Мы заплатили денег, чтобы нам сказали, что их нет. Власти Забайкалья решили, что Чите не нужно защищать лес

Когда-нибудь нынешний состав правительства Забайкалья разъедется по городам и весям. Кто-то вздохнет с облегчением, вспоминая годы созидательного напряжения в команде. Кто-то, возможно, будет вздрагивать по ночам, ожидая визита следователей по поводу очередной газификации. Некоторые с содроганием помянут адские пожары, другие с ностальгической улыбкой — багуловые сопки. Но это будет уже не важно.

Останемся мы, забайкальцы, и мы тоже будем вспоминать, что когда-то у нас был багульник в лесу, который нам почему-то оказался не нужен.

На прошлой неделе зампред правительства Игорь Смирнов, приехавший к нам из Амурской области по поручению замгубернатора Александра Костенко, приехавшего не то из Сочи, не то из Приморья, ответил на обращение, которое читинцы адресовали губернатору Александру Осипову.

Эта дружная компания эффективных антикризисных менеджеров приняла решение: зеленый пояс, идущий от Северного до Соснового Бора, сохранения не требует. Нам, оказывается, не нужны сосны, росшие десятилетиями, не нужен багульник и ургульки, да и белки тоже нам ни к чему. А краснокнижные растения — как удачно — совсем не растут на тех участках, которые уже предназначены для застройки.

Почему вообще возникло желание сохранить этот лес? Потому что его уже давно и методично отгрызают кусками. Под перинатальный центр, детскую больницу, гостиницу, парковку. И так далее по списку, который с каждым годом становится всё длиннее, а сам лес — всё короче.

Спорить с необходимостью этих объектов, конечно, неловко. Что у нас есть ценнее, чем дети и здоровье? Но есть нюанс: одновременно с застройкой в стране транслируются совсем другие смыслы. Во-первых, в Конституцию вписали несколько строк про снижение негативного воздействия на окружающую среду и сохранение уникального природного и биологического многообразия. Во-вторых, Чита, не имея сколько-нибудь значимых промышленных гигантов, умудрилась закрепиться в антирейтинге городов с самым грязным воздухом. В-третьих, 2025 год стал для забайкальских лесов самым настоящим локальным апокалипсисом — рекордные площади пожаров, посеревшее небо и гарь в воздухе. Казалось бы, этот ад должен был заставить всех нас задуматься о хрупкости мира вокруг и его ценности для людей, которые бросились на борьбу с огнем.

История с «Читинским бором» началась еще в 2024 году со сбора подписей. За сохранение зеленой зоны высказались 2,5 тысячи человек. Но подписи — дело наживное, а вот деньги — нет. Когда правительство сказало, что средств на эколого-экономическое обоснование нет, люди сами собрали около миллиона рублей на работу экологов. В этом, мне кажется, кроется главный показатель нужности парка. Одно дело — мимолетное желание получить что-то за бюджетный счет. И совсем другое — оторвать от себя честно заработанную копейку и вложить в то, во что веришь.

Власти поначалу реагировали положительно. Мэр Читы Инна Щеглова одобрила создание «Читинского бора». Губернатор дал поручение изучить вопрос. Всё шло к тому, что здравый смысл восторжествует, что заявление о комфортном городе — не пустой звук, поправки в Конституцию — не очередной срок, а борьба за чистый воздух — не только отмытые на газификации деньги.

Но ответ зампреда Смирнова превращает всё это в какой-то второстепенный шум. Для команды менеджеров из разных регионов страны будто бы главная цель — отписаться и историю забыть.

Зампред Смирнов в своем ответе ссылается на соглашение с Минфином от 26 декабря 2023 года. Деньги, мол, только на зарплаты, соцподдержку и ОМС. Никаких новых учреждений, новых ставок и, соответственно, никаких дирекций для «Читинского бора». Логика железобетонная, но немного не бьющаяся с постоянно растущим бюджетом края.

Но вот незадача: если начать вчитываться в этот текст, а не просто благоговейно его цитировать, то сразу же упираешься в забавное противоречие. А медцентр, который планируется на месте вырубленного леса, — это не новое учреждение? Его штат, его оборудование, его коммунальные платежи появятся из воздуха? Или ледовый дворец, ради которого тоже вырезают кусок бора, — он что, будет построен на энтузиазме? Ну ладно, допустим, что медицина и детский спорт — это приоритеты. Здоровье нации, всё такое.

Однако никакое соглашение с Минфином ни капли не помешало правительству Забайкалья осенью 2025 года создать, например, два новых министерства, выделив из существующих Минстроя и Минприроды функции дорожного строительства и защиты леса. Одновременно из Минсоцзащиты выделили Департамент труда и отдельную Жилинспекцию из Госинспекции.

И вот что получается. Для парка, за который заплатили люди, — денег нет. Для новых чиновников — есть.

К планируемым объектам, впрочем, тоже возникают вопросы. Как там детская больница, ради которой вырубили лес? Вкрутили ли уже все лампочки в театре кукол? А садик на Таёжной уже звенит детскими голосами? Возведение центра единоборств, обещанного в районе Ледового дворца на КСК, близится к завершению? И что-то же еще собирались строить около Ледового дворца на «Локомотиве» — там даже камень закладывали.

У всех этих объектов, без сомнения, были грандиозные приоритеты и светлое, почти коммунистическое будущее. Их рисовали в презентациях, обещали на совещаниях. В них есть один неоспоримый плюс: почти для всех этих замороженных строек не пришлось вырубать лес. А если на месте сосен и багульника будет стоять пустырь с обломками надежд и ржавым краном, будет обидно. Но только нам, потому что люди, которые всё это устроили, будут уже далеко.