Город обзор «Книжный развал»: Анекдотичная война, воображаемые друзья и разочарования

«Книжный развал»: Анекдотичная война, воображаемые друзья и разочарования

Тысяча разговоров на кухне, фотографии, слёзы, смех. В книгу собраны воспоминания тех, кто людям с айфонами и андроидами, вероятно, кажется почти динозаврами. «Разве мы плохо жили?» — спрашивают они.

«Плохих книг не бывает», «Книга — лучший друг человека», - слышали эти фразы все не однажды, но сейчас, когда потоком издаются сотни произведений сомнительного качества, высказывания уже менее актуальны. Редакция ИА «Чита.Ру» будет читать последние книжные новинки, произведения популярные и не очень, полузабытые или вовсе неизвестные и делиться своими впечатлениями. А вы решайте — читать или не читать.

Джонатан Франзен: «Дальний остров»

Книга американского писателя-романиста Джонатана Франзена «Дальний остров» - это сборник небольших повестей и эссе. Здесь есть и истории из жизни писателя, и его воспоминания о друге-писателе самоубийце Дэвиде Уоллесе, и рецензии на классические и современные произведения известных и не очень авторов, и его личные размышления о современности и технологическом прогрессе, влияющим на неё.

Глубину некоторых из его повестей и эссе сложно по-настоящему оценить, так как для этого нужно быть знатоком зарубежной литературы, в особенности современной американской. Но многое из того, что пишет Франзен в своей книге, вполне съедобно и не столь в последнее время искушённому читателю, как я.

Одна повесть за другой бросают нас вместе с автором то в разные точки Земли, то на страницы абсолютно непохожих друг на друга книг. То мы оказываемся на церемонии вручения дипломов в Кеньон-колледже, где Франзен читает речь, объясняя молодым специалистам, чем лучше заменить их чрезмерную любовь к гаджетам, травящих им жизнь. Перелистываем страницу, и вот мы вместе с автором заперлись в палатке с книжкой «Робинзон Крузо» в руках на необитаемом острове в 600 километрах от Чили, недалеко от острова, на котором по книге и жил сам Робинзон, а в реалии шотландский моряк Александр Селькирк. Ещё с десяток страниц позади, и Франзен, взяв нас подмышку, приволок на Кипр, но не ради лазурных пляжей, а чтобы защитить беззащитных птиц, которых здесь на еду убивают миллионами. Приходится даже поудирать от охотничьей мафии. Но, конечно, самая приятная остановка в книге для любого русского - это попытка рецензии на всегда живое и актуальное произведение великого Фёдора Михайловича Достоевского – «Игрок». Причём весьма сносная.

В целом книга достаточно интересна и, самое главное, познавательна, для настоящего же любителя литературы - так и вовсе кладезь новых мнений о самой литературе от авторитетного американского писателя. Есть, конечно, пара странных эссе, но, к счастью, только пара.

Отрывок из одного из эссе из книги «дальний остров» - «Я звоню только сказать, что люблю тебя»: Вещество, из которого состоит моё раздражение, ничего сложного собой не представляет. Просто, когда я покупаю носки в магазине «Гэп», или стою в очереди за билетами и думаю о своём, или пытаюсь читать роман в самолёте, пока идёт посадка, я не хочу, чтобы кто-либо, случайно оказавшийся поблизости, затаскивал моё воображение в липкий мир своей домашней жизни. Самая суть мобильного телефона, как отвратительного социального явления — скверная новость, которая остаётся скверной новостью, — состоит в том, что он облегчает и поощряет вторжение частного, индивидуального в общее, публичное пространство. И нет более крупнокалиберного словесного снаряда, чем «я люблю тебя», — ущерб, причиняемый частным лицом публичной сфере, от него самый тяжёлый. Даже «иди ты в задницу, мудак» звучит менее бесцеремонно: со зла такое может иной раз сорваться у кого-то с языка даже в общественном месте и с таким же успехом, как по телефону, порой говорится в лицо незнакомцу».

Людмила Улицкая: «Детство 45-53. А завтра будет счастье»

Сборник Улицкой про советскую жизнь после войны обречён на успех. Если сказать нынешнему поколению, что это практически фантастика, а не сборник воспоминаний, то все кинутся читать. Бабушки и дедушки в детстве жили в квартирах без ванн, звонили друг другу по телефонам-автоматам, а чаще всего - о чудо! - просто договаривались о встрече и приходили на неё.

Тысяча писем автору-составителю. Тысяча разговоров на кухне, фотографии, слёзы, смех. В книгу собраны воспоминания тех, кто людям с айфонами и андроидами, вероятно, кажется почти динозаврами. «Разве мы плохо жили?» - спрашивают они.

Главы, которые так и называются, «Ели», «Пили», «Мылись», «День Победы», складываются в очень простой, но очень необычный пазл. Глядя на который, может быть, станет понятно, почему так трудно научить бабушку писать смс-ки.

«Когда к власти пришёл Хрущёв, прошёл слух, что могут дать квартиру, если написать ему личное письмо. Папа написал письмо об ужасах нашей жизни: «Больше всего тревожит, дорогой Никита Сергеевич, здоровье детей и т.д.». Другой мой родственник описывал свою жизнь так: «А ноги старухи упираются мне в лицо». Нам дали две комнаты в трёхкомнатной квартире».

Йосси Верди: «Последняя жертва войны»

В аннотации написано, что роман - о годах Великой Отечественной войны и женской доле тех тружениц, что остались в деревне: сельская учительница провожает своих сыновей на фронт, живёт в оккупации и остаётся человеком с чистой душой и добрым взглядом. На это можно повестись. Не ведитесь. В реальности книга написана в формате известной истории про русскую семью «Выпей водки»:

— Дорогая, я дома!

— Почему так поздно?

— По дороге медведь ногу вывихнул — пришлось водкой отпаивать.

— Садитесь все! Давайте выпьем водки.

— Мам, я пойду поиграю с медведем.

— Хорошо, только сначала выпей водки.

— А где наш дедушка?

— Он вторую неделю стоит в очереди за талонами на талоны.

— Хорошо, что он перед этим выпил водки. И ты без дела не сиди — иди тоже выпей водки.

— Ладно, иди, погуляй, сынок, и не забудь написать вечером отчёт в КГБ! А по пути домой не забудь купить водки — она заканчивается.

— Дорогая, что-то жарко. Выключи, пожалуйста, атомный реактор.

— Сейчас водку допью и выключу, а ты пока сыграй на балалайке.

Молодой драматург Йосси Верди (настоящее имя Аллахверди Каменев) родился в 1980 году в Азербайджане и не читал книжек про войну. Ничем другим нельзя объяснить подход автора, излагающего историю искалеченной войной семьи - таких в России большинство - в больше чем гоблинском переводе. В книге фигурируют невестки учительницы с «волнительными треугольниками» под платьями, которые в облаке духов «Красная Москва» безостановочно спят с немцами, с фельдшерами и бригадирами, пока их мужья-близнецы-евреи воюют. Все они говорят на каком-то странном диалекте, как будто с азербайджанского перевели на французский, а потом на русский. Я очень удивилась, узнав, что автор живёт и работает в Москве. Ни в коем случае не читать - очень противно.

«Раздражённо кляня всё вокруг, на чём свет стоит, Наталья подметала двор. Анна вспомнила: именно ей посреди дороги вручили тогда похоронку. На заборе белой краской аккуратно было выведено: №4». На крыльце сидела полураздетая девочка, которая беспрестанно плакала и просила есть. Наконец вдова не выдержала и, тряся метлой, закричала ребёнку: - Есть хочу, есть!... А метлой по спине не хочешь? Где я тебе возьму? У нас и скотины нет! Один был козёл, да и того с винтовкой на фронт отправили. Говорила я ему: дома сиди, пропадём мы без кормильца. Так что ты! Родина-мать зовёт!»

Кристофер Хитченс: «Последние 100 дней»

Ранее с творчеством американского публициста, журналиста, писателя и, как говорят, одного из лучших ораторов современности Кристофера Хитченса я не сталкивался. Он побывал практически во всех «горячих точках» мира, общался со многими политиками, звёздами, учёными, при этом был ярым антиклерикалом — разоблачителем веры и служителей церкви, одной из которых, к слову, стала мать Тереза, названная Хитченском «ангелом из ада».

Судьба сложилась так, что писатель смертельно заболел — слово рак прозвучало для него, как приговор. Книгу «Последние 100 дней» Хитченс писал до самой смерти, пытаясь передать свои впечатления, эмоции, чувства, сопротивляясь страшному диагнозу. Болезнь лишила его возможности говорить, поэтому он продолжал рассказывать о своей работе, личных размышлениях и вновь о религии, вере, а вернее её бесполезности — так он считал.

Признаться, мне книга не понравилась. Слишком уж цинично и с сарказмом автор говорит обо всём, что касается Бога, и нарочито пишет это слово с маленькой буквы. В своём предсмертном дневнике он высмеивает тех, кто молится за его здоровье и бросает стоический вызов тем, кто желают ему геенны огненной. Конечно же, это не основная мысль повествования, но ей уделено немало страниц, что не может не утомлять. К тому же Хитченск в книге оперирует терминами и фамилиями, которые совсем ничего не говорят российскому читателю, от чего постоянно приходится глазами переходить к сноскам — и это очень отвлекает.

Из плюсов книги хочется выделить то, как автор виртуозно владеет словом. Будучи опытным и талантливым журналистом, он словно ведёт репортаж с поля сражения со страшной болезнью. Он как будто даёт советы: как общаться с неизлечимо больным человеком, как нужно воспринимать себя — истощавшего и облысевшего от химиотерапии. Книга «Последние 100 дней» отлично подойдёт для тех, кто не понаслышке знаком с борьбой за свою жизнь или жизнь своих родных, для тех, кто уже отчаялся, но хочет выстоять и победить.

«Ближе всего мне великий Вольтер, который на смертном одре, когда ему предложили отречься от дьявола, пробормотал, что сейчас не время заводить врагов».

Мэтью Грин: «Воспоминания воображаемого друга»

Аннотаций не читала, наткнулась на книгу почти случайно. Искала в «Воспоминаниях» я забавную историю, рассказанную воображаемым другом одного маленького мальчика. С десяток страниц так оно и было - необременительный рассказ о жизни нафантазированных друзей.

Но чем дальше, тем сложнее. Маленький мальчик Макс — необычный ребёнок, он любит людей лишь на расстоянии, с трудом терпит поцелуи матери, плохо принимает всё новое. У него нет друзей, кроме Будо — воображаемого друга, зато есть сложности в школе. Добавьте ко всему этому проблему взаимоотношений между взрослыми и детьми, и получится книга Мэтью Грина.

Впервые случилось так, что ни один герой не вызвал у меня симпатии. Может быть, дело в эгоистичности главного героя, в «особенностях» Макса, которые к середине книги начали меня откровенно раздражать. А, может, в самом Мэтью Грине, который иногда допускал явные «ляпы» в рассуждениях Будо. Я так и не смогла разгадать, делал он это специально или и впрямь считает, что «все дети боятся смерти».

И всё же грустно было читать о невидимых друзьях, которые, конечно, самые настоящие - могут плакать, любить, бояться, совершать ошибки, а потом исчезают бесследно, как только становятся не нужны. Дети забывают о них, перестают верить, и неверие убивает это чудо, превращая единственных когда-то товарищей в забавный рассказ матери в будущем: «А, помнишь, когда-то у тебя был воображаемый друг Будо?»

«Странное дело, люди столько учатся в колледжах, чтобы стать учителями, но не все знают даже самые простые вещи. Например, как рассмешить детей. Или дать им понять, что их любят».

Джоан Роулинг «Случайная вакансия»

Ничего в новой книге Джоан Роулинг «Случайная вакансия» нет от Гарри Поттера кроме подростков. Боже, но эти-то настолько реальны, настолько чётко, точно, убедительно выписаны, что заставляют оглядываться на своего старшего, переживать, заводить разговоры и стараться быть ближе, чем те родители из книги.

«Случайная вакансия» безмерно хороша. Домашнее насилие, ругательства, маты (в переводе их нет), расизм, порнография, изнасилование, суицид, наркотики на фоне оглушительно гремящего лейтмотива взрослой безответственности, инфантильности и лицемерия. При этом, книга - не пошлое вокзальное чтиво, коих полно в современной российской прозе молодых авторов. Ничуть не бывало. Даже в переводном виде язык хорош и образен. Есть, где в голос смеяться, есть, где плакать навзрыд.

Сюжет закручивается лихо со смертью члена местного совета Барри Фейрбразера, которая всколыхнула жизнь небольшого английского города Пэгфорд. Буря подняла со дна все пороки, что достопочтенные и вежливые британцы умело скрывают за чистенькими фасадами и накрахмаленными занавесками на окнах.

Буря из тлеющего давнего спора против неблагополучного района Филдс, где всё страшно, но на порядок честнее, «аутентичнее», разожгла пламя непримиримой борьбы между претендентами на освободившееся место. В нём и сгорели мощёная площадь, древнее аббатство, семейный магазинчик с деликатесами – местными сырами, фаршированными маслинами, пышными тортами, воспитание, порядочность, мирный уклад с воскресным посещением англиканской церкви.

Книга-провокация. Кому вы будете сочувствовать? На чьей окажетесь стороне?

«Как-то во время индивидуальной беседы она втолковывала одной ученице, что внешность не имеет значения – куда важнее твоя личность. «Какую только чушь не приходится вдалбливать в детские головы», - думала Тесса, листая журнал».

Евгения Голубева: «Тык-Дык»

О книге Евгении Голубевой «Тык-Дык» вряд ли можно сказать лучше, чем уже сказано автором в предисловии: «То, что должно было оказаться точкой в конце предложения, после которой уже вроде и сказать нечего, вдруг оказывается поводом для множества новых, «своих» околокультурных ассоциаций. Можно сказать про «Чёрный квадрат»: пустота, апологет чёрного, космос. «Тык-дык» столь же множественно трактуем: путешествие, странствие, жизнь, дорога, путь – конечная, казалось бы, станция, становится отправной; моментом распадения луча на спектр, радугу смыслов».

Чтобы было понятнее. «Иван-царевич сел на коня и поскакал… тык-дык…». «Тык-дык» волнами, ровно, поперёк страниц, в одну строчку или в десять – это и есть текст до последней страницы, на которой по всем законам жанра появляется прекрасная принцесса, а иначе зачем. Это анекдот, это филологическая шутка, прикол. С виду бессмысленный, до тех пор, пока вы не начнёте читать её с четырёхлетней дочерью: «Давай придумаем, почему тут изогнулись строчки дугой. Точно! По радуге. Но разве лошадь на ней не скользит? Черевички? Откуда ты знаешь слово «черевички»? Хорошо, пускай здесь загремел гром» и так далее.

Колоссальная свобода для словотворчетсва. Идеальный конструктор вымышленного мира. Рекомендую.

«Тык-дык тык-дык тык-дык тык-дык тык-дык тык-дык тык-дык тык-дык тык-дык тык-дык...»

Сергей Шаргунов: «1993»

Ещё Эдвард Радзинский сказал - хотя не факт, что авторство этой фразы принадлежит ему: революции в наше время делаются в интернете. Отчасти, это правда. Но что делать с общественным мнением тех, кто не читает блоги и политизированные порталы? Для них есть специальный коридор революции, выложенный книгами.

Автор книги «1993» Сергей Шаргунов авансом очаровал. Я узнал, что он мой ровесник, что окончил МГУ, по образованию журналист-международник, что стал лауреатом независимой премии «Дебют», государственной премии Москвы в области литературы и искусства, итальянской премии «Arcobaleno», финалистом премии «Национальный бестселлер». Сама его книга «1993» манила меня возможностью окунуться в кипящую, буйную, опасную Москву 1993 года, тем более что автор в 1998-1999 году - тогда ему было всего 18 лет - работал в Думской комиссии по расследованию событий осени 1993 года.

Каково же было разочарование, когда я начал продираться к пониманию мысли автора через его топорный, грубый, примитивный язык. Возможно, рубленые фразы, грубо тёсаные характеры персонажей и злые, односложные диалоги Шаргунов использует для того, чтобы разбудить или усилить ненависть читателя ко всему, что происходит с Россией в последнее время, но мне такое чтиво надоело быстро.

Маскируя книгу под историю семьи электрика Виктора Брянцева, автор через восхищение революционерами 1917 и 1993 года страстно склоняет читателя к одной мысли – мы тоже должны поднять власть на пики. Это понятно ещё из пролога, в котором омоновцы – нелюди, а белоленточники – все как один национальные герои, закидывающие омоновцев айфонами. Книга оставила впечатление низкокачественной пропаганды, не имеющей ничего общество с умной литературой.

— Свердловский ОМОН — главная скотина.

— Ещё из Омска и из Нижнего...

— Полицаи! Лежачих бьют, зелёные гребут!

— Шесть долларов за час!

— Кому служат? Разве это власть? Жулики и воры! (фраза, сказанная по сюжету книги в 1993 году – прим. редакции) — Проханов так и пишет: ВОР. Временный оккупационный режим.

— Все вклады украли! У меня на счету дача лежала...

— Изобилие... Гайдару бы мою пенсию, быстро похудеет.

— Порвать бы колючку ихнюю к хренам...

— Какое? Близко не пускают.

— Хотят штурмовать.

— Пусть только сунутся. Их там угандошат.

— Сам бы стрелял!

Последние слова сказал Виктор — низким ненавидящим голосом.

ПО ТЕМЕ
Лайк
LIKE0
Смех
HAPPY0
Удивление
SURPRISED0
Гнев
ANGRY0
Печаль
SAD0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
ТОП 5
Рекомендуем
Объявления