Рассекречено. Стали известны новые данные о катастрофе самолета Ту-104, которая унесла десятки жизней под Читой

Большая часть фотографий и цитат из документов ранее нигде не публиковались. Благодаря содействию начальника Управления ФСБ России по Забайкальскому краю Алексея Савченкова удалось приподнять завесу тайны и рассказать о пассажирах рейса, о подробностях катастрофы, а также оценить масштабы огромной оперативной работы, которую проделали сотрудники органов госбезопасности всей страны, чтобы выяснить обстоятельства случившегося и найти виновника. В архиве Управления ФСБ по Забайкальскому краю хранится не всё дело, лишь его малая часть, но даже эти четыре тома — бесценные свидетели той ужасной трагедии, которая произошла в небе более 50 лет назад.

Одно из ярких впечатлений детства — летняя пора, когда мы, ребятня и взрослые, ходили гурьбой в поход за город на Первый ручей. И чтобы срезать путь, проходили через городское кладбище. В память врезалась ухоженная могила красивой молодой женщины с ребенком недалеко от асфальтовой дороги. Год смерти — 1973-й. «Трагически погибли» — было написано на памятнике. «Они разбились в авиакатастрофе под Читой», — слышали мы от родителей. Никаких подробностей нам, детям, никто не рассказывал. Могла ли я тогда представить, что спустя почти полвека открою засекреченные до недавнего времени материалы и вновь увижу ту женщину — уже на фотографии в деле — и узнаю, что она не только погибла в той авиакатастрофе вместе с сыном, но и была беременна вторым ребенком.

Самолет Ту-104А, рассчитанный на 85 мест, даже в конце маршрута был почти полон. Люди летели из Москвы, пересаживались на рейс из Винницы, Вильнюса, Краснодара, Самарканда, Новокузнецка, Еревана, Воронежа, Калининграда — в салоне буквально был представлен весь Советский Союз. Кто-то летел в командировку и отпуск, кто-то — навестить детей, несколько пассажиров следовали на курорт Дарасун, тогда наша местная здравница переживала свой расцвет. В самолете было очень много военнослужащих: демобилизованных, а также тех, кто возвращался из служебной поездки.

От Москвы до Иркутска самолет вел один экипаж, а в Иркутске его сменил другой — всего девять человек, в том числе один сотрудник милиции. Командиру воздушного судна Николаю Ободянскому было 35 лет, самыми молодыми были бортпроводница Ольга Корицко и ее одногодка — милиционер Владимир Ёжиков, сопровождавший рейс. Им было по 22 года.

Прогноз погоды на 18 мая 1973 года в аэропорту Чита был благоприятный: «Средняя температура 7 градусов выше нуля, неустойчивый ветер, нуль на 12» — это означало, что метеорологи с высокой степенью уверенности прогнозируют отсутствие дождя, снега или других осадков к двенадцати часам дня.

Уже давно рассвело, до Читы осталось лететь около 130 км, и экипаж связывается с диспетчером Читинского авиаотряда. Ниже приведена полная расшифровка — это последние 9 минут жизни экипажа.

Борт: »03:24 Чита 42379 (командир воздушного судна связывается с диспетчером и называет время (московское) и бортовой номер самолета 42379)».

Диспетчер: »42379 Чита (подтвердил связь с самолетом)».

Борт: «42379 в 29 минутах Хоринск на эшелоне снижения на 3900 за 50. Прибытие 52 минуты».

Диспетчер: «3900 за 70 рассчитывайте. Начало снижения доложите. Встречных нет пока. Попутные однотипные два снижения на 3900».

Борт: »Вас поняли. А может, 286 посадочный?»

Диспетчер: «Подход за 70 км руководит, 106 посадочный сию дают».

Борт: »Ясно».

Диспетчер: «03:26 42379, на трассе, 200 удаление».

Борт: «Вас понял».

Борт: «Чита 42379 расчетное снижение».

Диспетчер: «3900 занимайте, встречных нет».

Борт: «03:27 379 — 3900».

Диспетчер: «03:27 42496, 42379 за 2.30 шаропилот на 300–600 тихо, на тысячу 350 градусов — 14 км».

Борт: »379 принял».

Борт: «03:31 Чита 42379». (Командир неожиданно вызывает диспетчера.)

Диспетчер: «Отвечаю, Чита» (Молчание.)

Диспетчер: «42379, отвечаю вам!»

Борт дает три коротких нажатия передатчика (это означает объявление срочной ситуации: «на борту возникла проблема, потенциально влияющая на безопасность, но экипаж сохраняет контроль над самолетом, у него есть время на действия, и ситуация пока не выглядит как жизнь на секунды», тем не менее статус передачи срочный, самолету нужен приоритет).

Борт: «Чита 42379».

Диспетчер: «Отвечаю, Чита, отвечаю, Чита, 135 удаление на трассе!»

Борт: «Чита 379, с кабины поступило требование изменить курс, подчиниться указанию, то есть сигнал об опасности включен бортмехаником, и сказали, что сейчас зайдут в кабину и (протяжное) скажут, куда лететь (докладывает командир воздушного судна взволнованным голосом).

Диспетчер: «Понял вас».

Борт: «03:31 379, пока прекратим снижение, заняли сейчас 6 с половиной тысяч».

Диспетчер: «03:32 Чита 42379, ваша высота?»

Борт: «Следую 6600, на 6600 без снижения».

Диспетчер: «Понял вас».

В 03:33 (время московское) следуют 9 сигналов опасности с борта, эти же сигналы записаны на УКВ-канале диспетчеров.

Диспетчер (конец 33-й минуты): «42379 сотня удаления, 270 градусов».

Диспетчер в это время замечает исчезновение движущейся метки. По ГТС сообщил ДПП и АДП о сигналах бедствия, потере связи, эшелоне следования.

Диспетчер: «03:35 42379, высота?»

Связь прекратилась, и на вызовы борт не отвечал. В момент передачи с самолета сигнала опасности на диспетчерском пункте автоматически включается запись: именно поэтому мы можем сегодня увидеть тот самый взрыв самолета на фотографии, которую позже сделали с экрана при воспроизведении записи.

А в тот момент диспетчер докладывал, что на экране индикатора на месте отметки от самолета образовалось характерное для взрыва облако, которое в последующем опустилось и рассеялось. Образование облака произошло за счет ионизации воздуха в момент взрыва.

В 03:50 на экране радиолокации станции отметка от самолета и облака исчезла.

По существующим правилам безопасности рейс 109, борт 42379, следовавший маршрутом Иркутск — Чита, сопровождался радиолокационными средствами. Проводка по всему маршруту осуществлялась непрерывно. Рейс по пути движения выполнялся без отклонений, на запросы наземных РЛС самолет отвечал: «Я свой самолет».

Уже позже начальник одной из РЛС (авиационной радиолокационной станции) доложил: «Самолет шел с сигналом опознавания, проводка самолета осуществлялась устойчиво, без провалов. Изменений маршрута полета и высоты не было. В 03:42 оператор доложил, что отметка самолета неподвижна на высоте 5500. При дальнейшем наблюдении за отметкой высоты происходило растягивание отметки на высоте от 5500 до 1000 м по экрану индикатора. Отметка приняла вид, характерный для падающих объектов после их подрыва».

Стало понятно, что произошла большая трагедия. Самолет в момент взрыва был от Читы на расстоянии 100 км.

О катастрофе сразу было сообщено в Комитет государственной безопасности при Совете министров СССР. Расследование трагедии взял под личный контроль председатель КГБ СССР Юрий Андропов. На место обнаружения останков самолета была направлена оперативная группа УКГБ по Читинской области, прокуратуры, милиция. В воздух поднялись вертолеты.

Вот что рассказывает командир одного из них: «Мы летели на место катастрофы, я дал задание экипажу просматривать большие и малые просеки, дымления, предметы на земле. Увидели по азимуту облако над землей. Это были идущие автомашины, вблизи дороги их также сопровождал вертолет. Мы выполнили над ними вираж, с дороги нам махнули рукой в направлении метки. Я понял, что самолет обнаружен в этом направлении. Дальше увидели место дымления диаметром 70–80 м, с отдельными небольшими очагами пламени. Местами проглядывались мелкие дюралевые обломки. Весь склон залесен, в местах дымления не обнаружили ни одного поваленного дерева. По всему было видно, что это падение одной какой-то части самолета.

Набрали высоту и обнаружили хвостовое оперение, оно лежало килем вниз, рули направления и высоты изломаны, киль и стабилизатор целы. На киле просматривался красный опознавательный флаг. Часть фюзеляжа короткая — 3–4 метра. Я набрал высоту и прошел с небольшим снижением в направлении падения хвостового оперения и месту пожара. Ничего больше не обнаружил. Получив команду не мешать дальнейшему поиску, мы вернулись и произвели посадку в аэропорту Чита».

А на земле в это время оперативники искали очевидцев взрыва. Первые свидетельские показания дал работник Загаринского леспромхоза Виктор Сусин, который как раз сошел с рейсового автобуса, направляясь к месту работы. Их пришлось записывать на том, что оказалось под рукой, — на обратной стороне обертки от печенья «Привет» Читинской кондитерской фабрики. Виктор Иванович рассказал, что сначала он увидел самолет, а затем услышал сильный грохот вверху и увидел, как самолет в воздухе развалился на три части. Две части отбросило в стороны, а самолет сразу же стал падать. Через некоторое время он заметил летящих (падающих) трех человек, которые упали в месте взрыва.

Самолет разрушился в воздухе на три основных части: кабина, нижняя часть фюзеляжа с двигателями и хвост. Эти основные части упали на землю в основном по направлению полета в следующем порядке: 1) кабина, 2) нижняя часть фюзеляжа с двигателями, 3) хвост. Расстояние от кабины до хвоста до 3 км. Несущая плоскость с шасси за счет подъемной силы и планирующей способности улетела за кабину вперед и вправо на расстояние до 6 км. При ударе плоскости о землю произошел взрыв остатков горючего, и начался пожар в месте падения.

Части обшивки фюзеляжа и внутренних узлов самолета ветром отнесло вправо относительно полета до 2,5 км. На месте падения кабины, нижней части фюзеляжа с двигателями и всех остальных узлов и деталей самолета пожара не было. Скорее всего, еще и потому, что самолет практически выработал топливо.

«Подробный осмотр кабины показал, что разрушение самолета на три части произошло в воздухе под действием сил, действующих по продольной оси самолета. Характер среза заклепок по шпангоуту № 15 показывает, что под действием этих сил кабина отделилась вперед, а характер среза заклепок по шпангоуту № 65 показывает, что хвост под действием этих сил отделился назад. Характерные изломы остальных шпангоутов и стрингеров показывают, что разрушение фюзеляжа происходило под действием сил набегающего потока воздуха.

Обшивка самолета разрушалась в основном кусками разной длины до 2,5 м прямоугольной формы. На упавших частях конструкции был налет черной копоти, что дает основания предполагать, что во время полета самолета произошло два взрыва зарядов взрывчатого вещества, но не исключено, что взрыв был и один, под действием которого отделилась кабина, а хвост отделился под действием резкого увеличения давления от набегающего потока воздуха (именно эта версия и подтвердится. — Прим. авт.). Взрыв произошел в непосредственной близости от правого аварийного люка 1-го салона.

Были найдены обломки деревянных и фанерных перегородок, имеющих сквозные отверстия, сходные с пулевыми отверстиями. На внутренней стороне передней входной двери самолета также имеется отверстие, похожее на пулевое», — говорится в документе с осмотра места катастрофы.

Теперь экспертиза должна была дать ответы на главные вопросы: является ли налет копоти на деталях продуктами взрыва? Какого взрывчатого вещества? И были ли сквозные отверстия следствием применения огнестрельного оружия (тип, калибр)? С какого расстояния?

19 мая 1973 года в производство Следственного отдела КГБ при СМ СССР принято уголовное дело, возбужденное 18 мая прокурором Читинской области по факту катастрофы пассажирского самолета Ту-104А. В указанном происшествии усматривались признаки преступлений, предусмотренных п. «а» ст. 64 и ч. III ст. 213.2 УК РСФСР.

П. «а» ст. 64: «Измена Родине, то есть деяние, умышленно совершенное гражданином СССР в ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности СССР: переход на сторону врага, шпионаж, выдача государственной или военной тайны иностранному государству, бегство за границу или отказ возвратиться из-за границы в СССР, оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против СССР, а равно заговор с целью захвата власти», — наказывается лишением свободы на срок от 10 до 15 лет с конфискацией имущества или смертной казнью с конфискацией имущества.

Ст. 213.2. «Угон воздушного судна» (введена Указом Президиума ВС РСФСР от 17.04.73): «Угон воздушного судна, находящегося на земле или в полете», наказывается лишением свободы на срок от 3 до 10 лет; «Угон воздушного судна, находящегося на земле или в полете, или захват такого судна с целью угона, совершенные с применением насилия или угроз либо повлекшие аварию воздушного судна или иные тяжкие последствия», наказывается лишением свободы на срок от 5 до 15 лет с конфискацией имущества или без таковой; «Действия, предусмотренные частями первой и второй настоящей статьи, если они повлекли гибель людей или причинение тяжких телесных повреждений, а равно если они совершены организованной группой», наказываются лишением свободы на срок от 8 до 5 лет с конфискацией имущества или смертной казнью с конфискацией имущества.

Интересно то, что УК РСФСР был дополнен статьей 213.2 «Угон воздушного судна» ровно за месяц до происшествия!

Если бы каким-то чудом самолет не разрушился и совершил аварийную посадку, то в любом случае злоумышленнику по совокупности преступлений грозила бы смертная казнь. Так что еще до момента активации взрывного устройства он уже был, можно сказать, мертв.

Это была первая катастрофа такого масштаба и первый пример согласованных действий сотрудников КГБ всего Советского Союза, ведь приходилось отрабатывать и искать родственников пассажиров, которые, повторюсь, летели из самых разных уголков РСФСР и союзных республик.

Немалая тяжесть оперативной работы легла на местное управление. Начальник Управления КГБ при СМ СССР по Читинской области генерал-майор Михаил Царев утвердил план действий и стали отрабатывать приоритетные версии:

1. Диверсионный или террористический акт антисоветских элементов.

2. Попытка захвата и угона самолета с целью бегства за границу.

3. Провокационная деятельность агентов иностранных спецслужб.

4. Безотчетные и безответственные действия психически больных людей.

5. Выход из строя вследствие дефектов материальной части самолета его отдельных узлов. Недостатки в летно-техническом обеспечении полета.

Нужно было как можно скорее установить и опознать всех пассажиров и из Читинской области, и тех, кто прибыл из другого региона. А также тех, кто садился в самолет и выходил из него на промежуточных точках маршрута, кто с кем сидел уже в салоне. Опрашивали буквально всех сошедших раньше.

Запоминались самые яркие личности, вот, например, показания одного из пассажиров: «До Читы летела пара — девушка с парнем, они летели по распределению в геологическую партию. Девушка была с гитарой, на перелете из Москвы до Челябинска девушка пела песни, а затем, когда бортпроводница сделала замечание, пение прекратила».

Однако злоумышленник из толпы не выделялся. Зацепок пока не было. Составлялись схемы посадки в самолете с условными обозначениями: м — мужчина, ж — женщина. р — ребенок, д — девушка, п — парень, оф — офицер СА, с — солдат, о — свободные места.

В те дни отслеживалась и корреспонденция родственников погибших — телеграммы, которые они давали в связи с катастрофой. Любая крупица информации могла оказаться полезной. Проверялось даже, не проводились ли в районе Читы в это время пуски боевых ракет, запуски метеорологических шаров и других средств, которые могли бы привести к гибели самолета. В какие-то моменты сотрудникам КГБ приходилось быть даже психологами — утешать родственников и обеспечивать порядок и спокойствие в момент выдачи останков и во время похорон.

Чита была потрясена трагедией, некоторых погибших многие знали, потому что те занимали руководящие посты в разных сферах областного центра. По городу ходили разные слухи: и про угон самолета за границу, и что у пилотов были пистолеты и началась перестрелка в салоне, и что самолет хотели угнать в Японию. А в это время оперативники методично устанавливали истину.

На каждого пассажира собирались характеризующие материалы. Очень точные настолько, что человек встает перед глазами как живой. Я держу в руках личные документы, удостоверения, вложенные в бумажные кармашки томов уголовного дела. Какие-то из них были найдены на месте катастрофы, и всегда удивительно, когда клочок бумаги переживает пожары, наводнения и даже взрывы.

Вот Вера Винокурова, заведующая Читинской агротехнической лабораторией: была одета в желтый свитер, красный жилет, черные лакированные туфли, белую шапочку крупной вязки, при себе имела легкое белое пальто, белую сумочку с металлической оправой, женский зонтик.

А вот следующая страница: мужчина 20 лет, светло-русые волосы, среднего телосложения, оттопыренные уши — одет в парадный мундир, брюки навыпуск нового образца, эмблема танковых войск. Особая примета: на правой стороне груди татуировка танка Т-55 с антенной, конец которой наклонен. Это Александр Алёшкин, москвич, курсант учебного танкового батальона войсковой части под Песчанкой. До службы в армии работал матросом на реке Москве, летал в отпуск к матери, у которой был единственным сыном. «Общителен, играл на аккордеоне», — написано в его характеристике.

В форме моряка на меня смотрит с фотографии уроженец агинских степей Бодараев Санзал. Служил в Мурманске в Северном морфлоте. Добросовестный, вежливый, тактичный, но немного замкнутый, к расширению своего окружения не стремился. При укладке чемодана наличия оружия и взрывчатых веществ не установлено. Участником нападения на экипаж самолета Бодараев быть не может.

Вижу в деле фотографию спортивного поединка. На снимке рядовой спортивного клуба армии Читы Павел Васильев, который был в Туапсе на соревнованиях по вольной борьбе. Родом из Якутии, до службы занимался охотой. Метко стрелял зверя. В его сумке: фотография членов сборной РСФСР, борцовские ботинки, трико шерстяное — одно синего цвета, другое красное, значки о первенстве среди юношей по вольной борьбе. Летел вместе с сослуживцем Ивановым (счастливчик!), который решил в Москве задержаться и сдал билет. Сергей Иванов пришел проводить товарища на автовокзал и последнее, что запомнил, как Павел Васильев махал ему из окна автобуса, отъезжающего в Домодедово.

Еще один достойный гражданин — Мерож Гаспарян, директор Читинского медучилища. К работе относился очень добросовестно, буквально болел за производство, не считаясь со временем, работал вечером и в выходные дни. Только благодаря его усилиям был построен спортзал и начато строительство общежития для студентов медучилища. Очень скромный человек, чутко реагировал на чужое горе, старался всеми силами помочь в этом случае. «В командировку выезжал на семинар, никаких ядов, химикатов и тем более взрывчатых веществ не должен был везти», — утверждали его коллеги. Сухощавый, волосы черные с проседью, глаза темно-коричневые, нос с горбинкой. Серый шерстяной костюм в крупную клетку, белая рубашка, черный галстук, коричневые туфли.

Кац Ольга, уроженка села Кыра, в последнее время проживала в Риге вместе с мужем, там работала контролером на легендарной чулочной фабрике «Аврора». Летела вместе с мужем и 8-месячным ребенком к родственникам в Читинскую область. Родная сестра Ольги и получила последнюю телеграмму из Риги: «Вылетаем с семьей в Читу, будем 18 мая». Два дня спустя ее вызвали в райисполком, где объявили о гибели родственников…

Колтакова Галина — старший бухгалтер областной конторы книготорга. Летела с 8-летним сыном Сашей из Анапы. Они отдыхали в санатории имени Эжени Коттон — француженки, которая боролась за мир и права женщин. На месте катастрофы нашли детские книжки…

В Читинский аэропорт обращались и родители Куприяновой Светланы, которая летела к отцу в Читу из ГДР, где служил муж, вместе с сыном Игорем. Она летела сдавать экзамены в торговый техникум. На левой руке перстень, сделанный улиткой, часы марки «Заря». Со слов мужа, была беременной. Безутешный супруг уже на следующий день вылетел на похороны жены и ребенка. Это их могилу я помню даже спустя годы.

Лазарев Николай работал на Читинском заводе ЖБИ, вечерами учился в школе рабочей молодежи, которую успешно окончил. В свободное от учебы и работы время занимался в ДОСААФ, в парашютной секции. До призыва в армию уже имел восемь прыжков. Это был физически развитый, дисциплинированный молодой парень. По месту жительства вел себя скромно. «Не только не выпивал, но и сигареты в рот не брал», — описывали его товарищи. Глаза большие, зеленые. Особые приметы: на левой руке выше локтя имел татуировку с изображением десантной эмблемы и подпись на литовском языке «Алитус» (город на юге Литвы, где он проходил службу в авиадесантной дивизии), а на кисти левой руки «Коля». Для него армия была единственной возможностью вырваться из дома: отношения в семье были напряженные, Николай даже не стал извещать маму, что летит домой. Для него служба в рядах Советской армии была яркой и, как оказалось, последней страницей его жизни.

Георгий Лапшинов — многодетный отец. Жена Лапшинова жаловалась соседке, что муж улетел в командировку и не вернулся. Сердце подсказало, что он погиб в авиакатастрофе, но точно она об этом не знала. Обращалась в милицию, в управление КГБ, в аэропорт, на работу, но никто ей ничего не объяснил, и только спустя несколько дней страшная информация подтвердилась. Она рассказала, что Лапшинов в командировку выезжал с другом, но друг прилетел в Читу другим рейсом и остался жив (это был Юрий Поморцев, о нем я писала в одном из прошлых материалов).

Аксенов Анатолий временно исполнял обязанности директора филармонии, был художественным руководителем, ездил в Москву в Министерство культуры РСФСР по вопросам планирования Читинской филармонии. Инициативный, активный, быстро сходился с людьми и завоевывал авторитет. В столице обсуждал концертную деятельность нашей филармонии.

Арестоулов Леонид летел в Москву на День Победы, взяв с собой все свои награды: орден Славы, медаль за взятие Кенинсберга, медаль «За Победу над Германией» и др. Начищенные награды нашли в его багаже…

Среди погибших пассажиров самолета, потерпевшего катастрофу под Читой, был обнаружен обезображенный труп мужчины со следами воздействия взрыва на близком расстоянии. Очевидно, именно он был в эпицентре взрыва. Его приметы: рост 170 см, возраст 28–33 года, телосложение плотное, короткая стрижка, карие глаза, в челюсти верхней и нижней есть зубы из металла белого и желтого цвета, имеется диастема — щель между верхними центральными резцами. Кто же он?

В корешке билета значилось — Радаев. Он сел в самолет в Иркутске. С такой фамилий было установлено местонахождение 40 человек, проверяли и созвучные фамилии, опросили также кассира, которая оформляла билет. Она сообщила, что билет оформлялся без предъявления документов, удостоверяющих личность. Дежурная по транзиту в Иркутске тоже не могла вспомнить что-то определенное.

Пока перебирались эти фамилии, на месте катастрофы обнаружили военный билет на имя Рзаева Чингиса Юнус Оглы 1941 года рождения, уроженца Азербайджанской ССР. Было понятно, что Радаев и Рзаев — это одно лицо. По адресному бюро Рзаев жителем Иркутской области не значился, среди проживавших в гостиницах Иркутска его не было, так что, вероятнее всего, он прибыл накануне вылета рейса 109.

Листаю страницы уголовного дела и обращаю внимание на даты поисковых операций. Потрясает то, что буквально в недельный срок были установлены все детали дела и опознаны все погибшие.

Уже к 25 мая были готовы сведения о Рзаеве: уроженец Кировобада, бывший член ВЛКСМ, прописан у матери в Тбилиси. Его мать сказала, что Рзаев долго не работал, а за месяц до трагедии он ей сообщил, что устроился-таки на работу, но где и кем, не сказал. 17 мая он поделился с ней, что уезжает в командировку, но куда — не уточнил. Ни родная сестра, ни соседи — никто не знал, куда отправился Рзаев из Тбилиси.

До 1970 года Рзаев сожительствовал с соседкой, которая работала бортпроводницей в Тбилисском аэропорту, она родила ему дочь, но тот девочку не признал, и более того, был неверен своей подруге. Та и опознала труп неопознанного пассажира рейса № 109… по зубам. Подтвердила наличие коронок из металла белого и желтого цвета. Она также сказала, что Рзаев проходил воинскую службу в Чите и мечтал туда вернуться на работу, добавив, что он всегда был очень старательный и мечтал поступить в МГИМО.

Проверки показали, что Рзаев до вылета в Читу проживал в старой гостинице иркутского аэропорта. Администратор гостиницы и горничная его опознали. Он имел при себе чемодан овальной формы 50 на 60 см и портфель большого размера. После ухода Рзаева в номере осталась бутылка азербайджанского вина 0,7 л и скомканный газетный сверток с остатками пищи…

Дальнейшие проверочные мероприятия показали, что Рзаев действительно проходил воинскую службу в Карымском районе с ноября 1961 по 1963 год на должности механика-водителя инженерных машин на артиллерийских тягачах. Некоторые его сослуживцы даже вспомнили своего товарища. В подразделении он был единственным представителем восточной национальности. Его характеризовали отрицательно: Рзаев заявлял о нежелании служить в армии, симулировал болезнь, пререкался с командирами, не выполнял приказания. Тем не менее он знал взрывное дело, так как со всем личным составом роты проводились теоретические и практические занятия. Женщинам, напротив, Чингис нравился. Одна из них сообщила, что хорошо его помнит по участию в художественной самодеятельности, и охарактеризовала Рзаева как подтянутого, опрятного и общительного человека.

Оперативники осматривали вещи Рзаева в квартире матери, когда она вынесла картонную коробку с 21 плоской батарейкой, выпущенных в апреле 1973 года. По словам матери, Рзаев принес батарейки с места работы, чтобы смастерить лампы для пользования в полевых условиях. В коробе также находились обрывки провода. Картина начала складываться.

Рзаев прибыл из Москвы в Иркутск рейсом № 123. Сдал багаж 10 кг и имел при себе 5 кг ручной клади. В камере хранения Иркутского аэропорта он занял 1 место.

Что же еще выяснили чекисты? Отец Рзаева детям (ему и сестре) должного внимания не уделял и воспитанием не занимался, был судим за спекуляцию, за что получил 2 года лишения свободы. Мать Рзаева до замужества находилась на лечении в психиатрической больнице. После развода с мужем начала вести аморальный образ жизни, приводила мужчин, а Чингис был вынужден ночевать на чердаке и питаться остатками еды. Был случай, когда в школе для него собирали деньги на приобретение обуви.

Учился он посредственно, не проявлял особых способностей. После демобилизации Чингис твердо решил поступать в Московский институт международных отношений, в связи с чем экстерном сдал экзамены за среднюю школу. Четыре года подряд летом он ездил в Москву и пытался исполнить свою мечту — поступить в МГИМО, но не проходил по конкурсу. Примерно тогда он побывал в качестве туриста в ГДР, и эта поездка произвела на него неизгладимое впечатление.

Затем Рзаев решил поменять тактику: в 1969 году он приехал в Баку и устроился работать на мясокомбинат, где был избран секретарем комсомольской организации. Его план: получить рекомендацию для поступления в МГИМО, будучи активным комсомольцем. Однако ЦК ВЛКСМ республики от дачи рекомендаций Рзаеву воздержался. Несолоно хлебавши, в 1970 году он вернулся к матери в Тбилиси. Со слов сестры, он не употреблял спиртные напитки, не курил, регулярно читал общественно-политические журналы и газеты, владел немецким языком, который изучил при помощи репетитора (ранее в газетных статьях о Рзаеве писали обратное: языками не владел и был малограмотным человеком).

Рзаев буквально боготворил знакомого из Таллина, с которым он познакомился в одном из баров эстонской столицы. Говорил, что тот очень остроумен, легко и часто меняет женщин, при употреблении спиртных напитков не пьянеет. Скорее всего, речь шла об активном еврейском националисте Леониде Кравцове. Именно у него нашли письмо от Рзаева, в котором он туманно намекал, что у него есть к Кравцову некая просьба.

Сговориться приятели не успели: Леонид Кравцов был арестован КГБ Эстонии в 1971 году по обвинению в распространении клеветнических измышлений, порочащих советский государственный общественный строй среди рабочих завода «Двигатель» и студентов Таллинского политехнического института. Было установлено, что в сентябре 1971 года Кравцов изыскивал возможность приобрести мины для подрыва завода. В 1972 году по решению Верховного Суда Эстонии ССР Кравцов направлен на принудительное лечение в психиатрическую больницу. В 1973 году, когда Рзаев задумал воплотить в жизнь свой чудовищный план, Кравцов как раз находился на лечении. Рзаев решил действовать в одиночку.

Случившееся в салоне описано во многих статьях: с большой долей достоверности восстановить картину помогли результаты многочисленных экспертиз. Рзаев обратился к бортмеханику Георгию Кузенкову, выставив ему свои условия. В это время сопровождавший самолет для охраны в полете младший лейтенант милиции Владимир Ёжиков, убедившись в преступных намерениях Рзаева, действуя по инструкции, дважды выстрелил в злоумышленника. Его пистолет позже найдут в тайге и в магазине не обнаружат двух патронов, а на теле Рзаева как раз имелись две пулевые раны, одна из которых была смертельной.

В последнее мгновение Рзаев замкнул электроцепь. Несколько килограммов взрывчатки не оставили никому ни малейшего шанса.

Удивительным образом в этой катастрофе переплелись людские судьбы: одни будто спешили на свою погибель, другие по счастливой случайности спаслись, а третьи погибли сами, но уберегли других.

Наталья всегда была независимой, любящей шумные компании. После окончания школы поступила в МГУ на геологический факультет, откуда через 2 года была отчислена за то, что подралась с милиционерами. Однако в учебе была, как говорится, светлой головой, и ей пообещали, что ее восстановят, когда она предоставит хорошие характеристики с места работы. После отчисления работала в московской организации техником-геофизиком.

Полетела в командировку в Читу, купив билет на 18-е. Поговорив с коллегой, решили лететь раньше на день и поменяли билеты на роковой рейс. Любопытный факт, который также был проверен чекистами, — накануне вылета один из ее друзей сказал: «Ваш самолет „трахнется“». Но разбиться им было не суждено: в автобусе, когда ехали в аэропорт, они познакомилась с парой парней, с которыми летели до Новосибирска. Выпили за знакомство, а кто и из страха, чтоб не нервничать перед полетом.

В Новосибирске дружная компания вышла из самолета попить сок и в итоге опоздали на посадку. В Читу прилетели следующим рейсом, узнав по прибытии, что их самолет взорвался, а багаж сгорел. Молодые люди сидели в зале аэровокзала и снова употребляли: на сей раз на радостях.

Администратор зала «Интурист» Читинского аэровокзала рассказывала: «На следующий день после катастрофы около 14 часов дня я находилась в зале ресторана при Читинском аэровокзале. Официанты шепнули: вон за тем столом сидят опоздавшие пассажиры с того самолета, который разбился. В порядке любопытства я подошла к столику, где сидели четыре молодых человека: три парня и девушка, и спросила у них: „Кто же у вас такой счастливый?“ Они сказали, что все счастливые, и рассказали, что летели на самолете, который разбился. Опоздали на посадку и остались живы. Девушка мне рассказала, что в Москве ее близкий знакомый сказал, что самолет, которым она летит, разобьется. Я ей возразила: „Как он может знать? Это дело случая“. Она заявила, что он „божественный“».

Верить или не верить, но эту компанию точно Бог отвел от гибели.

«От судьбы не уйдешь», — это можно сказать о Николае Гупаленко, который убыл в Москву для участия в параде Победы. У него был куплен билет в Читу на 10 мая, но его попросили задержаться на несколько дней, потому что 16 мая его должны были принять в члены КПСС. В члены КПСС его приняли, и на следующий день он полетел обратно, погибнув в небе под Читой истинным партийцем.

Петрова Мери, сама того не зная, спасла своего сына: в начале мая вместе с двухлетним ребенком она летала на свадьбу сестры в Черновцы. 15 мая она вызывала своего мужа на переговоры и сообщила, что сын заболел и она задержится на несколько дней, однако 17 мая Петров получил от своей жены телеграмму, в которой та просила ее встретить. В самолете мальчику опять стало плохо, и она решила оставить его в Иркутске родителям, которые примчались в аэропорт, чтобы забрать ребенка. Это спасло ему жизнь.

Благодаря Макушеву Владимиру — тренеру СКА ЗабВО — уцелели два его одноклубника. В майские дни в Калининграде были соревнования по боксу, и он вез туда трех спортсменов, двух бойцов он отпустил к родителям, хотя они должны были лететь с ним, тем самым тренер спас жизнь молодым ребятам.

Эта чудовищная история стала уроком для многих: был введен досмотр в аэропортах, который с годами становится всё более совершенным, была снята охрана самолетов в полете и разработаны специальные подразделения для борьбы с терроризмом — на земле. Кроме четырех томов дела, изученных мною от первой до последней страницы, есть еще два фотоальбома, на страницах которых фотоаппарат зафиксировал страшную правду. Эти страницы лучше не видеть. Но это цена за нашу с вами безопасность сегодня. И когда каждое утро, почти в то же самое время, что и рейс № 109, самолет из Москвы идет на посадку, я мысленно желаю экипажу и пассажирам успешного завершения рейса.