Теперь я понимаю: школа — это не стены, это учителя, которые в ней работают, и память, которая о них остаётся. Своих классных руководителей Тамару Васильевну Огневу, Татьяну Георгиевну Домрачеву, Валентину Алексеевну Дееву я не забуду никогда. Хотя последняя вела у нас совсем немного, лишь несколько раз замещала на уроках мою первую учительницу Нелли Михайловну, я до сих пор люблю её как родного человека — так по-доброму, по-матерински она к нам относилась.

Конечно, тёплые отношения складывались не со всеми педагогами, и не только у меня. Помню, в девятом классе у нас временно появился новый историк. Нам даже нравилось, как он преподносит тему занятия, рассказывает нам какие-то полусказки. Но почему-то он невзлюбил моего друга Павла Гукова и постоянно терроризировал его на уроках. После одного из таких инцидентов мы решили больше не терпеть, а проучить его. За окном стоял май, мы спрятались под окнами, дождались, когда обидчик выглянет на улицу из своего кабинета на третьем этаже, и запустили в воздух бомбочку-хлопушку из спичечных головок, которая взорвалась прямо у его носа. Никто не пострадал, нас не поймали и даже не заметили, а на душе стало легче — мы совершили акт правосудия.

А ещё школа — это первые взаимоотношения с другими людьми, первые настоящие друзья, первый жизненный опыт, готовящий тебя к будущему. Ребята, помните, как мы ходили вместе в походы в лес, как лазали по деревьям, разжигали костры? А помните, как всем классом пошли в кинотеатр «Родина» на «Кинг-Конга», а билетов не хватило, и нам пришлось прорываться через проверяющую, чтобы посмотреть желанный ужастик? А помните, как мы ходили на овощебазу на рынке «Витэн», перебирали морковку и свёклу, а потом их увозили на продажу? А как мы ездили рубить капусту в Маккавеево? Или как занимались садоводством в ботаническом кружке при школе? Сейчас на том месте, где мы копались в земле, уже стоит дом.

Только благодаря фотоархиву я вспоминаю, как проходили у нас в школе конкурсы «А ну-ка, парни!» и «А ну-ка, девушки!», вдохновлённые одноимёнными советскими телепередачами. Мальчишки участвовали в спортивных соревнованиях, разбирали и собирали автоматы, а девчонки показывали свою красоту, обаяние и хозяйственность: делали друг другу причёски, готовили блюда, пели и танцевали. Было и другое хорошее дело — старшеклассники ходили в учебно-производственный комбинат, где можно было получить первичное профессиональное образование и даже получить водительские права. Вот только мне это сделать не удалось — места не хватило. У меня спросили: «Как учишься: на тройки или на четвёрки?» Я честно ответил, что на тройки, и вместо меня с другим пареньком приняли двух девочек-отличниц. Обидно!

Перед последним годом обучения наши классы переформировывали. Тех, кто жил на улице Гагарина, отправляли в «А»-класс, а тех, кто жил на Украинском бульваре, — в «Б». Меня переводили в «А», а я не хотел… Там, в параллели, оставался мой лучший друг Пашка и девочка, которая мне нравилась. Подошёл к директору, сказал ему всё как есть, опустив подробности про школьную любовь, а он ответил: «Нам некого оттуда перевести». Я не растерялся и сказал: «Можно Галкина отправить в "А", я не хочу с ним учиться, а ему тоже другой класс больше нравится». И директор пошёл навстречу. Так вплоть до выпускного я был рядом с самыми приятными мне в детстве людьми.

Сколько наши головы хранят воспоминаний, которые мы просто не можем найти, разблокировать и пережить снова. Рассматривая снимки, Пашка сказал: «Как нам повезло, что рядом оказался такой "хроникёр". Если бы не фотографии, я бы уже никогда не вспомнил эти события». Интересная сложилась история… В классе пятом или шестом я писал в сочинении, что хочу стать фотографом, снимать лес и получать за это деньги. Учитель русского и литературы, наш классный руководитель Тамара Васильевна тогда попыталась мягко убедить меня в том, что это невозможно. Но прошло всего несколько лет, я выпустился из школы, и вот уже 46-й год фотографирую и лес, и события, и людей, и много чего ещё, и эти снимки приносят мне хлеб. А о чём вспоминаете вы, глядя на школьные фото?