Через что прошла известная скульптура читинского оленя за полвека существования

Тяжело быть известным, будь ты телезвезда или культовый городской объект: излишнее внимание чревато вредительством. Об этом не понаслышке знает наш читинский олень, или правильнее — восточно-сибирский изюбрь, золотая фигура которого последние 20 с лишним лет встречает автомобилистов на въезде в город в районе Песчанки. Чего он только не повидал на своём веку: переезды, рукоприкладства, расстрелы, обрывание и перевязывание частей тела. Несколько раз его «вытаскивали с того света»: «зашивали» раны, «пришивали» уши, чинили рога, поправляли общий внешний вид, словом, реставрировали. Очередную такую реставрацию благородному созданию пришлось пережить в сентябре этого года. В начале октября скульптура вновь вернулась на постамент… В этом материале я собрал свои архивные фотографии с оленем, сделанные в разные годы его существования. Предлагаю взглянуть на них и вместе вспомнить, через что пришлось пройти символу края до этого дня. Редакция «Чита.Ру», фотокорреспондент Евгений Епанчинцев и журналист Екатерина Ерёменко продолжают проект «О чем молчат фотографии», в котором рассказывают истории уникальных снимков. Это сейчас скульптура стоит на Агинском тракте, но так было не всегда. По некоторым историческим справкам, изначально олень был установлен в Городском саду рядом с аттракционами, пока в 1967 году на этой территории не начали строить здание областного драмтеатра, а затем и кинотеатра «Удокан». Очередной зелёный участок города был уничтожен, и скульптуре после долгих поисков нового места жительства пришлось переехать на выступ склона Титовской сопки — ныне обзорную площадку Читы. Ранее, примерно до 1860-х, на этой точке стоял деревянный крест, установленный декабристом Михаилом Луниным рядом с могилой неизвестного солдата, отбывавшего каторгу за участие в Санкт-Петербургском восстании 1820 года в лейб-гвардии Семёновского полка. За кем оставался выбор места для скульптуры, свидетельства расходятся. Одни исследователи приписывают его бывшему 1-му секретарю Ингодинского райкома КПСС Льву Грачёву, другие — бывшему главному архитектору Читинской области Алексею Шегере. Возможно, причастны были оба. Тем не менее в одном из газетных материалов Елены Юровой, опубликованном в «Забайкальском рабочем» в 2007 году, были приведены воспоминания Алексея Шегеры о том, что установили оленя на сопке неправильно. Как водится, спешили к какому-то важному дню, поэтому ограничились асфальтированием, хотя архитектор хотел поставить скульптуру так, чтобы к ней невозможно было подойти вплотную и чтобы не бросалась в глаза промышленная зона вдоль железной дороги. Такая установка имела свои последствия. До последней реставрации 2025 года история происхождения оленя была овеяна тайной. Почему-то ни в воспоминаниях свидетелей, ни в документах не сохранилось имени автора скульптуры. Предполагалось, что она могла быть закуплена в западной части России в художественной мастерской, где в качестве парковой скульптуры изготавливалась на потоке, или была создана скульптором из Улан-Удэ. На постаменте сохранились следы какой-то, похоже, русской фамилии, но, видимо, до сей поры их никто не пытался зачистить и рассмотреть получше. Лишь последний мастер по реставрации Михаил Григорьев, сняв с основания значительный слой штукатурки, обнаружил чётко различимую подпись — «Посядо А.И.», которая принадлежит крупнейшему в советском монументальном искусстве специалисту в области создания конных скульптур Анатолию Ивановичу Посядо. Изображение оленя как символа Забайкалья, похоже, впервые появилось на эмблеме Читинского телевидения, днём рождения которого, как известно, считается 4 октября 1963 года. На эмблеме был изображён пейзаж с рекой, соснами, восстающим из-за гор солнцем, а в центре на возвышенности с надписью «Чита» стоял как бы ревущий изюбрь. Сейчас за утратой достоверных данных о дате появления скульптуры в городе трудно сказать, существовала ли она на момент создания телевизионной эмблемы, но известно, что изображение это посчитали не особенно хорошим с художественной точки зрения (олень на нём казался неестественно кряжистым) и позднее его заменили на анимированную заставку, на которой вместо рисунка была созданная по мотивам известной скульптуры фигурка из папье-маше, которая двигалась вокруг своей оси на фоне сияющего солнца. Всё это в совокупности с новым местом расположения на Титовской сопке принесло рядовой (пусть и сделанной известным мастером) парковой скульптуре особую популярность, превратив её практически в культовый объект. Остановка на смотровой площадке у оленя автоматически включалась в маршруты поездок по городу различных делегаций, как советских, так и зарубежных. Последние радовались, как дети, и обязательно запечатлевали себя на фоне монумента. Без памятной фотографии на фоне забайкальского символа не обходились и читинские молодожёны: к скульптуре без конца ехали свадебные кортежи. Там же, возле оленя на Титовской сопке, ещё задолго до появления традиции полуденного праздничного выстрела на 9 Мая стреляли из пушек во время салюта. Но была у этой всенародной любви и обратная сторона медали — в перестройку скульптура будто бы магнитом начала притягивать к себе самых отъявленных городских вандалов. Ей отламывали уши и рога, о часть тела, вызывающую наибольший примитивный интерес, разбивали бутылки шампанского. И будто этого было мало, в 90-е годы в Чите появились криминальные элементы, которые тренировались в стрельбе из разнокалиберного оружия и усеяли тело оленя десятками вмятин и дыр. Работники городского ремонтно-эксплуатационного предприятия регулярно шпаклевали, подмазывали фигуру, пристраивали к ней оторванные части, но этого было недостаточно. В неприличном виде олень дважды покидал Титовскую сопку для основательной реставрации. Первыми его восстанавливали Павел Дмитриев и Виктор Войнов. Некоторое время фигура «квартировала» в гараже Павла, где реставратор выправлял изнутри продырявленное металлическое тело зверя и покрывал его автомобильной краской: по всей видимости, тогда и пришлось впервые вспороть изваянию брюхо, чтобы проникнуть внутрь — этим способом будут пользоваться впоследствии другие мастера. Виктор же содействовал напарнику в возвращении первозданного рисунка мышц благородного животного и свойственных ему поворотов тела. Уже под открытым небом к скульптуре приделали новые рога, да не какие-нибудь, а настоящие — изюбристые: охотничий трофей Павлу подарил его товарищ. Второй раз оленя реставрировали Сергей Зимняков и Дондок Юндонов — уже перед переездом на Агинскую трассу. Им скульптура досталась такой же изрешечённой, смятой, с вывернутыми ногами. На восстановление ушло полтора месяца. Один колотил изнутри, другой руководил процессом снаружи, добиваясь правильных форм. Поводов для очередной смены места скульптуры было несколько: во-первых, локация на Титовской сопке была не очень удачна в плане отдалённости от инфраструктуры и проезжей части городской магистрали; во-вторых, с этой точки открывался не самый изящный вид на индустриальный читинский пейзаж под навесом густого смога; в-третьих, в 2001 году на смотровой площадке начали строить часовню Александра Невского, и олень не входил в архитектурно-планировочное решение территории. Так незадолго до этого монумент демонтировали и перевезли на нынешнюю точку за Антипихой. В исторических справках упоминается, что личное участие в поиске новой локации принимал заслуженный архитектор России Виктор Кулеш. Были рассмотрены более десяти потенциальных мест установки, на которые лично выезжал мэр города и которые оценивали общественники, историки и архитекторы. Камень, на который подняли скульптуру, натуральный и лежит на этом участке уже многие тысячи лет. Но и он оказался недостаточным препятствием для местных вандалов: экзекуции продолжились. Снова стрельба, переломы конечностей, верховая езда, оставление несмываемых надписей и пометок на поверхности скульптуры. В этом году администрация города выделила деньги на очередную реставрацию, и в конце августа бедное животное наконец-то отправилось к очередному спасителю. Чуть больше месяца восточно-сибирский изюбрь находился у уже упомянутого выше реставратора Михаила Григорьева. Основной объём работ был возложен на его плечи: мастер снимал старые слои краски и штукатурки, выравнивал поверхность скульптуры, как и его предшественники, забирался внутрь животного через отверстие в брюхе и выпрямлял вмятины, протискиваясь среди арматуры. Общий вид оленя восстанавливал по архивным фотографиям, но не по тем, которые вы видите в этом материале. Приступая к работе, Михаил думал, что скульптура сделана из меди, а оказалось, — из алюминия, с которым приходилось работать впервые. Специальную краску, пудру и другие высококачественные материалы, которые не подвергаются коррозии, мастер заказывал на Улан-Удэнском авиационном заводе. И снова наш анималистический символ сбросил старые рога и получил новые, на этот раз уже искусственные. Михаил Григорьев сварил для них металлический каркас, а скульптор Геннадий Кравцов вылепил их форму из полимерного материала. Как известно, настоящие олени сбрасывают рога каждый год, и на их месте вырастают новые, с большим количеством отростков. У оригинальной скульптуры их было по пять с каждой стороны, но при первой замене животному установили рога более старого «сородича» — с восемью отростками. Последняя реставрация вернула рогам первозданный вид. И вот, наконец, 7 октября символ Забайкалья вновь поднялся на свой пьедестал у восточных ворот в город. Наскальную живопись в виде надписей «Здесь был Вася» и прочих свидетельств обитания «неандертальцев» в ареале с камня стереть не удалось ни одним растворителем, поэтому реставраторы приняли решение покрыть его краской. Первые две с половиной недели олень пережил благополучно. Интересно, на сколько хватит нынешнего восстановления?.. Для тех, кто на этих словах уже почёсывает ручки и достаёт из закромов ружьё или баллончик с краской, плохие новости: на локации установили камеры видеонаблюдения, и все акты вандализма будут зафиксированы. От себя же хочу добавить, что хотя у текущего места расположения скульптуры есть свои преимущества в виде большого потока машин, а следовательно, туристов, с визуальной точки зрения оно тоже не без изъянов. Как при Алексее Шегере благородное животное поставили на скорую руку, без учёта промышленной зоны на фоне, так и новое место для символа Забайкалья осталось непродуманным. Смотрит олень не на трассу, а в лес, а вокруг него установили сразу несколько осветительных столбов и дорожных знаков, которые мешают сделать удачный кадр. И это не мелочи, когда речь идёт об объекте, который считается символом края. P.S.: В тему монументальных сооружений — в 57-м выпуске проекта «О чём молчат фотографии» мы рассказывали загадочную историю бюста Леонида Брежнева в Песчанке, оставшегося без носа и медалей. А в пятом выпуске проекта речь шла о разбитой скульптуре Сталина, найденной на чердаке педагогического института.