«Мы никогда не сделаем кабинет травматолога на третьем этаже». Почему врачи перестали покидать Забайкалье

Государственная медицина в Забайкальском крае сейчас на пике формы: зарплаты у врачей растут, больницы и поликлиники ремонтируют, критичных проблем с оборудованием нет. Редактор «Чита.Ру» Андрей Козлов поговорил с министром здравоохранения Оксаной Немакиной о том, как сейчас себя чувствует отрасль в крае.

Ниже приводится отредактированная расшифровка «Редколлегии» от 19 августа.

— Достаточный ли результат получен в вопросе зарплат врачей и среднего медицинского персонала?

— Вы знаете, когда я говорю, что мы по зарплатам стали конкурентоспособны, сказать, 100% достаточно, — это невозможно, потому что у каждого человека мерило свое. У нас есть специалисты, которые едут в районы края с достаточно высокими запросами, понимая, что они востребованы, что их недостаточно в крае и они могут себе ставить планку гораздо выше, чем средняя заработная плата по врачам в целом по краю. Поэтому достаточность — это субъективное восприятие. Как руководитель я считаю, что заработная плата сейчас достойная и у врачей, и у среднего, и у младшего медицинского персонала.

— Это конкурентно с коммерческими клиниками?

— Да.

— Так не было раньше?

— Не было.

— Когда этот паритет обнаружился?

— С момента, когда были введены федеральные доплаты для первичного звена, когда люди ощутили объем доплат, который поступает сейчас по постановлению Правительства Российской Федерации.

— В 2026 году часть решений по повышению принята — это увеличение окладов врачей и среднего медицинского персонала, сохранение надбавок для молодых специалистов, для специалистов, которые работают на селе, и для специалистов по выделенным специальностям, которые считаются дефицитными.

— Да, причем в нашей отрасли при сохранении того потенциала работы, который показывает медицинский работник, ни в коем случае на эту же сумму не урезаются стимулирующие выплаты. Если врач исполняет свои обязанности как положено, выполняет все плановые показатели и те критерии, которые определены трудовым договором, он получает все свои стимулирующие выплаты в полном объеме.

— За счет чего удалось остановить сокращение в системе здравоохранения в регионе?

— Во-первых, за счет того, что мы увеличиваем целевой набор, то есть человек знает, куда пойдет работать.

— То есть он приходит в медакадемию…

— Заключает договор с будущим работодателем.

— И работодатель оплачивает это обучение или нет?

— Нет. Есть бюджетные места, есть дополнительные стимулы от врача, от медицинской организации. Есть форма оплаты за будущего целевого специалиста. И ребенок уже знает, что он пойдет именно в эту медицинскую организацию, когда окончит медицинскую академию. То же самое с ординаторами.

Кроме того, отток удалось остановить увеличением зарплат, повышением комфорта в работе благодаря тому, что за 2021–2025 годы 78 медицинских подразделений мы отремонтировали за счет программы модернизации первичного звена, которая действует до 2030 года. И мы продолжаем ремонты. Сейчас у нас уже образуется экономия после торгов, и мы еще дополнительно просим, чтобы нам эту экономию разрешили использовать для того, чтобы комфорт в дальнейшем повышать.

Причем есть определенные требования, установленные федеральным Минздравом, методические рекомендации, которые мы используем в работе по расположению кабинетов, так называемое внедрение бережливых технологий, для того чтобы пациенту было удобно проходить медицинские осмотры, посещать врачей, не ходить по этажам, по кабинетам, начиная с наглядной маршрутизации, заканчивая расположением специалистов, то есть когда мы ремонтируем, мы уже никогда не сделаем кабинет травматолога на третьем этаже.

— Много еще остается работы в части тех же ремонтов?

— Много. После нацпроекта «Здоровье» (завершился 31 декабря 2024 года. — Прим. ред.) ничего не было, не вливалось в систему вообще. Благодаря решению Владимира Владимировича и внедрению программы модернизации первичного звена люди стали чувствовать, насколько меняется и оснащение, и облик медицинских организаций.

— Есть ли проблема с узкими специалистами в районах?

— Да, и это проблема не заработной платы, в районах она даже выше, чем в Чите. Для молодого специалиста зарплата, если он едет в район, не на первом месте, на первом месте всё-таки комфорт и инфраструктура. Молодежь сейчас привыкла к удобствам, к которым мы сами ее приучили. А район — это всё-таки лишение определенной части этих удобств. И они выбирают комфорт.

— Но эта проблема сейчас решается: в районах начали больше квартир покупать, где-то даже начали строить, частные инвесторы включились. Понятно, что не везде есть эти возможности.

— Арендное жилье опять же.

Плюс есть маневренный фонд, когда больница берет на себя расходы для молодого специалиста по оплате части коммунальных услуг. Мы поддерживаем молодых специалистов. Поэтому тут не в финансах дело.

Есть у молодежи страх отсутствия наставничества. Но сейчас программа такой поддержки развивается, это требование федерального Минздрава. Когда неоперившийся специалист приезжает в район, конечно, ему страшно без старшего партнера, без наставника, без того, кто может что-то подсказать в экстренной ситуации.

— Много было тревог по поводу медицинского оборудования после введения санкций в 2022 году. Какова сейчас ситуация с поставками?

— Стабильная. Есть кое-какие области, которые еще не захватил наш производитель. Но, насколько я знаю, сейчас во всех практически областях ведутся исследования, разработки. Я думаю, что в ближайшее время, до 2030 года точно, мы уже полностью будем автономные, и в лекарственной сфере тоже. Сейчас мы закупаем либо у российских производителей, либо у наших партнеров, стран, которые сами изготавливают оборудование. Очень много сейчас китайского прекраснейшего оборудования, которое помогает нашему рынку.

— Насколько оборудованием насыщены сейчас ваши бюджетные больницы? Хватает или надо еще где-то?

— Ну где-то кое-чего не хватает. Дело в том, что медицинское оборудование — это, наверное, самое интенсивно работающее оборудование. И поэтому очень быстро наступает износ. Представьте, 50 человек на прием. Как минимум трети из них требуется ежедневно проводить какие-то виды исследований на аппаратах: электрокардиограф, аппарат ультразвуковой диагностики или цифровой маммограф, рентген-аппарат. Нагрузка на них очень высокая, и выходит из строя очень быстро оборудование из-за такой интенсивной работы.

Тем более что наши поликлиники сейчас работают и по субботам, для того чтобы пациенты могли приходить, получать какую-то медицинскую помощь. И конечно, замена оборудования требуется очень часто.

— Повлияла ли диспансеризация и другие меры, предпринимаемые государством, на здоровье населения в широком смысле слова? Меньше, может быть, стало инфарктов в процентном соотношении? Может быть, люди стали здоровее или пока не удалось переломить эту ситуацию?

— Переломить ситуацию, конечно, удается, и с каждым годом она меняется. Причем мы видим приверженность здоровому образу жизни у молодежи, что отрадно. Поменьше бы всяких магазинов, которые продают не то, что нужно. Их стало меньше, еще бы меньше. Я считаю, что законопроект про запрет продажи вейпов вообще прекрасен.

И пожилые люди стали больше интересоваться, что такое здоровое долголетие, как продлить жизнь. Стало меньше депрессий. Я очень хорошо помню те проблемы, с которыми мы сталкивались, когда мы открывали центр гериатрии (раздел медицины, который занимается здоровьем пожилых людей. — Прим. ред.). Те, кто прошел Великую Отечественную войну, поднимались по лестницам пешком. Их дети, которым было ближе к 60 лет или чуть постарше, даже по прямой трудно передвигались.

Сейчас я больше вижу более активное пожилое население, даже не прошедшее Великую Отечественную войну. Это люди, которые стали заниматься какими-то нетяжелыми, альтернативными видами спорта: скандинавской ходьбой, плаванием. Могу сказать, что в госпитале ветеранов всегда была традиция: наши пенсионеры плавают в бассейне, в определенные часы им выделяют дорожки.

Какие-то такие сдвиги есть. И это, безусловно, и пропаганда. Мы видим по официальным данным, что почти 69 лет сейчас продолжительность жизни на территории Забайкальского края, чего не было никогда. Хочется больше, есть к чему стремиться.

Здоровое долголетие — это сохранение большего времени для того, чтобы быть активными не просто физически, но еще и социально активными. Это очень важно. И как гериатр могу сказать: резкое ухудшение у пожилого человека в состоянии здоровья происходило, когда он уходил с работы, когда он переставал чувствовать себя нужным обществу. Насколько росла депрессия, настолько же интенсивно падали все показатели здоровья.