Стадион на честном слове. Подрядчика в Забайкалье судят за кражу половины объекта

В 2018 году в Нерчинске после благоустройства открылся стадион, в 2019 году на нем доделали работы, которые притормозила зима. Спустя 4 года его признали некачественным, следователи установили вину бывшего мэра Михаила Слесаренко, и суд приговорил его к условному сроку. А через 6 лет правосудие добралось до подрядчика. Началась очень запутанная история о том, как эксперты находят лишние деньги, а потом — хищения, жители не имеют к спортплощадкам никаких претензий, город то требует денег, то отказывается от них, а некие люди просят взятку, чтобы прекратить поток жалоб.

Стадион должны были отремонтировать раньше. Однако работавшая по контракту с горадминистрацией фирма «Позитив» сорвала сроки и ушла с объекта.

В сентябре 2018 года власти провели аукцион и заключили контракт со вторым подрядчиком — ООО «СтройКит». За 8 миллионов рублей компания должна была выполнить ряд работ, среди которых: обустройство баскетбольной площадки с ее ограждением и оборудованием для игры, обустройство площадки с искусственной травой для игры в волейбол, бадминтон и теннис, установка хоккейной коробки, уличных тренажеров и снарядов для воркаута. Гендиректор ООО «СтройКит» Евгений Иманаков договорился с директором «Забайкалстройсервиса» Юрием Ушаковым о выполнении работ по договору субподряда.

В обвинительном заключении, которое зачитывала прокурор в суде, говорится, что у Ушакова возник преступный мотив на хищение бюджетных средств. Он якобы обманывал и Иманакова, и представителей власти, не имея реальных намерений благоустроить стадион, а желал только присвоить деньги, выполнив работы только частично — примерно на 4,5 миллиона рублей, а оставшиеся деньги — 3,5 миллиона рублей — присвоил. Для этого он составлял справки, якобы ложно указывая выполнение работ на разные суммы, на их основании «сотрудники горадминистрации, будучи обманутыми или введенными в заблуждение», принимали работы и подписывали документы о перечислении денег подрядчику.

В обвинении подробно перечисляется список того, что не сделал Ушаков на стадионе: ограждение баскетбольной площадки выполнено не теми стальными опорами и не той сеткой, хоккейная коробка и тренажеры не отвечают требованиям сметного расчета, а щебня в основании площадок нет вовсе.

В разговоре с корреспондентом «Чита.Ру» Юрий Ушаков вспоминает, что работы начались достаточно быстро — сразу после подписания контракта, который должен был быть исполнен к концу 2018 года. Большую часть работ подрядчик выполнил, а потом сроки пересмотрели, так как зимой некоторые действия невозможны.

С его слов, в 2019 году к нему обратился местный житель, откровенно попросил 200 тысяч рублей, пригрозив в случае отказа засыпать жалобами все инстанции. Угроза касалась не только стадиона, но и всех объектов, на которых работал предприниматель в Нерчинске.

— Я был уверен, что работы выполняю качественно. Это видно до сих пор — стадион стоит, нормально функционирует, разрушений там нет. Я обратился в правоохранительные органы, где мне обещали помочь, так как денег давать не собирался. Когда мужчина это понял, он начал жаловаться. На тот момент работы на стадионе были завершены, их приняла комиссия, в составе которой были представители городской и районной администрации, депутаты. Претензии у них были только по рабочим моментам, которые на любой стройке бывают. Первая жалоба результата не дала — прокуратура провела проверку, в возбуждении дела отказали. Во время проверки проводилась экспертиза — из Читы приехали сотрудники проектной организации, они провели визуальный осмотр сварных швов, оборудования, хоккейной коробки и сделали заключение, что всё соответствует СНИПам и ГОСТам, отвечает требованиям муниципального контракта, — говорит Юрий Ушаков.

Отказ от возбуждения дела не остановил человека, который хотел денег, он обратился в управление экономической безопасности и противодействия коррупции (УЭБиПК) с заявлением на якобы сговор Ушакова со Слесаренко. Полицейские начали проверку и вторую экспертизу по этому делу. Проводила ее коммерческая проектная организация «Веста». Эксперты выявили, что работы выполнены на 9,2 миллиона рублей, что на 1,2 миллиона больше, чем цена контракта. Такое расхождение объясняется тем, что в подсчеты вошли все дополнительные работы, которые в контракт не включались. Позже про эти работы будут говорить и свидетели на заседаниях суда, а Ушаков назовет экспертизу наиболее адекватной из всех проведенных по стадиону.

Соответственно, в возбуждении уголовного дела снова отказали. И жалоба ушла в адрес главы СК РФ Александра Бастрыкина.

— Тут, как мне кажется, сработала поговорка: заставь дурака Богу молиться, он лоб расшибет. Следком проводит третью экспертизу. Хотя там и так всё понятно: стадион стоит, ничего там не сломалось, покрытия не провалились, всё работает и докопаться не к чему. Но экспертиза установила, что там якобы совсем нет щебня. Весь щебень, который мы покупали за 800 тысяч рублей, куда-то из основания спортплощадок исчез. Я строитель и понимаю, что так быть не может. К экспертизе вообще много вопросов, в том числе по подсчетам этого щебня. Но в результате возбудили дело в отношении Слесаренко, — говорит Ушаков.

Сначала он проходил по делу свидетелем. Однако после очередного допроса статус поменялся. Предприниматель утверждает, что в марте 2021 года полицейский якобы предложил ему рассказать, как дал взятку Слесаренко и «легким путем» уйти от ответственности.

— Я много лет со Слесаренко работал, никогда никаких взяток ему не давал, и оговаривать человека для меня неприемлемо. В ответ на отказ сотрудник сказал, что надо думать о своей шкуре, пока не стало хуже. Через несколько дней у меня дома провели обыск: в 7 часов утра залетел ОМОН, всё в доме перевернули, забрали ноутбуки, телефоны, документы. В это же время проводится обыск у Слесаренко и гендиректора «СтройКита» Иманакова. С этого времени начинается эпопея, которая не прекращается до сих пор. Мне сотрудники СК, допрашивая меня как свидетеля, говорили: «Вы не положили там щебень». Я отвечаю, что это ошибка, щебень там лежит, показываю фотографии со стройплощадки, да и проверить это легко — одной лопатой можно это сделать. Мне возражают: у нас экспертиза есть, фото — не подтверждение, — рассказывает предприниматель.

Ушаков считает, что к Слесаренко следствие и суд отнеслись предвзято, учитывая только обвинительные показания и игнорируя свидетелей защиты. Без должного внимания, по его словам, остались показания директора ДЮСШ, который состоял в комиссии, проверял работы и до сих пор пользуется стадионом, проводя там мероприятия для детей.

— Не все свидетели могут сказать про объемы щебня, так как они замеры не делали. Но все видели, что щебень есть. Без него бетонная площадка, уложенная на грунт, тем более на такой, как в Нерчинске — там вечно болото стояло, даже камыши росли, довольно быстро бы развалилась. У нас же за 6 лет ни одной трещины нет. Эксперты вроде бы тоже понимают, что не быть его не может, но СК проводит еще одну экспертизу по счетам на покупку стройматериалов. По заключению цена невыполненных работ по контракту увеличивается до 1,7 миллиона рублей, — поясняет Юрий Ушаков.

Откуда взялась эта сумма, можно понять. Предприниматель приводит в пример хоккейную коробку. В смете, приложенной к аукционной документации, указаны все ее параметры и цена — 1,3 миллиона рублей. «Забстройсервис» купил аналогичную коробку за 1,1 миллиона. Дело в том, что администрация при составлении сметы взяла розничную цену, а компания, сотрудничающая с производителем, получила скидку и сэкономила 170 тысяч рублей. Примерно так же произошло с покупкой другого оборудования.

— Следователи, как мне кажется, влезли в смету контракта и поменяли часть расценок по своему усмотрению. Например, покрытие баскетбольной и волейбольной площадок по смете и по строительным нормам считаются как покрытие пола. В деле почему-то пол поменялся на дорогу, а она стоит дешевле. Таким образом, объем невыполненных работ увеличился до 1,7 миллиона рублей. В 2023 году мне предъявили обвинение, и дело отправили в Нерчинский районный суд. Думаю, что с самого начала идет обвинительный уклон. Нам надо доказывать, что работы выполнены качественно, вызываем в суд эксперта и задаем ему вопросы. В результате судья назначает дополнительную экспертизу. Мы просили, чтобы привлекли организацию из другого города, потому что боимся влияния следователей и прокуратуры. Судья нам в этом ходатайстве отказывает и выбирает экспертную организацию при Минюсте, — говорит предприниматель.

Экспертизу проводили в мае 2024-го, специалисты сделали вырезки на баскетбольной и волейбольной площадках, убедились в наличии щебня. Однако некоторые недочеты эксперты выявили и пришли к выводу, что ущерб от действий строителей составил 300 тысяч рублей.

По данным Ушакова, эксперт не смог ответить на вопросы суда и защитников, поэтому дело вернули на дорасследование и была назначена очередная экспертиза. Она-то и установила ущерб на 3,5 миллиона рублей.

— Эксперт почему-то исключил из сметы весь щебень, тренажеры, хоккейную коробку. Будто там ничего этого нет. Мы спрашиваем: «Почему эти объекты вы не посчитали?» Он отвечает: «Вы же их купили дешевле». Пытаемся понять — разве оборудование некачественное или не отвечает требованиям заказчика. Нет, просто их купили у другого поставщика. Тут надо пояснить, что при подготовке аукционной документации используется программа «Гранд Смета». Иногда там нет расценок на какое-то оборудование, и заказчик проводит конъюнктурный анализ, то есть запрашивает три коммерческих предложения у разных организаций, из трех цен берет среднюю и указывает организацию, которая эту цену предложила. Но это не значит, что подрядчик должен покупать оборудование у указанной компании, можно купить дешевле — лишь бы соответствовало требованиям закупки и было качественным. Мы поставили именно ту хоккейную коробку, которая требовалась по смете, ровно с таким же названием. Но купили ее дешевле, поэтому эксперт посчитал наши расходы на нее как 0 рублей, — рассказывает Ушаков.

Таким же образом, по его словам, исключено почти всё оборудование. В смете указано, что на стадионе нужны определенные спортивные снаряды, часть из них взята из прайса фирмы-производителя Romana, для части указан только артикул. По артикулу можно подобрать турник или, скажем, рукоход у другого производителя, внешне это оборудование будет отличаться, но суть турника или рукохода от этого не поменяется. Следствие посчитало иначе.

Хотя такой подход, кажется, противоречит закону о госзакупках и конкурентных процедурах. Подрядчик, заходя на аукцион, готовится понижать стартовую цену и ищет, где можно дешевле купить материалы и оборудование. Прописывать же в документации фирмы, у которых нужно обязательно приобретать товар — это прямой путь к коррупции.

— Щебень тоже пропал по какой-то безумной причине. В смете указана фракция 2–4 сантиметра, а при исследовании попались камешки длиной 2–7 сантиметра. Это другая фракция, но она может попадаться из-за неисправности дробилки или сита. На качество это не влияет, работа-то выполнена. Если даже согласиться с этими выводами, признать, что дешевое оборудование хуже, но оно же не становится бесплатным, как указывает эксперт. Если в смете цена хоккейной коробки указана 1,3 миллиона, а мы купили ее за 1 миллион 170 тысяч рублей, то ущерб 130 тысяч, а не 1,3 миллиона. Но в целом вся логика обвинения как-то вывернута, и мне предъявляют 3,5 миллиона рублей. Хотя, повторюсь, все объекты стоят на месте, стадион функционирует, нет никаких разрушений, которые бы мешали людям заниматься спортом, — говорит Ушаков.

В суде предпринимателя очень удивила позиция горадминистрации. Сначала юрист подала иск о возмещении ущерба на 3,5 миллиона рублей, потом отказалась от него. Судья отговаривала женщину, убеждая, что второй раз иск не примет. Но на следующем заседании ситуация поменялась.

Юрист горадминистрации Екатерина Пляскина не участвовала в приемке стадиона, так как до декабря 2018 года была в отпуске. Пояснить на заседании суда 10 марта (запись есть в распоряжении «Чита.Ру». — Прим. ред.) что-то про благоустройство и его итоги она не смогла, отметив, что стадион в нормальном состоянии и используется по назначению.

Она также присутствовала при выемке щебня на баскетбольной площадке и заявила, что своими глазами видела его. С заключениями эксперта Пляскина ознакомилась «более-менее», увидев там «цифры, цифры, цифры, какие-то непонятные вообще». С выводами по отсутствию щебня она не согласна, по поводу остального пояснить не смогла. Ситуация вокруг возмещения ущерба возникла неоднозначная. Ранее администрация подала иск, как заявила Пляскина, по просьбе следователя. Но в связи с отсутствием претензий к стадиону юрист решила отказаться от него в полном объеме.

Судью это заявление привело в недоумение:

— Вопрос же стоит не в том, что стадион не используется по назначению. Бесспорно, он функционирует, но объем работ выполнен не так, как было предусмотрено в контракте.

Пляскина поспорила:

— По этому делу проведено три экспертизы. И каждый эксперт говорит по-разному. Я не понимаю, какой экспертизе можно верить. То одного не хватает, то другого, по третьей экспертизе и вовсе ничего нет. Считаю, что всё нормально на стадионе, и поэтому отказываюсь от гражданского иска в полном объеме.

Судья еще поспрашивала ее про состав комиссии, принимавшей стадион, и вернулась к гражданскому иску.

Пляскина ответила, что согласовала отказ с администрацией, и на вопрос об изменении позиции снова упомянула следователя:

— Когда пришли результаты экспертизы, следователь сказал, что надо обязательно к делу прикрепить гражданский иск. Я сказала, что надо так надо, и подписала иск. Сейчас у меня есть право как признать его, так и отказаться от требований. Я отказываюсь, потому что ущерба администрации нет, стадион выполняет свою функцию. Судебное заседание было, если я не ошибаюсь. Пробы мы брали непосредственно на баскетбольной площадке, делали выемку и видели прекрасно, что там есть щебеночный слой.

На вопрос защитника она ответила, что понимает, что такое щебень, на площадке его прослойка была сантиметров 10. Также сообщила про гарантийные обязательства подрядчика — они должны быть обязательно, но про срок не сказала, так как они оговариваются индивидуально. По гарантийным обязательствам Ушаков не работал, так как не было необходимости.

Дальнейший допрос Екатерины Пляскиной может показаться попыткой давления на нее. Вопросы в разных формулировках задавались повторно. Женщине несколько раз напомнили, что у нее нет специального образования, чтобы рассуждать о выводах экспертизы. Юрист, судя по всему, пришла в суд без четко сформулированной позиции, потому что на некоторые вопросы она отвечала «как человек»: участия в приемке работ не принимала, про претензии администрации к предпринимателю не помнила, а 3,5 миллиона назвала «слишком большой» суммой. В одном из ответов она вновь вспомнила про щебень, на котором и замешан иск, но судья прервала ее, отметив, что про щебеночный слой речи не идет, а говорить нужно про невыполненные работы. После того как Пляскина в который раз сказала, что как жителя города ее стадион устраивает — он не развалился и выполняет функции, прокурор прочитала ранее поданный иск. После юристу снова задали вопрос — почему она отказывается от требований?

— Отказываюсь по той причине, что считаю работы выполненными, так как стадион по истечении 6 лет работает и выполняет свою функцию в полном объеме, — ответила Пляскина.

Прокурор напомнила юристу, что образования и специальных познаний у нее нет, и снова спросила, почему она не согласна с утверждением о невыполненных работах. По протесту адвоката вопрос был снят.

Затем прокурор зачитала показания от декабря 2024 года, в которых Пляскина признавала себя представителем потерпевшей стороны и подтверждала ущерб городскому бюджету на 3 миллиона 570 тысяч 657 рублей 58 копеек.

Судью и прокурора интересовало, почему позиция юриста изменилась меньше чем за полгода. С избранием на пост мэра Натальи Черновой это, по словам Пляскиной, не связано. Так почему? Вопрос этот прозвучал еще по меньшей мере раза три. Суммируя все ответы юриста, получаем вот что:

— Когда у меня брали показания, я ознакомилась с результатами экспертизы. Там было написано, что есть ущерб. Я не стала спорить со следователем, хотя была не согласна. Но факт отрицать не могла и подписала то, что нужно было следователю. Давления на меня не оказывалось, но следователь убедила, что иск обязателен. Она сама составила иск и привезла его на подпись в Нерчинск из Читы. Я не думала, что важную роль сыграют мои показания — я подписала готовый текст, но не думала, что так произойдет.

Мэр Нерчинска Наталья Чернова к строительству стадиона отношения тоже не имела, так как вступила в должность в сентябре 2024 года. В суд ее пригласили как нового представителя потерпевшей стороны вместо умывшей руки юриста Пляскиной. Она сразу подала заявление, отозванное на предыдущем заседании. Сторону защиты такая замена не устроила. Между Черновой и адвокатом Ушакова произошел такой диалог.

— На каком основании вы указали в исковом заявлении ущерб на 3,5 миллиона рублей? — спросил адвокат.

— На основании экспертного заключения, — ответила мэр.

— Вы ознакомились с ним?

— Можно сказать, что нет. Так, поверхностно мы ознакомились.

— А где и когда, при каких обстоятельствах вы с ним ознакомились?

— Юрист, которая заявляла до этого исковые требования, она мне на электронную почту отправила экспертное заключение, и я его прочитала.

— Можете пояснить по позиционным заключениям экспертов, с чем они согласны, с чем не согласны? Эксперт указывает, что на стадионе тренажеры не установлены. Вы на стадионе были?

— Да. Я была по другому вопросу, мы изучали территорию, обсуждали уборку. То, что тренажеры стоят, я видела, но дотошно смотреть на их состояние я не могла. Ну и как можно сравнивать состояние тренажеров тогда и сегодняшнее?

— Какие у вас тогда претензии по выполненным работам. Почему Ушаков должен возместить 3,5 миллиона?

— В данный момент есть экспертное заключение, а я не эксперт и хочу вынести это на рассмотрение суда. Если обвиняемый докажет, что какие-то работы выполнены, то суд с учетом всех мнений вынесет решение.

— Эксперт говорит о том, что подрядчик выполнил работы фактически на 7,2 миллиона. Как вы расцениваете такой довод?

— Как я его расцениваю? Выполнены и выполнены. Недовыполнены на 3,5 миллиона.

— Вы не думаете, что выводы экспертов противоречат друг другу?

— Нет, я не могу оценивать выводы экспертов.

— С вами сотрудники прокуратуры проводили беседы по поводу подачи искового заявления?

— А должны были? Не проводили.

— С прокурором района беседовали?

— Я беседовала только со своим юристом.

Наталья Чернова также пояснила, что заменила доверенность юристу, чтобы та не могла отказываться от исков. Это произошло, так как Пляскина не в первый раз выражает свое какое-то субъективное мнение, не согласованное с руководством.

— С учетом этого мы с ней побеседовали, она сказала, что в этом экспертном заключении пишут про коробку, а коробка стоит, пишут про тренажеры, а они стоят. Я с ней не согласна. Спросила, почему мы не отдали это на разрешение суда? Она ответила, что Ушаков ей позвонил и побеседовал. Я так понимаю, оказывалось давление. Поэтому я подаю новое исковое заявление, — добавила мэр.

Ушаков и его адвокат заявили об ее отводе, так как в деле представителем потерпевшей стороны была указана Пляскина, а не Чернова. Однако суд отказал, сославшись на то, что руководитель администрации по должности может представлять интересы города в суде.

Самыми интересными на этом этапе, наверное, можно считать показания экс-мэра Слесаренко и его заместителя Чемезова. Первый был непосредственно связан с работами на стадионе и оба — со следственными действиями вокруг него.

Первым суд допрашивал 6 мая Сергея Чемезова, в администрацию он устроился в 2019 году, когда стадион был сдан. Однако с работой спортобъекта он знаком напрямую, так как сам заливает там каток и водит кататься туда свою дочь. Претензий к качеству за время своей работы в администрации Чемезов не получал, но видел, что стадион живет — там люди занимаются спортом и проводятся соревнования.

Он ответил на вопросы про свои познания в строительстве: «Специалистом не являюсь, но могу отличить, если, например, бетон лопнул». И про возможность постройки площадок без щебня: «Без подстилающих слоев вся эта конструкция поплывет или даст усадку».

Сергей Чемезов также участвовал в следственном эксперименте, когда делались выемки подстилающих слоев. С его слов, это происходило неправильно, так как волейбольная площадка строилась в виде ванны — с поднимающимися краями. Но говорить с ним в процессе сотрудники СК якобы не стали. По мнению Чемезова, проверить объем щебня после выполнения работ очень сложно, если вообще возможно, так как это нужно делать в процессе строительства. Он дал разъяснения, как должна работать комиссия по приемке объектов.

Самой же любопытной частью его показаний был рассказ про общественников, которые, по слухам, вымогали у Ушакова 200 тысяч рублей. Со слов Чемезова, узнав про это, он позвонил просящему деньги человеку и получил от него косвенное подтверждение. Якобы 200 тысяч ему нужны были на общественные проекты.

В конце Чемезов рассказал, что Ушаков довольно много работал в Нерчинске, делал теплотрассы, дороги, дворы, почти каждый год выигрывая конкурсы. Претензий к объектам не было, а в случае их возникновения подрядчик устранял недостатки. Прервали бывшего чиновника выкриком из зала: «Хватит его расхваливать».

Слесаренко давал показания в тот же день. Несмотря на прошедшее время, он довольно хорошо помнил подробности благоустройства. Он рассказал, что до начала работ выяснилось, что в локальном сметном расчете не указали некоторые работы, обязательные для исполнения контракта. Их выполнение власти города согласовали с подрядчиком. Со слов экс-мэра, администрации нужно было установить на баскетбольной площадке более толстые столбики и сетку, чтобы ограждение было крепким и выдерживало толчки взрослых игроков. Также, помимо сметы, согласовали отмостку и ливневку, корчевку тополей и песок для покрытия волейбольной площадки, чтобы искусственную траву не укладывать прямо на щебень. Другие изменения в контракте также согласовывались между чиновниками и подрядчиком.

На один из главных вопросов уголовного дела — о наличии щебня — Слесаренко уверенно ответил, что его было больше, чем нужно, замеры вели члены комиссии. Таким образом, по его словам, компания Ушакова покрывала огрехи предыдущего подрядчика, выбравшего на стадионе больше грунта, чем нужно. Экс-глава также сказал, что у него есть фотографии лежащего на стадионе щебня.

Очевидно, что судья и прокурор знали о противоречиях между нынешними показаниями Слесаренко и тем, что он говорил ранее на следствии. Поэтому после нескольких вопросов о претензиях к оборудованию у него поинтересовались: «Сколько раз вы давали показания?»

— Очень много. Меня [после ареста в 2022 году] почему-то отправили не в СИЗО, а в Карымский изолятор временного содержания (ИВС). Каждый день ко мне приходили следователи, требовали в чем-то признаться. А в чем мне признаваться? Я делал свою работу. Какой-то коррупционной составляющей в моих действиях не было. В итоге я 11 дней просидел в ИВС, и меня отправили в СИЗО, — ответил экс-мэр.

— То есть, когда вы давали показания, на вас давление оказывалось? — переспросила судья.

— Конечно.

— Вы читали свои показания, со всем были согласны?

— С какими-то моментами был не согласен. Я свою вину не признал, так как все работы были выполнены. Сколько раз говорилось, что щебень есть — проводилось три экспертизы с разными суммами. Сейчас не знаю, какую еще экспертизу провели. Хотя было установлено, что стоимость работ на 800 тысяч превысила сумму контракта, вторая установила, что на 1,2 миллиона. Почему экспертов не наказали за такие результаты? Потому что надо Слесаренко с подрядчиком наказать, поэтому нашлись другие экспертизы. Когда у подрядчика просили взятку — возбудили дело по этому факту? — Слесаренко умудрялся как-то сохранять спокойный тон при такой эмоциональной речи.

Очевидно, чтобы успокоить накал, судья поменяла тему. Дальнейший вопрос будто бы намекал, что хотят услышать у уже осужденного экс-мэра.

— Щебень укладывается за раз? — задала вопрос судья.

— За раз это не делается, только поэтапно, — ответил Слесаренко.

— Была у комиссии и у вас возможность контролировать этот процесс ежеминутно?

— Ежеминутно не требуется. На первом этапе делают яму, потом укладывают щебень, потом ПГС.

— Вы круглыми сутками находились [на стадионе]?

— Так и не требуется сутками. Я приехал, увидел, что этапы выполняются.

— А вы можете утверждать, что в ваше отсутствие проводились какие-то работы?

— Так нас предупреждал подрядчик: мы сегодня делаем такие-то работы, а завтра — переходим к другим.

— Вы можете уверенно говорить про работы, которые видели, или про все работы?

— Про все. Я выезжал 3–4 раза в неделю. Иногда 2–3 раза в день, когда требовалось согласовать работы, отсутствующие в смете.

— А как вы контролировали, если у вас нет образования?

— Поэтапно всё расписано в ведомости работ. Выполнявшиеся работы ведомости соответствовали.

— А вы говорите, что какие-то работы заменили.

— Потому что их не было в смете. Подрядчик предупреждал: мы засыпали щебень, надо переходить к следующему этапу работ, а в смете нет ни песка, ничего. Приходилось собираться и принимать решения. Не класть же [искусственную траву] на щебень? — подытожил Слесаренко.

Защитник, сменивший в допросе судью, заинтересовался взяткой, о которой упомянул Слесаренко. Тот начал издалека:

— Меня допрашивал Дугаров из УБЭП. Он говорил, что нас интересует не превышение полномочий, а коррупция. Предлагали организовать встречу с Ушаковым, чтобы я сказал, как нужно сделать. Если бы я согласился, меня с ИВС перевели бы под домашний арест. Я возмущался: как я могу такое сказать, в какое время мы вообще живем? Меня допрашивали по 5–6 раз. В ИВС же доступ не ограничен — ходи хоть ночью. Я первый раз с таким беспределом столкнулся. Следователи говорили: если бы не общественники, тебя бы никто не тронул, но пришла задача от Бастрыкина, чтобы тебя уничтожить. Следователи видели только мою халатность…

Судья это выступление прервала, потому что к делу воспоминания осужденного экс-мэра не относились. Также суд отказал в возражении Ушакова и его защитника, не хотевших, чтобы оглашались ранние показания Слесаренко.

Из прочитанного прокурором документа от февраля 2023 года стало известно, что, будучи мэром, Слесаренко хотел отремонтировать стадион, так как он был в запущенном состоянии. В конце 2017 года на объект составили дефектный акт, под которым подделали подпись. Нарушением он этот факт не считает, так как в акте были указаны необходимые работы. После выделения денег он заключил контракт с одним подрядчиком, но из-за срыва сроков мэр рассорился с ним и велел уйти с объекта. В августе 2018-го при проведении второго аукциона Слесаренко поговорил с сотрудницей администрации, которая готовила аукцион, и обозначил свое желание, чтобы стадионом занялась проверенная фирма. Администрация города снова провела аукцион, который выиграла фирма «СтройКит». С ней Слесаренко уже был знаком, качество ее работы не вызывало у него нареканий.

Про злополучный щебень мэр тогда говорил так:

— Щебня по смете было много — чуть ли не железнодорожный вагон. Я не видел такого объема. Не было ни машин, ни куч. Только на волейбольной площадке было насыпано. Я знал, что в администрации и среди активного населения шли разговоры о недостатке щебня на стадионе. Спрашивал об этом Ушакова, но он отвечал, что делает работы качественно, по смете. Меня интересовал объект в целом, объемы я не замерял, но сейчас понимаю, что надо было всё сверить со сметой. У меня было много другой работы, и я надеялся на Ушакова. Подписал акты и выплатил деньги. Потом забыл про щебень. Сейчас понял, что совершил преступление, подписал акт, хотя работа не соответствовала смете. Я узнал, что «СтройКит» не выполнил работы на 800 тысяч. Когда я подписывал акты, не знал про эту сумму. Умысла на хищение этих средств меня не было.

Противоречия в показаниях Михаил Слесаренко пояснил тем, что сам он щебень не считал — это делали другие сотрудники, в том числе главный архитектор. Кроме того, на момент его допроса экспертиза установила невыполненные работы на 800 тысяч. После, по его словам, эксперты выявляли, что работы перевыполнены.

— А почему вы говорили, что щебня было мало и разговоры ходили? — спросила прокурор.

— Следователю нужно было так услышать, — ответил Слесаренко.

— Вы же говорили про целый вагон.

— Я говорил, что не сразу завозилось, а постепенно.

— Когда вы те показания давали, то работы уже были завершены. А сейчас говорите, что щебня даже больше. Почему такие противоречия?

— Я говорю, что его не сразу завозили. Его завозили, допустим, сначала на баскетбольную площадку, а потом на волейбольную площадку. Я сейчас понимаю, что нужно было провести замеры как положено. Я говорил — щебня не было, а потом предоставили фотографии — видно, что кучи лежат и слои на площадке. Эксперт мнение поменял и посчитал, что щебень есть. Если две экспертизы показали, что потрачено на 900 тысяч и на 1,2 миллиона рублей больше, тогда этих экспертов надо судить.

— Почему вы говорили, что комиссия была создана формально?

— Это следователю надо было услышать, что формально. Мы же все понимаем, как следователи работают.

Слесаренко считает, что следователи давили на него, несмотря на присутствие адвоката, но жаловаться на их действия он не стал. Потому что тогда перед ним поставили выбор — сотрудничать или оставаться в СИЗО.

— Когда ты находишься в СИЗО и когда эти условия ставят, там хоть что скажешь, — подытожил Михаил Слесаренко .

Рассмотрение уголовного дела продолжается. В продолжении всей этой запутанной истории будут показания экс-главы района, которому запретили лезть на стадион, и объяснения людей, якобы вымогавших взятку за молчание.