Забайкалье между огнем и водой. Лето, обнажившее хрупкость мира: антирекорд по пожарам, народные дружины и потоп, пришедший на смену засухе

Лето в Забайкалье поставило чудовищный антирекорд: огонь поглотил леса на площадях, которые невозможно осмыслить. Месяцы палящей засухи превратили тайгу в гигантский пороховой склад, где любая искра рождала новый ад. Столица края — Чита — неделями задыхалась в едкой пелене дыма, словно осажденная крепость. Когда официальные службы признали свое бессилие, на тушение с лопатами и ведрами вышли тысячи местных жителей. Эта отчаянная народная война с огнем стала главным — и шокирующим — символом катастрофического сезона, обнажив всю хрупкость нашего привычного мира.

Пожароопасный сезон начался как обычно — во второй половине марта. Но уже 1 апреля было заявлено, что край горит сильнее из-за ветра. Пожаров к этому моменту было почти в три раза меньше, чем весной 2024-го, но их площадь была больше в 1,5 раза. При этом Забайкалье было единственным горящим регионом Дальнего Востока. Через неделю власти уже открыто говорили, что обстановка в крае хуже, чем где-либо в России, и к нам начали отправлять десант почти со всей страны.

Уже 10 апреля всё стало еще хуже: площадь возгораний выросла в 10 раз по сравнению с весной 2024-го — до 60 тысяч гектаров. Чуть больше чем за месяц в гарь превратилось 600 квадратных километров — четверть Люксембурга или два острова Мальта. Еще через 10 дней появились новые данные: край горел сильнее, чем год назад, уже почти в 20 раз. К 20 апреля было зарегистрировано 295 лесных пожаров на общей площади 266 тысяч гектаров — два Санкт-Петербурга, на минуточку.

Почти сразу же обстановку почувствовали жители Читы, эти весна и лето в городе были самыми дымными. Очаги возгораний около города действовали неделями.

В населенных пунктах тоже было неспокойно: в один из дней под угрозой были сразу семь сел, в другой — огонь подходил к селу Верх-Усугли, и жителей предупреждали об эвакуации.

Число пожаров и динамику их площади можно перечислять очень долго. Но начало было уже страшным. Летом, когда огню обычно противостоят зелень и дожди, лучше не стало: засуха встала на сторону стихии.

Всего за 2025 год в крае сгорело 2,8 миллиона гектаров леса. На «Чита.Ру» выходил материал, где наглядно сравнивается площадь пожаров с городами и природными объектами. Заголовок у него говорящий: 10 Москв, 257 Парижей, 1 Крым…

Жители края стали подключаться к борьбе с огнем почти сразу. После того как в публичном поле зазвучали предположения о намеренных поджогах, добровольцы выехали ловить поджигателей.

Рейды лесного патруля в этом году стали самыми масштабными: 3 тысячи человек на край, 10 групп по 5–7 человек только на Читинский район. Сотрудники Читинской авиабазы разработали более 13 маршрутов на район и поделили их между мотоциклистами, квадроциклистами, активистами Народного фронта, представителями органов власти, министерств и сотрудниками МЧС.

Когда уже стало невмоготу, мобилизовались чиновники и депутаты. Лагеря волонтеров образовывались на окраинах населенных пунктов — одни патрулировали и тушили, другие привозили еду и воду.

Мы работали с одной из таких групп на Дворцах и видели, какой тяжелый это труд. Даже не физические усилия — таскать воду, продираясь сквозь кусты в дыму. Морально это тоже непросто: брызгалки справляются с язычками пламени, но поднимается ветер, и огонь вспыхивает вновь.

Не обошлось без разногласий, но в пожарах по сути родилась мощная волонтерская структура — центр, который объединит работу по поискам пропавших, помощи СВО и другим направлениям, где нужны неравнодушные.

Когда министр природы Забайкалья Павел Волжин закрывал пожароопасный сезон, он озвучил данные о последствиях. Всего за сезон произошел 701 лесной пожар. Ущерб, причиненный лесному фонду, составил более 6 миллиардов рублей, а затраты на тушение лесных пожаров — 2 миллиарда. Итого 8 миллиардов рублей.

До этого Волжин так описывал потери: «2,8 миллиона гектаров — это огромная площадь. Сколько это дров, сколько это леса делового сгорело, сколько можно было бы построить домов, сколько можно было бы отопить домов и квартир этим лесом — это же колоссальные ущербы».

Пожары, вероятно, осложнили ситуацию с дровами, которая в последние годы в Забайкалье, и так плачевные. Лесосеки около сел истощены, и селянам приходится ездить достаточно далеко, чтобы добывать топливо. Цены на дрова, соответственно, растут.

Правительство Забайкальского края 27 ноября резко подняло цену на заготовку гражданами древесины для собственных нужд: стоимость одного кубометра дров в Забайкалье выросла до 100 рублей, при том что ранее она была около 10 рублей. В этом же постановлении говорилось, что если заготовка древесины связана с рубкой погибших или поврежденных деревьев после лесных пожаров, то к ставке применяется коэффициент 50, то есть цена увеличивалась в 50 раз. Однако этот пункт пересмотрели в сторону снижения платежа.

Дачные кооперативы начали гореть в мае. Первым под огонь попало ДНТ «Восток», находящееся около Пади Глубокой. Там было уничтожено, по разным оценкам, 12–15 домов. Репортаж оттуда выходил на «Чита.Ру».

В поселке «Малиновка» около Смоленки сгорели шесть домов и 30 строений, а также пострадали 50 участков. Последствия пожара, начавшегося из-за «болгарки», запечатлены в фоторепортаже.

Кооператив «Локомотив-82» полыхнул в июне. Там сгорело 47 земельных участков с надворными жилыми постройками, а также 14 жилых и садовых домов. Некоторые дома люди использовали как постоянное жилье. Мы описывали произошедшее в репортаже.

Очевидный, но не поддающийся учету ущерб понесли обитатели леса. Руководитель Дирекции особо охраняемых природных территорий Забайкальского края Александр Бузинов рассказывал, про последствия в Нерчуганском заказнике: «Птичек обгоревших постоянно находим, они же гнездятся в траве и сидят до последнего. Даже расправляют крылья, закрывая гнездо, и сгорают. Сейчас идет также отел у животных, бывало, что коз, косуль, изюбрей сгоревших находим. Конечно, животные паникуют, им куда деваться. Иногда они даже сами заскакивают в огонь, то есть разбегаются и прыгают. Это сложно понять».

Всё это, по его словам, скажется на популяции животных и птиц во всём крае. Все дикие животные приносят потомство весной, чтобы молодняк вырос летом. В мае уже появились козлята, изюбрята и лосята, слабенькие ножки которых не могли вынести их из огня. Птичьи кладки и вовсе беззащитны, в попытке спасти их сгорали и родители.

«Грубо говоря, можно даже посчитать — пояснил Бузинов. — Продолжительность жизни косули — в среднем 5 лет. В год она приносит двух козлят, и получается, что один год у нее выпал полностью. Соответственно, это будет очень мощный разрыв. Можно сравнить с рыбой: если речку загрязнили на пять лет и за эти годы там не было нереста, то больше там рыба долго-долго не появится, потому что она идет туда, где родилась.

С животными, конечно, другая ситуация, но у животных ареал обитания тоже не очень большой. Косуля живет, грубо говоря, на 1 квадратном километре. Если здесь она не родила и из-за пожара ей питаться нечем, то она уйдет в другое место. Я, правда, не знаю, куда ей идти, потому что, судя по всему, идти-то некуда — надо сотни километров преодолеть. Птицы вторую кладку, как правило, тоже не успеют сделать. Потомство всё равно погибнет, потому что молодняк должен встать на крыло перед холодами».

В августе руководитель дирекции подвел итоги и сообщил, что огнем пройдены полностью территории пяти заказников — Читинского, Никишинского, Ульдургинского, Нерчуганского и Борзинского. Растительность начала восстанавливаться, но животным потребуется больше времени.

Масштабность пожаров заставила думать, что возникают они не просто так. Хотя первые дачные кооперативы горели по понятным причинам: от неосторожной работы с «болгаркой» и короткого замыкания на ЛЭП. Но были и загадочные случаи.

Аэропорт Читы почти на полдня был парализован из-за пала травы 10 мая. Источник «Чита.Ру» уточнил, что причиной мог стать намеренный поджог травы. По его словам, очаг возгорания находился в пустом поле, вдали от построек. На месте нет мусора и других легко воспламеняющихся материалов, что исключает случайное возгорание. Видно, что огонь начался с небольшой точки, после чего быстро распространился из-за сильного ветра — площадь пожара увеличивалась по мере его продвижения. Похожим образом возник пожар около военного аэродрома в Домне.

Добровольцы в окрестностях Смоленки находили довольно странные вещи — прогоревшие пятаки, как будто кто-то пытался поджечь траву, но она не разгорелась дальше, крышку от канистры с машинным маслом, свежие следы шин, наваленные груды веток. Об этом власти сообщали даже на официальном портале, а губернатор Забайкалья не сомневался в намеренных поджогах и рекомендовал сообщать о всех подозрениях в правоохранительные органы.

Доказанным фактом стали действия подростков из Атамановки по указанию украинских кураторов. По версии следствия, в июне 2025 года один подросток переписывался в мессенджере с неизвестным человеком с Украины, который предложил ему денежное вознаграждение в размере от 1,2 до 2 тысяч долларов США за поджог леса. Мальчик привлек друга, вдвоем они подожгли там траву и хвою. Из-за этого начался большой лесной пожар. Поджог парни сняли на видео и отправили куратору, но денег так и не получили.

Один из задержанных рассказал, что действовали они под видом волонтеров, помогавших тушить пожары, но на самом деле только усугубляли ситуацию: «Мы уходили на 500−800 метров от этого пожара и устраивали новый».

На обоих юношей завели уголовное дело: они обвиняются в совершении преступления, предусмотренного статьей 205 УК РФ «Террористический акт, совершенный группой лиц по предварительному сговору». Дело соединено с ранее возбужденным по статье 261 УК РФ «Уничтожение лесных насаждений путем поджога, повлекшее крупный ущерб». Подросткам грозит от 15 до 20 лет лишения свободы. В середине декабря дело передали в суд.

По данным Минприроды, за сезон было выявлено 10 умышленных поджогов, четыре случая появления пожара из-за учебных стрельб военных, а 3 раза огонь переходил в Забайкалье из Бурятии.

Самой распространенной причиной пожаров министр природных ресурсов называл неосторожное обращение с огнем. По итогам сезона возбуждено 45 уголовных дел. Вторая по популярности причина — грозы, из-за которых началось 99 пожаров. Третья — переход огня с земель сельхозназначения, в основном это так называемые палы или отжиги.

Дожди, которых так ждали весной и в начале лета, обрушились на Забайкалье в конце июня. И снова всё было жестко — подмытая железная дорога, покосившиеся мосты, затопленные участки.

Очень серьезно было в Маккавеево: ручей Унгур вышел из русла и начал топить приусадебные участки. В ночь жителей стали эвакуировать, так как вода оказалась уже не только в огородах, но и в подпольях.

На станции Дарасун Забайкальской железной дороги обильные дожди размыли путь. Поезда встали на несколько часов.

Дарасуну вообще не повезло: там подтопило несколько домов, причем один из них оказался подвешенным над оврагом. На дороге Дарасун — Госграница с МНР образовался провал, и движение там закрыли.

Вал воды прошел и по поселку Урульга. Местные жители заподозрили золотодобытчиков, так как вода пришла стремительно, как это бывает после открытия дамбы.

Кооперативы вокруг Читы тоже топило, там организовывали эвакуацию. В город поток воды с верховья реки пришел 12 июля. Уровень Читинки поднялся до 343 сантиметров, при том что 330 сантиметров — это уже опасный уровень. Из-за этого вечером был перекрыт мост на Пожарке, а троллейбусы № 2 и 3 сократили маршрут, на объездных путях возникли пробки.

Сильных последствий в городе не было, если не считать размытых дорог. Особенно сильно пострадали микрорайоны, где незадолго до этого работали газовщики. Там в грунтовки проваливались машины.