Приключения читинского оленя. Через что прошла известная скульптура за полвека своего существования

Тяжело быть известным, будь ты телезвезда или культовый городской объект: излишнее внимание чревато вредительством. Об этом не понаслышке знает наш читинский олень, или правильнее — восточно-сибирский изюбрь, золотая фигура которого последние 20 с лишним лет встречает автомобилистов на въезде в город в районе Песчанки. Чего он только не повидал на своём веку: переезды, рукоприкладства, расстрелы, обрывание и перевязывание частей тела. Несколько раз его «вытаскивали с того света»: «зашивали» раны, «пришивали» уши, чинили рога, поправляли общий внешний вид, словом, реставрировали. Очередную такую реставрацию благородному созданию пришлось пережить в сентябре этого года. В начале октября скульптура вновь вернулась на постамент… В этом материале я собрал свои архивные фотографии с оленем, сделанные в разные годы его существования. Предлагаю взглянуть на них и вместе вспомнить, через что пришлось пройти символу края до этого дня.

Это сейчас скульптура стоит на Агинском тракте, но так было не всегда. По некоторым историческим справкам, изначально олень был установлен в Городском саду рядом с аттракционами, пока в 1967 году на этой территории не начали строить здание областного драмтеатра, а затем и кинотеатра «Удокан». Очередной зелёный участок города был уничтожен, и скульптуре после долгих поисков нового места жительства пришлось переехать на выступ склона Титовской сопки — ныне обзорную площадку Читы. Ранее, примерно до 1860-х, на этой точке стоял деревянный крест, установленный декабристом Михаилом Луниным рядом с могилой неизвестного солдата, отбывавшего каторгу за участие в Санкт-Петербургском восстании 1820 года в лейб-гвардии Семёновского полка.

За кем оставался выбор места для скульптуры, свидетельства расходятся. Одни исследователи приписывают его бывшему 1-му секретарю Ингодинского райкома КПСС Льву Грачёву, другие — бывшему главному архитектору Читинской области Алексею Шегере. Возможно, причастны были оба. Тем не менее в одном из газетных материалов Елены Юровой, опубликованном в «Забайкальском рабочем» в 2007 году, были приведены воспоминания Алексея Шегеры о том, что установили оленя на сопке неправильно. Как водится, спешили к какому-то важному дню, поэтому ограничились асфальтированием, хотя архитектор хотел поставить скульптуру так, чтобы к ней невозможно было подойти вплотную и чтобы не бросалась в глаза промышленная зона вдоль железной дороги. Такая установка имела свои последствия.

До последней реставрации 2025 года история происхождения оленя была овеяна тайной. Почему-то ни в воспоминаниях свидетелей, ни в документах не сохранилось имени автора скульптуры. Предполагалось, что она могла быть закуплена в западной части России в художественной мастерской, где в качестве парковой скульптуры изготавливалась на потоке, или была создана скульптором из Улан-Удэ. На постаменте сохранились следы какой-то, похоже, русской фамилии, но, видимо, до сей поры их никто не пытался зачистить и рассмотреть получше. Лишь последний мастер по реставрации Михаил Григорьев, сняв с основания значительный слой штукатурки, обнаружил чётко различимую подпись — «Посядо А.И.», которая принадлежит крупнейшему в советском монументальном искусстве специалисту в области создания конных скульптур Анатолию Ивановичу Посядо.

Изображение оленя как символа Забайкалья, похоже, впервые появилось на эмблеме Читинского телевидения, днём рождения которого, как известно, считается 4 октября 1963 года. На эмблеме был изображён пейзаж с рекой, соснами, восстающим из-за гор солнцем, а в центре на возвышенности с надписью «Чита» стоял как бы ревущий изюбрь.

Сейчас за утратой достоверных данных о дате появления скульптуры в городе трудно сказать, существовала ли она на момент создания телевизионной эмблемы, но известно, что изображение это посчитали не особенно хорошим с художественной точки зрения (олень на нём казался неестественно кряжистым) и позднее его заменили на анимированную заставку, на которой вместо рисунка была созданная по мотивам известной скульптуры фигурка из папье-маше, которая двигалась вокруг своей оси на фоне сияющего солнца. Всё это в совокупности с новым местом расположения на Титовской сопке принесло рядовой (пусть и сделанной известным мастером) парковой скульптуре особую популярность, превратив её практически в культовый объект.

Остановка на смотровой площадке у оленя автоматически включалась в маршруты поездок по городу различных делегаций, как советских, так и зарубежных. Последние радовались, как дети, и обязательно запечатлевали себя на фоне монумента. Без памятной фотографии на фоне забайкальского символа не обходились и читинские молодожёны: к скульптуре без конца ехали свадебные кортежи. Там же, возле оленя на Титовской сопке, ещё задолго до появления традиции полуденного праздничного выстрела на 9 Мая стреляли из пушек во время салюта.

Но была у этой всенародной любви и обратная сторона медали — в перестройку скульптура будто бы магнитом начала притягивать к себе самых отъявленных городских вандалов. Ей отламывали уши и рога, о часть тела, вызывающую наибольший примитивный интерес, разбивали бутылки шампанского. И будто этого было мало, в 90-е годы в Чите появились криминальные элементы, которые тренировались в стрельбе из разнокалиберного оружия и усеяли тело оленя десятками вмятин и дыр.

Работники городского ремонтно-эксплуатационного предприятия регулярно шпаклевали, подмазывали фигуру, пристраивали к ней оторванные части, но этого было недостаточно. В неприличном виде олень дважды покидал Титовскую сопку для основательной реставрации.

Первыми его восстанавливали Павел Дмитриев и Виктор Войнов. Некоторое время фигура «квартировала» в гараже Павла, где реставратор выправлял изнутри продырявленное металлическое тело зверя и покрывал его автомобильной краской: по всей видимости, тогда и пришлось впервые вспороть изваянию брюхо, чтобы проникнуть внутрь — этим способом будут пользоваться впоследствии другие мастера. Виктор же содействовал напарнику в возвращении первозданного рисунка мышц благородного животного и свойственных ему поворотов тела. Уже под открытым небом к скульптуре приделали новые рога, да не какие-нибудь, а настоящие — изюбристые: охотничий трофей Павлу подарил его товарищ.

Второй раз оленя реставрировали Сергей Зимняков и Дондок Юндонов — уже перед переездом на Агинскую трассу. Им скульптура досталась такой же изрешечённой, смятой, с вывернутыми ногами. На восстановление ушло полтора месяца. Один колотил изнутри, другой руководил процессом снаружи, добиваясь правильных форм.

Поводов для очередной смены места скульптуры было несколько: во-первых, локация на Титовской сопке была не очень удачна в плане отдалённости от инфраструктуры и проезжей части городской магистрали; во-вторых, с этой точки открывался не самый изящный вид на индустриальный читинский пейзаж под навесом густого смога; в-третьих, в 2001 году на смотровой площадке начали строить часовню Александра Невского, и олень не входил в архитектурно-планировочное решение территории. Так незадолго до этого монумент демонтировали и перевезли на нынешнюю точку за Антипихой.

В исторических справках упоминается, что личное участие в поиске новой локации принимал заслуженный архитектор России Виктор Кулеш. Были рассмотрены более десяти потенциальных мест установки, на которые лично выезжал мэр города и которые оценивали общественники, историки и архитекторы.

Камень, на который подняли скульптуру, натуральный и лежит на этом участке уже многие тысячи лет. Но и он оказался недостаточным препятствием для местных вандалов: экзекуции продолжились. Снова стрельба, переломы конечностей, верховая езда, оставление несмываемых надписей и пометок на поверхности скульптуры.

В этом году администрация города выделила деньги на очередную реставрацию, и в конце августа бедное животное наконец-то отправилось к очередному спасителю. Чуть больше месяца восточно-сибирский изюбрь находился у уже упомянутого выше реставратора Михаила Григорьева. Основной объём работ был возложен на его плечи: мастер снимал старые слои краски и штукатурки, выравнивал поверхность скульптуры, как и его предшественники, забирался внутрь животного через отверстие в брюхе и выпрямлял вмятины, протискиваясь среди арматуры. Общий вид оленя восстанавливал по архивным фотографиям, но не по тем, которые вы видите в этом материале.

Приступая к работе, Михаил думал, что скульптура сделана из меди, а оказалось, — из алюминия, с которым приходилось работать впервые. Специальную краску, пудру и другие высококачественные материалы, которые не подвергаются коррозии, мастер заказывал на Улан-Удэнском авиационном заводе.

И снова наш анималистический символ сбросил старые рога и получил новые, на этот раз уже искусственные. Михаил Григорьев сварил для них металлический каркас, а скульптор Геннадий Кравцов вылепил их форму из полимерного материала. Как известно, настоящие олени сбрасывают рога каждый год, и на их месте вырастают новые, с большим количеством отростков. У оригинальной скульптуры их было по пять с каждой стороны, но при первой замене животному установили рога более старого «сородича» — с восемью отростками. Последняя реставрация вернула рогам первозданный вид.

И вот, наконец, 7 октября символ Забайкалья вновь поднялся на свой пьедестал у восточных ворот в город. Наскальную живопись в виде надписей «Здесь был Вася» и прочих свидетельств обитания «неандертальцев» в ареале с камня стереть не удалось ни одним растворителем, поэтому реставраторы приняли решение покрыть его краской.

Первые две с половиной недели олень пережил благополучно. Интересно, на сколько хватит нынешнего восстановления?.. Для тех, кто на этих словах уже почёсывает ручки и достаёт из закромов ружьё или баллончик с краской, плохие новости: на локации установили камеры видеонаблюдения, и все акты вандализма будут зафиксированы.

От себя же хочу добавить, что хотя у текущего места расположения скульптуры есть свои преимущества в виде большого потока машин, а следовательно, туристов, с визуальной точки зрения оно тоже не без изъянов. Как при Алексее Шегере благородное животное поставили на скорую руку, без учёта промышленной зоны на фоне, так и новое место для символа Забайкалья осталось непродуманным. Смотрит олень не на трассу, а в лес, а вокруг него установили сразу несколько осветительных столбов и дорожных знаков, которые мешают сделать удачный кадр. И это не мелочи, когда речь идёт об объекте, который считается символом края.

P.S.: В тему монументальных сооружений — в 57-м выпуске проекта «О чём молчат фотографии» мы рассказывали загадочную историю бюста Леонида Брежнева в Песчанке, оставшегося без носа и медалей. А в пятом выпуске проекта речь шла о разбитой скульптуре Сталина, найденной на чердаке педагогического института.