СЕЙЧАС +9°С

Кузьминова подкузьмили - обзор краевой прессы

«Что плохого в том, что чиновник просит у многолетних должников фонда поддержки АПК частично погасить застарелые долги?» «Что плохого в том, что чиновник просит у многолетних должников фонда поддержки АПК частично погасить застарелые долги?»

Если на прошлой неделе мы в редакции сетовали, что региональные газеты обошли стороной самые резонансные события, то теперь такого повода для грусти нет. «Вечорка» написала о возможных причинах уголовного преследования, которое идёт в отношении бывшего министра сельского хозяйства края Михаила Кузьминова. Пока экс-чиновник находится в СИЗО, его честь в газете отстаивает Карп Власов.

Неправ по закону, прав по морали – такого мнения насчёт Михаила Николаевича держится журналист «Вечорки»: «Если судить не по закону, а по совести, то Кузьминов в своём напоре, получается, кругом прав. Что плохого в том, что чиновник просит у многолетних должников фонда поддержки аграрно-промышленного комплекса (АПК) частично погасить застарелые долги? Ведь эта финансовая структура должна обслуживать всех аграриев региона, а не только тех, кто не привык платить по счетам». По мнению автора, в происходящем замешаны руководители «Забайкальской зерновой компании». Фирма якобы с 2008 по 2016 годы 66 раз брала деньги из фонда АПК и не спешила их возвращать. Когда же Кузьминов потребовал отдать хотя бы часть долга в 728,69 миллиона рублей за счёт федеральной субсидии, предприниматели, по данным «Вечорки», обратились к следователям.

Однако если судить не по закону, а по совести, то Кузьминов в своём напоре, получается, кругом прав. Что плохого в том, что чиновник просит у многолетних должников фонда поддержки АПК частично погасить застарелые долги? Ведь эта финансовая структура должна обслуживать всех аграриев региона, а не только тех, кто не привык платить по счетам. Разве что просил он слишком напористо. Правда, это уже не правовой фактор, а в большей степени личностный. Характер у Михаила Николаевича действительно взрывной, от этого не уйти.

Получается, в Забайкалье некоторым сельхозтоваропроизводителям можно активно пользоваться услугами целиком государственного фонда поддержки АПК и годами не платить по счетам, наплевав на то, что другие аграрии лишены возможности пользоваться льготными кредитами фонда?

Хоть режьте меня, но слишком нахрапистое поведение Кузьминова ответом на вышеозначенный вопрос являться никак не может.

Нереальные миллионы

Следственный комитет пока не раскрыл инкогнито сельхозпроизводителей, которые якобы пострадали от действий Кузьминова и его зама. Неизвестны они и нам. Однако имена людей, которые стоят за атакой на забайкальский минсельхоз, давно, я думаю, являются секретом полишинеля. Речь, как представляется, о предприимчивой парочке сельскохозяйственных воротил Ольге Сединой и Константине Наместникове, объединённых не только семейными узами, но и руководством группы компаний «ЗЗК+». Она (компания), будем верить, что по чистому совпадению, является основным дебитором фонда АПК - около 90% всей задолженности.

В 2008-2016 годах «Забайкальская зерновая компания» ныряла в фонд АПК за деньгами аж 66 (!) раз. Льготных кредитов набрали на 728,69 миллиона рублей. Деньги брались «на покупку ГСМ, семян, кормов и другие насущные нужды».

Отдавать не торопились. На семейном бизнесе висело больше миллиарда рублей и около 50 миллионов, которые Наместников должен заплатить по своему предыдущему уголовному делу 2011 года за масштабные хищения из бюджета. Выход напрашивался сам собой. Чтобы не отдавать долг, надо, по-видимому, сделать так, чтобы его некому было просить.

Теперь уже можно предположить, что против не в меру горячего Кузьминова, пытающегося полуультимативным наскоком решить проблему застарелых долгов, была разработана самая настоящая спецоперация. Подключили карманные СМИ. Нашли соратников, у которых так же, как у них, было рыльце в пушку и которые тоже очень не хотели отдавать долги, а посему были готовы обвинить Кузьминова хоть в чем. И... как мы видим, своего добились.

В одном из следующих номеров «Вечорка» готова рассказать о том, насколько красивую схему вывода денег из фонда АПК выстроили Седина и Наместников, а также о том, насколько гигантские деньги в действительности вертятся в нашем сельском хозяйстве, которое вроде бы бедное, но на самом деле делает отдельных персонажей до неприличия богатыми.

Карп Власов. «Вечорка» №9 от 28 февраля.

«Экстра» тоже встала на защиту, но не чиновников, а врачей. На них, по мнению журналиста Анеты Абрамченко, которое разделяют её собеседники, оказывает давления правоохранительная система, в которой появляются всё новые и новые способы следить за медиками и заводить на них уголовные дела. В пример издание приводит дело врача-гематолога Елены Мисюриной московской больницы №53. Её в конце января приговорили к 2 годам колонии общего режима за сделанную в 2013 году биопсию пациенту, которая через 4 дня привела к его смерти в другой больнице. «Экстра» обращает внимание на все несостыковки в расследовании, постепенно смещая вектор на Забайкальский край. В этом газете помогла заведующая кафедрой акушерства и гинекологии Читинской государственной медицинской академии Марина Мочалова:

«Первые результаты подобных уголовных дел в Забайкалье будут минимум через год. Пример Мисюриной уже есть. В условиях тяжёлого дефицита врачебных кадров, особенно в тех специальностях, где ответственность и общественный спрос всегда в два раза выше, мы получим неминуемую, ещё большую потерю кадров. И мне кажется, что подобная «антиврачебная» судебная практика в большей мере навредит пациентам, особенно тем, кому необходима экстренная помощь».

Жаль, что в тексте не видно попытки получить комментарий от следственных органов, а ведь в начале октября руководитель управления СКР по Забайкальскому краю Юрий Русанов получил дисциплинарное взыскание за низкие показатели в расследовании преступлений, связанных с врачебными ошибками. А вообще текст интересный.

Выглядит подобное заключение более чем странно. Однако это не помещало следователям предъявить Елене Николаевне обвинение по пункту 2 статьи 109 УК РФ: «Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности, повлёкших смерть». Сразу стоит внести ясность – такой статьи, как «врачебная ошибка», в уголовном кодексе на данный момент нет. Поэтому смерть от руки врача и квалифицируется по 109-й. Правда, не совсем понятно, причём здесь Елена Николаевна.

Следствие длилось 4 года. За это время Елене Мисюриной удалось на базе 52-й горбольницы организовать одну из лучших в стране и Москве гематологических служб и единственное в России отделение Трансплантации костного мозга для взрослых нефедерального городского значения. Несмотря на заслуги врача и то, что во время суда, который состоялся 22 января 2018 года, прокурор просил условный срок, Елену приговорили к 2 годам лишения свободы.

В этой истории странно всё - несанкционированное вскрытие, которое почему-то «пришили» к делу, игнорирование очевидных фактов, в конце концов, сам приговор, который более чем суров.

Новое «дело врачей»?

После случившегося общественность разделилась на три лагеря - те, кто поддерживают врача-гематолога, те, кто радостно потирают руки и злопыхательствуют, и те, кому по большому счёту всё равно. К последней категории в основном относятся простые обыватели. «Подумаешь, кого-то ещё осудили. Эка невидаль!» Однако дело Мисюриной стало резонансным не просто так. Доказательная база, мягко говоря, вызывает очень много вопросов. И естественно, что врачи опасаются, что и они могут попасть под колёса «карательной машины». Давайте рассуждать логически, даже отходя от дела Елены Николаевны. Операции и процедуры, которые проводятся внутри организма, без вскрытия, всегда несут в себе определённый риск. Врач, даже если закончил обучение с красным дипломом, не всегда может прогнозировать её исход. Есть такая вещь, как личные анатомические особенности, при которых невозможно предсказать, как поведёт себя организм. На 99% стандартных случаев всегда найдётся один нестандартный, и из-за желания специалиста оказать помощь он вполне может оказаться на скамье подсудимых.

«Обсуждения появившейся негативной практики следственных органов в отношении докторов начались ещё до появления в СМИ информации по данному случаю. И Забайкальский край не исключение. Я являюсь экспертом Росздравнадзора по случаям материнской, перинатальной и младенческой смертности и провожу экспертизы для Следственного управления следственного комитета по специальности «акушерство и гинекология», но то, что происходит сейчас, настораживает меня и как доктора, и как эксперта. Первые результаты подобных уголовных дел в Забайкалье будут минимум через год. Пример Мисюриной уже есть. В условиях тяжёлого дефицита врачебных кадров, особенно в тех специальностях, где ответственность и общественный спрос всегда в два раза выше (хирурги, акушеры-гинекологи, анестезиологи-реаниматологи, неонатологи и педиатры), мы получим неминуемую ещё большую потерю кадров. И мне кажется, что подобная «антиврачебная» судебная практика в большей мере навредит пациентам, особенно тем, кому необходима экстренная помощь», – рассказала заведующая кафедрой акушерства и гинекологии Читинской государственной медицинской академии Марина Мочалова.

Опасная тенденция

А теперь информация к размышлению. По сообщению ТАСС, 4 октября 2017 года на заседании Следственного комитета РФ был вынесен вопрос об изменениях в уголовном кодексе, предусматривающих введение новой статьи за преступление, совершённое медработниками. Дескать, 109-я статья для таких преступлений слишком общая. Но, как известно, инициативу нужно чем-то обосновывать. Напомню вам, что это предложение прозвучало за 4 месяца до вынесения Мисюриной обвинительного заключения. Вопрос о том, может ли являться уголовное дело против Елены Николаевны созданием прецедента, на основании которого «дела врачей» и будут рассматриваться, мы задали представителям Забайкальского краевого суда. Их ответ однозначен – не может. Поскольку в России система прецедентов не действует, каждое дело рассматривается индивидуально. Однако и тут есть подводный камень. В противовес прецедентам есть постановление Верховного суда, которое обязательно для нижестоящих судебных инстанций. Оно регламентирует, какие нормы или какие статьи необходимо принимать в том или ином случае, и опирается оно на аналогичные решения судов. Грубо говоря, если дел, аналогичных Мисюриной, с примерно одинаковым исходом будет определённое количество, то Верховный суд может создать соответствующее постановление.

И тогда такие дела будут рассматриваться в одном ключе.

«Если можно так выразиться, то сейчас врачи действительно находятся под «прицелом» Следственного комитета. Для понимания вопроса следует отметить, что 20 декабря 2017 года было подписано соглашение о взаимодействии между следственным управлением Следственного комитета России по Забайкальскому краю и министерством здравоохранения региона по вопросам обмена информацией по фактам смерти детей первого года жизни, беременных и родильниц. По соглашению, в случае факта смерти пациента в медицинской организации информация безотлагательно передаётся оперативному дежурному следственного управления. Данное соглашение, безусловно, вызвало широкую полемику среди акушеров-гинекологов, неонатологов и педиатров края. К большому сожалению, нас просто поставили перед фактом подписания этого соглашения, предварительно не обсуждая и не спрашивая представителей профессионального сообщества о целесообразности и правомочности подобных документов. На данный момент известно, что 20 регионов России не поддержали это нововведение и не подписали соглашение.

Хочу отметить, как врач, эксперт и заведующая кафедрой акушерства и гинекологии лечебного факультета ЧГМА, лично я не против подобных соглашений, так как это необходимо, в первую очередь для представления реальной статистики материнской и младенческой смертности. Но проблема здесь в другом: доктор, оказывающий ургентную помощь женщине и ребёнку в критическом состоянии с последующим неблагоприятным исходом, не может одновременно качественно оказывать экстренную помощь и заполнять медицинские документы. Порой на оформление медицинской документации уходит больше времени, чем на оказание самой помощи.

При подписании данного соглашения ни специалисты министерства здравоохранения За-байкальского края, ни сотрудники следственного управления следственного комитета этот факт абсолютно не учли.

В итоге следователи после поступления информации о смерти пациента прибывают в медицинское учреждение фактически как на «место преступления» с последующими вытекающими обстоятельствами: допросом докторов во время дежурства, фото- и видеосъёмкой «места происшествия», копированием и изъятием медицинской документации, затем многочисленными допросами докторов в следственном комитете и т.д. При этом почему-то не присутствуют представители регионального министерства здравоохранения, которые непосредственно участвовали в подписании этого соглашения, нет юридической защиты врача в сложившейся ситуации и не учтены его права. В общем, очень много вопросов, и сама постановка этих вопросов служит пока не в пользу ни пациентов, ни докторов.

Регулярно общаясь со следователями по «врачебным» делам, понимаю, что специфика медицинских дел подразумевает определённые теоретические и профессиональные навыки у представителей следственного комитета, чего в настоящее время, к сожалению, нет. Поэтому у меня, как доктора, возникают оправданные сомнения в последующей объективности принимаемых решений судом в отношении врача. В моём понимании, в качестве поводов к уголовному делу в нашей профессии могут быть только факты неоказания медицинской помощи пациенту или «из ряда вон» выходящие ситуации (например, алкогольное опьянение врача на работе), при подтверждении которых подсудимый может получить реальный срок в местах лишения свободы. В остальных случаях ответственность врача должна страховаться медицинским учреждением, где он работает. Иначе мы в скором времени не сможем привлечь и научить искусству врачевания умных, талантливых молодых специалистов, а также потеряем последние квалифицированные кадры, которые любят свою профессию, ежедневно и ежечасно оказывая ургентную медицинскую помощь пациентам, и являются филантропами, по сути», - сказала Марина Мочалова.

Как вы понимаете, ситуация более чем напряжённая. Да, конечно, многие врачи считают, что их данное происшествие не касается. Что уж говорить о пациентах. Но это до первого уголовного дела в нашем крае. К тому же, в настоящий момент Забайкалье испытывает острую нехватку врачей. Как вы думаете, увеличится ли число желающих идти в данную профессию, если над человеком будет постоянно висеть дамоклов меч, готовый в любую секунду опуститься на его шею?

«Я оптимист, поэтому прекрасно понимаю, что всё проходит, значит, пройдёт и этот абсурд. Но сколько адекватных врачей-профессионалов может пострадать от подобной практики, ведь ошибок не бывает только у тех врачей, кто не работает.

И вы прекрасно должны понимать, что у врачей, оказывающих ургентную медицинскую помощь, вероятность таких ситуаций всегда выше, чем, к примеру, у фтизиатра, рентгенолога, врача УЗ-диагностики, окулиста и т.д. Волнения во врачебных коллективах, безусловно, есть. Врачу стоит пережить один подобный судебный процесс, который нанесёт прямой урон его репутации, заработанной годами, и, скорее всего, этот доктор уже не вернётся в профессию, даже если будет оправдан. Более того, бесплатную адекватную юридическую помощь со стороны адвоката доктор получить не может.

На это уходит масса времени и личных материальных средств, что сложно себе представить в последующем работу на том же месте. Что касается защиты со стороны создаваемых профессиональных сообществ, то здесь требуется максимальная объективность в оценке профессиональной квалификации врача, попавшего под уголовное дело. Для этого необходима опять же квалифицированная юридическая помощь на уровне профессионального сообщества», – поделилась с «Экстрой» Марина Мочалова.

К обсуждению данной проблемы я хотела привлечь ещё и краевое Министерство здравоохранения. Но, увы и ах, к моменту публикации данного материала ответ на официальный запрос получить не удалось. Что не может не вызывать разочарования. Тем более что один из вопросов касался как раз поддержки врачей со стороны министерства. Но, учитывая приведённые выше факты, думаю, ответ на него понятен и так.

Анета Абрамченко. «Экстра» №9 от 28 февраля

«Забайкальский рабочий» погрузился в ностальгию по тем 10 годам, которые прошли с момента создания Забайкальского края. В свежем выпуске издание вспоминает значимые события, которые произошли за это время. Тут и открытие Читинского суворовского училища, и завершение строительства федеральной дороги Чита – Хабаровск, по которой потом проедет в краевую столицу на жёлтой «Ладе» президент Владимир Путин, и Студенческая весна стран Шанхайской организации сотрудничества, и много чего ещё.

Если вы из пессимистов, предлагаю лучше прочитать текст Сергея Бумагина – там про то, чего за 10 лет, наоборот, не произошло, хоть чиновники и обещали после объединения Читинской области и Агинского Бурятского автономного округа. Вроде огромных инвестиций и солидной господдержки.

Здесь же, в тексте «Забайкальского рабочего», в основном позитив, если не считать трагическую гибель нескольких военнослужащих из Забайкалья, ставших Героями России.

Журналист «Земли» Татьяна Гусева обеспокоилась тупиковой ситуацией с развитием туризма в регионе. На грустные размышления её навёл доклад консультанта отдела туризма при министерстве международного сотрудничества, внешнеэкономических связей Забайкалья Андрея Шемякина. Хотя он ничего страшного сам не сказал, но важнее то, о чём промолчал. «Сколько дали Забайкальскому краю в 2017 году? В выступлении конкретной цифры не прозвучало. Просматривался ответ: вложения размазаны по различным программам. Где-то делали дорогу, где-то меняли котельную, всё это развитие инфраструктуры в том числе и для ожидаемых туристов. То есть сколько федеральных средств влили в краевой туризм, непонятно, но ясно, что по федеральной программе «Развитие внутреннего и въездного туризма» край в 2017 году не получил ничего, не получит и в этом», – пишет автор.

Деньги не считали

Продолжая тему, раскроем секреты федерального финансирования. Сколько дали Забайкальскому краю в 2017 году? В выступлении консультанта отдела по туризму Андрея Шемякина конкретной цифры не прозвучало. Просматривался ответ: вложения размазаны по различным программам. Где-то делали дорогу, где-то меняли котельную, всё это развитие инфраструктуры в том числе и для ожидаемых туристов. То есть сколько федеральных средств влили в краевой туризм, непонятно, но ясно, что по федеральной программе «Развитие внутреннего и въездного туризма» край в 2017 году не получил ничего, не получит и в этом. Программа в целом по стране в прошлом году работала в 41 регионе, и финансирование составляло 3,6 миллиарда рублей (снижали на 30%). В 2018 году объём финансирования ещё снизился до 3,5 миллиарда рублей. На вопрос о размере вложенных в дело частных инвестиций Андрей Шемякин пояснил: «Пытались собрать информацию, не получилось – сложно, большинство туроператоров просто что-то делают на своих объектах хозяйственным способом, строят, поправляют». В крае 23 туроператора, и основные гости въездного туризма – граждане КНР. Сколько приезжало в 2017? Примерно 50 тысяч c учётом визового и безвизового въезда. Много или мало? Для сравнения приведу такие цифры: в северные районы Китая ежегодно приезжает 6 миллионов граждан из других областей страны, а к нам в Забайкалье попадают 11-20 тысяч. Капля в море. Андрей Шемякин поясняет: «Китайцев интересует событийный туризм – не просто посмотреть экспонаты в музее, а поучаствовать в каком-то мероприятии, познакомиться с бытом или традициями в деле». В Нерчинском краеведческом музее такой опыт при встрече иностранных гостей использовали: туристы присутствовали на балу во Дворце Бутиных и наблюдали за церемонией подписания первого русско-китайского договора.

Ну очень дорогой турпаспорт

Во время доклада Андрея Шемякина вспомнила интервью руководителя расформированного департамента туризма Забайкальского края газете «Забайкальский рабочий» в апреле 2015 года. Приведу небольшую часть из того интервью:

«В ближайшее время мы планируем запустить туристический портал Забайкальского края. Мы изучили опыт субъектов Российской Федерации, выявили сильные и слабые стороны, учли ошибки, и к осени портал начнёт работать. Планируем максимально приблизить его к людям. К примеру, захотел человек поохотиться, зашёл на сайт, а там всё подробно по полочкам разложено. Также планируется запустить мобильное приложение. Примерно через месяц проведём презентацию туристического паспорта Забайкальского края. Он практически готов, осталось доработать мелкие детали. Это основной туристический документ, в котором отражена абсолютно вся информация, так или иначе связанная с туризмом. Такие паспорта, представленные на едином портале, будут в каждом субъекте РФ. Это живой документ, который будет постоянно дополняться, видоизменяться. На основе туристического паспорта будет создан портал, о котором я сказал вначале. Это будет уникальный продукт, учитывая нашу специфику, с различными опциями: гастрономический, экстремальный, сельский, медицинский туризм, служба экстренной помощи. Такой мобильный рюкзак туриста».

Есть ли в крае такой паспорт? Нет. Его изготовлением занимался институт природных ресурсов, но краевые власти паспорт так и «не выкупили», не нашлось средств.

Что проведено по части информатизации? Порядка 10 информационных туров, создан сайт, где есть информация об объектах Забайкалья количеством около 200. Из больших посулов был только один: китайский туроператор закупил порядка 200 внедрожников для путешествия по Забайкалью, и появится возможность провезти по краю около 700 туристов.

Вчера говорили, сегодня забыли

Вообще во время мероприятия в Нерчинске так и свербела мысль о преемственности начинаний при смене руководства. В упомянутом интервью газете «Забайкальский рабочий» руководитель департамента говорит: «Сегодня мы зашли в федеральную программу по развитию туризма и планируем получение достаточно серьёзных федеральных денег: в 2017 году – около 270 миллионов, в 2018 – до 400 миллионов. Эти деньги пойдут именно на развитие Арахлейского кластера: дорожной инфраструктуры, линий электропередачи, котельных. Там же мы планируем создание русской деревни с национальным колоритом (сельский туризм), она сейчас в проекте. Будет создана круглогодичная база для отдыха с хорошими условиями, которая, несомненно, станет пользоваться спросом и у читинцев, и даже у иностранцев. Не секрет, что летом, в пик сезона отпусков, очень сложно купить путёвку на Арахлей, поэтому мы должны использовать его круглогодично». Миллионы, о которых говорится, так и остались на бумаге, и нет на Арахлее больших перемен для массового туриста. Так заходили в программу или не заходили, и почему? Помешал кризис и дефицит краевого бюджета? Не посуетились, или не нашлось инвесторов?

Они – сюда, а мы – туда?

В качестве отклика на доклад из зала прозвучало мнение: «Дорого у нас отдыхать, я в Европу за такие же деньги езжу». А вот европейцы почему-то на Байкал едут, и цены там ненамного уступают забайкальским. Поехали бы и на Чарские пески, и по Великому чайному пути через Нерчинск, если бы увидели хорошую рекламу. Для европейца глухомань – экзотика, конечно, таких любителей меньше тех, для кого отдых ассоциируется с рестораном, где «всё включено», лежанием на пляже и развлечениями, но они есть. На таких и рассчитан удалённый Забайкальский край, так и не разрекламированный на различных уровнях.

В комментариях Шемякина было и ещё одно пожелание: Забайкалью нужен единый туристический информационный центр, где любой турист мог бы всегда получить полную и достоверную информацию. Краевых средств на эти цели нет. Удастся ли привлечь бизнес, чтобы был центр на основе частно-государственного партнёрства, сказать трудно. В общем, как-то сложно в Забайкальском крае с туризмом. Можно сказать, «тупиково».

Татьяна Гусева. «Земля» №9 от 27 февраля

«Аргументы и Факты. Забайкалье» обратили внимание, что в крае не видно политической борьбы перед избранием президента: «Не видно нигде агитационных листовок, новых, приуроченных к выборам газет, агрессивной, как это было раньше, рекламы. Несколько баннеров в Чите и теледебаты в рамках бесплатного эфирного времени - вот, собственно, и всё, что напоминает нам о предстоящих выборах». В тех предвыборных штабах, что открылись в регионе, признались, что деньги на агитацию платить, скорее всего, будет немного. Почему, не объясняется.

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter