключаю такой возможности. Ведь сильная Россия никому не нужна.

- Совершается ведь достаточно большое количество популистских телодвижений?

- Очевидно, в правительстве нет специалиста, который реально и объективно оценил бы и с экономической, и с научной, и с нравственной точки зрения, к чему приведёт то, что они делают. И это продолжается уже не один десяток лет.

- Изменений к лучшему вы в последние годы не видите?

- Увы, нет.

- Как это отражается на детях?

- Учёные вырастают из студентов, а студенты приходят из школы. Всё начинается с начала, и если в школе убили нормальное образование…

- А его убили?

- Конечно. Убили и давным-давно похоронили. Мы получаем соответствующих первокурсников в вузах… Исключение составляют талантливейшие дети, которые еще во время обучения в вузе осознали тягу к науке и решили в ней остаться. Но их единицы. А основная масса… из ничего нельзя сделать что-то.

- Негативные процессы затронули и науку, и высшее образование, и среднюю школу? И это явления одного порядка?

- Я вижу последовательную цепочку. Началось всё с реформы в системе образования, которая лишила вузы возможности выбирать студентов путём приёма нормальных экзаменов. Мы лишились возможности выбирать школьников, которые умеют мыслить, имеют способности к этому или хотя бы хотят этому научиться. Мы сейчас принимаем по результатам цифр, которые стоят в их документах. А что стоит за этими цифрами?

- То есть отношение к ЕГЭ сугубо негативное?

- Может быть, в каких-то странах удавалось сделать тесты инструментом, который давал бы замечательные результаты. Может быть, у нас не очень правильный подход к тестам. Но я могу сравнить студентов, которых мы принимали 10-20 лет назад, и которых мы принимаем сейчас. Идёт деградация в результате того, что ухудшилась подготовка в школах.

- Можно изменить ситуацию?

- Я считаю, что мы уже не сможем вернуться к прежней школе. Дети ведь приходят в школу и получают образование от учителей, учителя получают образование в вузах, а в вузах теперь не так много студентов, которых еще можно научить мыслить. Это замкнутый круг, море накопившихся проблем, и я не могу давать рецепты. Нужно очень серьёзно исследовать ситуацию, поставить себе цель изменить ее. Но пока такой цели нет.

- Есть ли условия для того, чтобы молодой человек занимался наукой, в том числе наукой экономической?

- Это энтузиасты. Правда, в последние годы молодых учёных стали стимулировать и удерживать в науке посредством системы грантов. Это замечательно. Однако вопрос в том, насколько справедливо распределение этих грантов. Все прекрасно видят, что первым делом гранты получают вузы центральные, и всё делается для того, чтобы сконцентрировать процесс высшего образования в центре. Ведь это деньги, причем довольно серьезные.

Система периодических проверок вузов – это замечательно, но вы делайте эти проверки не для того, чтобы закрыть, к примеру, региональные вузы, а чтобы сделать их лучше. Потому что дети, которые хотят получить качественное высшее образование, живут не только в Москве. Вот этого, по-моему, никто в расчет не берет.

- Есть ли беспокойство по поводу падения остепенённости?

- У меня у самой три аспиранта, у которых закончился срок пребывания в аспирантуре осенью прошлого года. У них готовы диссертации, а диссертационного совета, где они планировали защищаться, когда поступали в аспирантуру, нет. Ещё больше десяти человек учатся в настоящее время в аспирантуре БГУЭП только по специальности «Мировая экономика». Тоже стоит вопрос: где они будут защищаться, если подготовят диссертации? На сегодня в России закрыто 602 диссертационных совета. Даже если принять, что 10 человек должны защититься в одном совете, то это 6 тысяч человек, которые не знают, кто оценит их труд, и что теперь с ним делать. И ведь нас не информируют, опять-таки. Закрыли неизвестно почему, откроют неизвестно когда, и неизвестно, откроют ли вообще.

- Ощущается отток мозгов из сибирских регионов?

- Я сама поступала в Иркутский нархоз и, закончив третий курс, получила предложение продолжить образование в Ленинграде в инженерно-экономическом институте. Я, естественно, воспользовалась этой возможностью. Точно также, сейчас лучшие школьники, получив замечательные результаты ЕГЭ, могут подавать документы в любой ВУЗ России. Я их ни в коей мере не обвиняю, но они предпочтут центральные вузы, чтобы закрепиться и остаться в центре. Сегодня центр снимает сливки умов с провинции, и с этим невозможно бороться в нынешней системе.

- Слышат ли вас, экономистов, региональные власти? Результаты вашей работы применяются на практике?

- Могу вам привести пример годичной давности. Правительство Иркутской области заказало БГУЭП научно-исследовательскую работу на тему «Последствия вступления России в ВТО для Иркутской области». И вуз огромным коллективом эту работу проделал, несмотря на все сложности - ведь система статистического мониторинга тоже оставляет желать лучшего. Собрать объективные и достоверные данные почти невозможно - за исключением ряда показателей, которые отслеживают статистические управления (региональные управления Росстата – А.К.).

Кафедра мировой экономики и международного бизнеса изучила, как другие страны вступали в ВТО. И наши результаты, и изучение зарубежного опыта показывают, что сначала идёт период ухудшения в экономике. В некоторых странах этот период составляет пять-семь лет, где-то дольше. Некоторые страны, которые длительное время являются членами ВТО, показали, что этот период по длительности непредсказуем. Из всех стран, которые удалось рассмотреть в ходе исследования, только Китаю удалось вступить в ВТО и нисколько не ухудшить свою экономическую ситуацию. Видимо, в китайском правительстве работают специалисты с глубочайшей экономической подготовкой - это во-первых. А во-вторых (можно брать не только международный уровень, но и просто сделки между частными лицами), китайцы настолько умеют защищать свои интересы, что у них стоит этому учиться.

Мы, несмотря на то, что 18 лет делали попытки, чтобы вступить в ВТО, не реализовали свои возможности в ходе вступления в эту организацию. Да, у нас процесс был самым сложным. У нас была самая огромная рабочая группа по переговорам, в неё входили представители 64 стран – беспрецедентное количество. Каждая страна тянула в свою сторону, ставила свои условия, диктовала, навязывала, и мы пытались искать консенсус, чаще всего идя на уступки. Решили, что надо вступить для того, чтобы нас перестали дискредитировать на мировом рынке. Но при этом нельзя забывать про собственные интересы. Одна-две-три отрасли не пострадали, но остальные-то попали в какую ситуацию?

- Как вы оцениваете состояние экономики Иркутской области и Забайкальского края?

- Достаточно выйти на улицу, как всё увидите своими глазами - заводы переоборудованы в торговые центры, разрушены промышленность и реальное производство. Может быть, это делается без понимания последствий, а может быть, и целенаправленно.

- Позитивной динамики никакой нет в последние годы?

- Нет.

- Насколько эффективно используют наши регионы близость Китая?

- Китай уверенно идёт к своей цели - если не стать мировым лидером, то, по крайней мере, встать с ним вровень. У него это успешно получается. В 2013 году Китай опередил США по объёмам международной торговли. Это колоссальное достижение, особенно если учесть, в какие исторически короткие сроки была решена эта задача. Китай начал реформы в конце 70-х годов – 30 лет всего прошло, а Америка над этим работала столетия.

Нам от Китая и сотрудничества с ним не уйти, но нам нужно изменить подход к этой стране. До начала реформ в Китае мы относились к нему, как к младшему брату, но теперь поменялись местами. Рядом с нами сосед, сильный не только с точки зрения численности населения, но и в экономическом плане. Если раньше говорили, что Китай нас шапками закидает, то теперь в этом необходимости нет – Китай нас закидает товарами. Китайцы делают своё дело, и это должны понимать наши власти, но они смотрят на это сквозь пальцы.

- Насколько велик туристический потенциал наших регионов? Насколько может Забайкальский край использовать близость озера Байкал?

- Байкал – это для нас бренд, а в Европе про него почти ничего не знают. У нас нет активных провайдеров этого бренда, чтобы люди не просто знали про его существование, а захотели приехать.

Если говорить о возможностях Забайкальского края по использованию своей близости к Байкалу, то они есть. Я сюда приезжала лет 5-6 назад и говорила, что надо выстраивать международные туристические цепочки, например, Китай-Монголия-Россия, в частности – Забайкальский край и Иркутская область. Ведь оседлый туризм вымирает. Туристы стремятся посетить сразу несколько мест или стран, и эту особенность нужно использовать. Я не встречала информации, что такая работа ведётся. Государство пока не уделяет внимания этой отрасли.

- Вы не первый раз приезжаете в Читу, много преподаёте. О чём говорите своим студентам на выпускных экзаменах?

- Вчера был госэкзамен у студентов пятого курса, и я говорила им о том, что у них должна быть уверенность в полноценности и высоком качестве их образования, чтобы они не чувствовали себя специалистами провинциального уровня. У них подготовка ничуть не хуже, чем в БГУЭиП, и даже, чем в некоторых центральных вузах. Внутренняя уверенность нужна выпускникам наших вузов для того, чтобы кто-то из них не шёл в наёмные работники, а занимался созданием нового бизнеса.